Алтарь забытых мечтаний

На следующее утро Маргарет проснулась задолго до рассвета. В палатке царил полумрак, лишь тонкая полоска бледного света пробивалась сквозь полог. Балдуин ещё спал — дыхание ровное, лицо расслабленное. Она долго смотрела на него, впитывая эту редкую тишину, а затем осторожно поднялась, стараясь не потревожить сон. В лагере было тихо. Дозорные переговаривались вполголоса, костры едва тлели, роняя алые искры. Запасов еды оставалось всё меньше, но сейчас нехватка стала лишь поводом. Главным же было другое: ей нужно было вырваться, выпустить наружу всё то, что копилось внутри. Она взяла лук — лёгкий, но надёжный, с туго натянутой тетивой. К поясу прикрепила небольшой нож в кожаных ножнах. Лес встретил её прохладой и тишиной. Лучи солнца едва пробрались сквозь густую листву, рассыпаясь по траве золотыми пятнами. Земля была мягкой от ночной росы, и каждый шаг оставлял влажный след. Воздух пах прелой листвой, влажной землёй и чем‑то неуловимо живым — так пахнет утро в лесу, когда мир ещё не проснулся до конца. Маргарет шла не спеша, но целеустремлённо. Её глаза сканировали пространство: движение в кустах, треск ветки, шорох листвы. Она не искала крупную добычу — ей нужно было действие, концентрация, ритм, в котором можно раствориться. Лекарша углубилась в лес, полностью погрузившись в ритм охоты. Она не замечала, как тянется время — для неё существовали лишь шорохи листвы, движение теней, дыхание ветра. Её глаза привычно выхватывали малейшее движение среди деревьев, а руки сами находили стрелу в колчане, натягивали тетиву. Одна за другой она поразила нескольких птиц — метко, без промаха. Каждое попадание отзывалось внутри тихим удовлетворением: тело помнило движения, разум сосредоточился на цели, а мысли… мысли на время отступили. Пройдя ещё с полмили, она вышла к лесному озеру. Вода лежала, как зеркало, отражая кроны деревьев и бледно‑голубое небо. Тишина здесь была особенной — глубокой, почти звенящей. Маргарет остановилась, вдыхая влажный, свежий воздух, напоённый запахом мха и водяной травы. Чуть впереди, на изогнутой ветке старого дуба, сидела крупная птица — оперение отливало бронзой в утреннем свете. Маргарет подняла лук, нащупала стрелу, плавно натянула тетиву. Прицелилась. Птица повернула голову, будто почувствовав опасность… И в тот миг, когда она уже готова была отпустить стрелу, раздался тихий свист — и птица вздрогнула, упала с ветки. Её опередил кто-то другой. Маргарет резко повернула голову. На противоположном берегу, среди зарослей, мелькнула фигура. Она мгновенно подняла лук, направив стрелу в ту сторону. Сердце забилось чаще — незнакомец? Враг? Фигура шагнула на открытое место. — Ну что, опять готова меня пристрелить? — раздался знакомый голос. Это был Балдуин. На мгновение она застыла, затем резко опустила лук, выдохнув с явным облегчением. — Ваше величество… — начала она, но тут же добавила с лёгкой усмешкой: — А я уж подумала, что в наших лесах завелись разбойники. — Разбойники? — он улыбнулся, подходя ближе. — Боюсь, ты бы их уже пересчитала по головам. Она фыркнула, но в глазах мелькнула искорка веселья. — Как ты здесь оказался? — спросила она, убирая стрелу в колчан. — Мы с Тиберием вышли на охоту, — пояснил он, — но решили разделиться, чтобы охватить больше территории. Я услышал твои выстрелы и пошёл на звук. Он окинул взглядом её добычу, одобрительно кивнул. — Ты поразительно метка. Даже Тиберий не всегда может похвастаться таким результатом. — Тиберий учил меня основам, — ответила она, — но, видимо, не всему. — О, есть приёмы, которым он вряд ли обучал, — усмехнулся Балдуин. — Мой наставник в детстве показал мне пару хитростей. Хочешь, поделюсь? Она