Две Ипостаси Одного Бога

      Тарталья всегда думал, что знает Чжун Ли.       Он знал его привычку медленно помешивать чай ровно три минуты, прежде чем сделать первый глоток. Знал его бесконечные лекции про древние контракты, которые длились ровно столько, сколько нужно, чтобы чай остыл до нужной температуры. Знал его сдержанные улыбки, его спокойный голос, его вежливые отказы от любых авантюр, которые предлагал Тарталья.       Но сейчас всё пошло не так.       Они пришли в этот древний храм в горах Ли Юэ потому, что Чжун Ли сказал – здесь есть интересные артефакты, связанные с Гео Архонтом. Тарталье было всё равно, он просто хотел провести время с Чжун Ли, может быть, даже попытаться затащить его в постель после осмотра достопримечательностей.       Он не ожидал, что древняя магия храма сработает.       Когда они вошли в центральный зал, воздух вдруг задрожал. Символы на стенах засветились золотым. Чжун Ли остановился, поднял руку, чтобы предупредить Тарталью, но было поздно.       Вспышка света ослепила обоих.       Когда Тарталья проморгался, он увидел двоих Чжун Ли.       Один стоял у колонны слева. Обычный, знакомый, в своем темно-синем с золотом костюме, который он никогда не снимал. На лице – легкое беспокойство, смешанное с удивлением. Он смотрел на свои руки, будто проверял, на месте ли они.       Второй стоял в центре зала.       И он уже менялся.       Тарталья видел такое только на древних фресках. Кожа Чжун Ли пошла трещинами – но это была не плоть, это был камень, который сбрасывал человеческую оболочку. Тело росло, ломалось, перестраивалось на глазах. Ткани разрывались с влажным звуком, но из-под них не текла кровь – вместо неё проступал золотистый металл и каменная чешуя.       Чжун Ли у колонны шагнул к Тарталье, взял его за руку.       — Не бойся, — сказал он тихо. — Это я. Оба я. Просто магия разделила мои формы. Человеческую и... истинную.       — Истинную? — переспросил Тарталья, не отрывая взгляда от трансформации.       Руки существа в центре зала вытягивались, покрывались плитами гео, пальцы сливались в мощные лапы. Из спины с хрустом прорастал гребень каменных шипов – каждый шип размером с предплечье Тартальи. Хвост – тяжелый, чешуйчатый, с шипастым набалдашником на конце – ударил по каменному полу, выбивая искры и кроша древнюю плитку в пыль.       Морда формировалась последней. Человеческое лицо Чжун Ли вытягивалось, покрывалось чешуей, глаза увеличивались, превращаясь в два янтарных светильника. Пасть раскрылась в беззвучном рыке, обнажая ряды зубов – острых, как обсидиановые ножи, расположенных в несколько рядов, как у акулы.       Через минуту всё было кончено.       В центре зала стоял дракон.       Истинная форма Моракса. Древний зверь.       Дракон был огромен.       Тарталья попытался оценить размеры, но мозг отказывался воспринимать масштаб. Даже стоя на всех четырех лапах, дракон возвышался над ним, как скала над муравьем. Голова находилась где-то под потолком зала – метрах в десяти над полом. Шея была длинной, покрытой мелкими чешуйками, которые переливались золотом и коричневым при каждом движении.       Грудная клетка – мощная, широкая, с каждой вдохом расширяющаяся так, что воздух в зале двигался, создавая ветер. Лапы – толщиной с вековые деревья, каждая заканчивалась тремя пальцами с когтями размером с человеческий кинжал. Когти были темными, почти черными у основания и светлеющими к кончикам, сточенными за тысячелетия о камень.       Хвост лежал на полу, извиваясь, и Тарталья видел, что даже кончик хвоста достает ему до пояса по высоте. А шипы на хвосте – острые, как наконечники копий.       Но самое страшное и завораживающее были глаза.       Два янтарных светильника с вертикальными зрачищами смотрели на Тарталью с холодным, древним любопытством. В этих глазах не было злости. Не было голода. В них было знание – знание того, что Тарталья – всего лишь маленький человек, который стоит перед существом, пережившим тысячелетия.       