вскинула бровь, заинтересованно глядя на него. — Конечно. Он подошёл ближе, взял её лук, но вместо того, чтобы просто объяснить, встал позади неё. Его тело прижалось к её спине, руки легли на её ладони, направляя их движение. Лекарша повернула голову, бросив на него острый взгляд. — Если бы я знала, каким именно образом ты будешь преподавать мне уроки стрельбы, Балдуин.. — произнесла она с лёгким сарказмом, — то сразу бы попросила обучать меня не Тиберия, а тебя. Балдуин на миг замер, но тут же ответил, скрывая смущение за спокойной уверенностью: — Даже несмотря на болезнь, король должен оставаться силой и примером для своих воинов. А теперь, благодаря тебе, проказа отступает – и я снова могу стрелять не только на войне, но и для собственного удовольствия. Маргарет фыркнула, не оборачиваясь полностью, но в глазах её мелькнуло что-то лукавое. — Значит, ты теперь не только правитель, но и охотник‑любитель. Боюсь, мои пациенты начнут волноваться, что ты отнимешь у них добычу. Он тихо усмехнулся, не отстраняясь, но усилив нажим пальцев, чтобы точнее направить её руки. — Только если они не научатся стрелять так же метко, как ты. Он помог ей натянуть тетиву, скорректировал положение локтей, показал, как синхронизировать дыхание с движением. Затем, удерживая её ладони в своих, выпустил стрелу. Свист — и стрела вонзилась точно в цель, сухой сук на соседнем дереве. Балдуин наконец отстранился, шагнув в сторону, но взгляд его оставался внимательным, изучающим. — Теперь попробуй сама, — сказал он, кивнув на колчан. — Используй ту же технику. Маргарет глубоко вдохнула, взяла новую стрелу, натянула тетиву. На этот раз её движения были увереннее, плавнее. Она прицелилась, задержала дыхание — и отпустила стрелу. Ещё один точный удар. Она обернулась к нему с серьёзным и непоколебимым лицом, но торжествующей улыбкой в глазах. — Получилось. Король снова подошел к ней ближе, хотев что-то сказать, но вдруг из‑за деревьев показался Тиберий. Он остановился в нескольких шагах, окинул взглядом сцену — Маргарет с луком в руках, Балдуина чуть позади — и широко улыбнулся. — Ну и меткость. — воскликнул он, подходя ближе. — Тебе бы устроить состязание по стрельбе с Балдуином. Глядишь, и короля обыграешь. — Я и так борюсь с ним все это время. — ответила она с едва уловимой насмешкой, бросив быстрый взгляд на Балдуина. — Только не стрелами, а словами. Тиберий рассмеялся, а Балдуин лишь приподнял бровь, сдерживая улыбку. — В таком случае, — сказал он, — предлагаю отложить словесные баталии и вернуться в лагерь. Добычи хватит, чтобы накормить не только дозорных, но и половину гарнизона. Они двинулись обратно — втроём, через лес, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Маргарет шла чуть впереди, неся подбитых птиц. Тиберий оживлённо рассказывал о том, как сам в юности охотился в этих местах, а Балдуин шёл рядом, изредка вставляя короткие реплики. В лагере их встретили одобрительными возгласами. Солдаты, завидев добычу, оживились — кто‑то уже принялся разделывать тушки, кто‑то разжигал костры. Воздух наполнился запахом жареного мяса, смехом, разговорами. Чувство потери, едва отступившее в лесу, снова сковало её изнутри. Оно было сложным, многослойным: горе по Онфруа, тоска по тем, кто не вернулся с поля боя, тревога за оставшихся, усталость от бесконечной череды смертей и ран. Всё это сжалось в один тугой узел где‑то в груди. Но она не подала вида. Лицо её осталось спокойным, движения — чёткими, уверенными. Она разложила добычу у общего костра, коротко объяснила помощникам, как лучше разделать птиц, затем проверила, все ли раненые получили положенную порцию бульона. Её голос звучал ровно, взгляд — сосредоточенно.