Из ноздрей дракона вырывался горячий воздух. Каждый выдох был как дыхание печи – жар достигал Тартальи даже с такого расстояния, обжигал лицо, заставлял жмуриться. Запах стоял тяжелый – серы, нагретого камня, древности и чего-то еще, мускусного, глубокого, звериного.       Пасть дракона была слегка приоткрыта. Тарталья видел зубы – ряды зубов, уходящих вглубь, влажных от слюны. И слюна эта капала на пол.       Кап.       Тяжелая, густая капля падала с нижнего клыка, тянулась нитью, и с глухим «плюх» ударялась о камень. На месте падения оставалась маленькая ямка – слюна дракона прожигала камень? Или просто была такой тяжелой? Тарталья не знал, но смотрел, как капли падают одна за другой, и чувствовал, как по собственной спине течет холодный пот.       Страх сковал горло.       Но внизу живота разгорался жар.       Это было выше его понимания. Стоять перед древним драконом, чувствовать, как дрожат колени, как сердце колотится где-то в горле – и одновременно чувствовать, как член начинает твердеть, упираясь в штаны.       — Ты... — голос сел, пришлось прокашляться. — Ты серьезно?       Дракон моргнул. Медленно, как ящерица на солнце. Веки – тяжелые, чешуйчатые – опустились и поднялись. Глаза скользнули по телу Тартальи, задержались на паху, где ткань уже натянулась, обозначив эрекцию.       Из гортани дракона вырвался низкий, вибрирующий звук.       Это был не рык. Это был смех. Древний, довольный смех существа, которое видело всё и которого ничто не удивляет. Воздух задрожал от этого звука, мелкая пыль на полу заплясала.       Человеческий Чжун Ли подошел ближе. Он казался совсем крошечным рядом с драконом – даже не по плечо, а по колено этому исполину. Он положил прохладную ладонь на плечо Тартальи, и это прикосновение вернуло способность дышать.       — Это всё еще я, — сказал Чжун Ли тихо, тем самым спокойным голосом, которым обычно рассказывал про контракты. — Просто другая часть меня. Более древняя. Более прямая в своих желаниях. Ты всегда хотел узнать меня настоящего. Вот он я.       — Он меня раздавит, — выдохнул Тарталья, глядя на драконью лапу, которая легко могла накрыть его целиком, как человек накрывает муху.       — Не раздавит, — спокойно ответил Чжун Ли. — Если не захочет. А он не хочет. Он хочет другого. Посмотри на него внимательно. Что ты видишь?       Тарталья заставил себя поднять взгляд и посмотреть на дракона не как на чудовище, а как на... партнера.       Дракон стоял неподвижно, но Тарталья заметил то, чего не заметил сразу. Чешуя на животе дракона была светлее, тоньше, и под ней угадывалось движение – пульсация, частое дыхание. Глаза смотрели не с угрозой, а с ожиданием. И хвост... хвост медленно двигался из стороны в сторону, как у довольной кошки, только в тысячу раз больше.       — Он... возбужден? — спросил Тарталья, не веря своим словам.       — Очень, — подтвердил Чжун Ли. — Ты пахнешь... интересно для него. Страх смешан с возбуждением. Для дракона это лучший запах.       Дракон шагнул вперед.       Одна лапа опустилась рядом с Тартальей – так близко, что когти прошли в сантиметре от его ноги. Пол под ногами дрогнул, Тарталья пошатнулся, Чжун Ли поддержал его. Вторая лапа опустилась с другой стороны – и теперь Тарталья стоял между двух драконьих лап, каждая толщиной с его торс.       Морда медленно опустилась сверху.       Горячее дыхание обдало лицо Тартальи, обжигая кожу, заставляя жмуриться. Запах ударил с новой силой – серы, камня, древности и того самого мускусного, тяжелого запаха, который Тарталья теперь узнавал как запах зверя в течке. Этот запах заполнял легкие, кружил голову, смешивался с собственным потом Тартальи.       Длинный язык высунулся из пасти.       Язык был раздвоенным на конце, как у ящериц, и покрыт мелкими, шершавыми сосочками. Он был горячим – Тарталья чувствовал жар за метр. Язык приблизился, коснулся щеки Тартальи.       Ощущение было неописуемым.       Шершавая поверхность царапала кожу ровно настолько, чтобы чувствовать, но не до боли. Горячо, влажно, странно. Язык провел по щеке, собирая пот, лизнул висок, ухо, спустился по шее. Тарталья дернулся, но драконья лапа сзади – та, что была за спиной – придержала его. Не сжала, просто накрыла сверху, фиксируя на месте. Вес лапы ощущался, но не давил – дракон контролировал каждое движение идеально.       — Он тебя пробует, — прокомментировал Чжун Ли, и Тарталья услышал, как тот расстегивает свой костюм. — На вкус ты ему нравишься.       Язык дракона скользнул ниже.       По ключице, оставляя влажный след. По груди, обводя сосок, заставляя Тарталью выгнуться от неожиданного удовольствия. К животу – там язык задержался, облизывая напряженные мышцы пресса, собирая выступивший пот, который тек ручьями от страха и жара.       Тарталья чувствовал, как слюна дракона остается на коже липкой пленкой. Она пахла камнем и чем-то сладковатым, как перезрелые фрукты. Когда язык проходил по коже, оставалось легкое покалывание – может быть, от кислоты, может быть, просто от температуры.       Язык двинулся дальше. К поясу штанов.       Тарталья затаил дыхание.       Чжун Ли тем временем разделся.       Тарталья краем глаза видел, как его одежда аккуратно складывается на полу – даже в такой момент Чжун Ли оставался Чжун Ли. Потом он подошел ближе, голый, с уже твердым членом, и встал рядом, положив руку на плечо Тартальи.       — Позволь ему, — сказал Чжун Ли. — Он хочет подготовить тебя сам. По-своему.       — Подготовить? К чему? — голос Тартальи дрожал.       Чжун Ли усмехнулся. Кивнул куда-то в сторону хвоста дракона.       Тарталья повернул голову и увидел.       Под хвостом дракона, в том месте, где у ящериц обычно прячется клоака, набухало что-то большое. Чешуя раздвигалась, открывая плоть. Член дракона выдвигался медленно, пульсируя при каждом движении.       Он был огромным.       Тарталья смотрел и не верил глазам. Член был цвета темного золота, покрытый не чешуей, а более мягкой, но всё равно бугристой кожей с выступающими венами. Длиной он был почти с руку Тартальи – нет, больше. В толщину – как плечо, но у основания еще толще. Головка была массивной, грибовидной, с заметным утолщением по краю.       Из самого кончика, из узкой щелочки, капала смазка.       Она была густой, мутной, тягучей. Капала на пол, собираясь в лужицу, и оттуда тянулась нитями к члену, когда дракон шевелился. Капала – и снова нарастала новая капля.       — Охренеть, — выдохнул Тарталья. — Это... это не влезет.       — Влезет, — спокойно ответил Чжун Ли. — Я помогу. И он умеет контролировать себя. Доверься.       Язык дракона снова прошелся по телу Тартальи, отвлекая от мыслей о размерах. На этот раз он спустился к паху, лизнул член прямо через ткань штанов. Ткань мгновенно промокла от слюны, прилипла к коже. Тарталья зашипел от неожиданности.       — Сними, — сказал Чжун Ли и сам потянул пояс Тартальи вниз.       Через минуту Тарталья стоял голый между драконьих лап.       Он чувствовал себя крошечным, уязвимым, открытым со всех сторон. Холодный воздух храма касался кожи, но от дракона исходило столько жара, что холода почти не чувствовалось. Тарталья дрожал – от страха, от возбуждения, от всего сразу.       Член его стоял твердо, с влажной головкой, с которой уже капала собственная смазка. Дракон посмотрел на это – Тарталья видел, как огромный глаз скосился вниз, рассматривая – и снова раздался тот низкий, вибрирующий звук, похожий на смех.       — Ему нравится, что ты хочешь его, — перевел Чжун Ли.       Язык дракона снова опустился, на этот раз к члену.       Он обхватил его целиком.       Тарталья закричал.       Ощущение было нечеловеческим – языка было слишком много, он оборачивался вокруг члена, сжимал со всех сторон сразу, горячий и шершавый. Мелкие сосочки на языке двигались, массировали, терзали. Язык двигался вверх-вниз, облизывал головку со всех сторон, проникал в щелочку, собирал выступившую смазку.       Слюна текла рекой.       Она заливала член, яйца, капала на пол. Тарталья чувствовал, как она стекает по яйцам вниз, к промежности, как становится мокро и липко везде. Язык дракона работал без остановки, и Тарталья уже не мог стоять – ноги подкашивались, и только драконья лапа на спине держала его вертикально.       Чжун Ли опустился на колени сзади.       Его прохладные руки раздвинули ягодицы Тартальи, оголяя анус. Он наклонился и лизнул – сухо, человеческим языком, но тут же подключил пальцы.       Первый палец вошел легко.       Слюна дракона сделала своё дело – она пропитала всё вокруг, стекала по промежности, затекала в анус, смазывала изнутри. Палец Чжун Ли скользил свободно, двигаясь внутри, растягивая.       Второй палец – уже теснее, но терпимо. Чжун Ли двигал ими медленно, разводя в стороны, подготавливая.       Третий палец – Тарталья зашипел, чувствуя распирание. Чжун Ли надавил, вводя пальцы глубже, и замер, давая привыкнуть.       — Расслабься, — сказал он тихо. — Дыши.       Язык дракона на члене усилил давление, отвлекая от дискомфорта сзади. Тарталья стонал, не в силах сдерживаться, слюна текла по подбородку, смешивалась с потом, капала на грудь.       Чжун Ли двигал пальцами внутри, растягивая кольцо мышц. Он нащупал что-то – Тарталья дернулся и закричал громче, потому что по телу прошел электрический разряд удовольствия.       — Простата, — прокомментировал Чжун Ли и надавил на это место снова. — Хорошо.       Пальцы массировали изнутри, язык дракона работал снаружи, и Тарталья чувствовал, что близко. Очень близко. Член пульсировал в пасти дракона, готовый взорваться.       — Нет, — сказал Чжун Ли, убирая пальцы. — Рано.       Он сжал рукой основание члена Тартальи, перекрывая дорогу оргазму. Дракон отпустил член – язык убрался, оставляя член мокрым, блестящим, с раздувшейся головкой, с которой капало. Из пасти дракона тянулась длинная нитка слюны, соединяя морду с членом Тартальи.       — Он готов, — сказал Чжун Ли, поднимаясь с колен. Его пальцы и подбородок блестели от слюны и смазки Тартальи. — Повернись.       Чжун Ли помог Тарталье повернуться лицом к стене, спиной к дракону. Руки Тартальи уперлись в камень – холодный, шершавый, приятно контрастирующий с жаром сзади.       — Ноги шире, — скомандовал Чжун Ли. — Согнись немного. Да, так.       Тарталья стоял, согнувшись, прижавшись щекой к холодному камню, и чувствовал, как сзади приближается жар. Дракон переступил лапами, подбираясь ближе. Хвост прошелся по ноге Тартальи – тяжелый, чешуйчатый, скользкий от слюны, которая уже натекла повсюду.       Головка члена дракона уперлась в анус.       Она была горячей. Очень горячей – горячее, чем тело человека, горячее, чем может выдержать кожа. Тарталья зашипел, но Чжун Ли погладил его по спине.       — Терпи. Он не обожжет. Это просто жар.       Давление нарастало.       Головка начала входить.       Тарталья зажмурился, вцепился в стену, закусил губу до крови. Ощущение было запредельным. Растяжение – нет, это слово не передавало масштаба. Его разрывали изнутри, но при этом каждое нервное окончание вопило от удовольствия. Головка была толще всего, что когда-либо было внутри Тартальи, и она входила медленно, расправляя складки, растягивая мышцы до предела.       Когда головка вошла полностью, Тарталья закричал в голос.       Стена содрогнулась от его крика. Камень под пальцами нагрелся, завибрировал.       Дракон замер.       Дал привыкнуть.       Тарталья висел на стене, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует член внутри него. Пульсация передавалась всему телу – каждый удар сердца дракона отдавался глубоко внутри, заставляя мышцы сжиматься вокруг члена непроизвольно.       По ногам текла смесь – слюна дракона, его собственная смазка, пот. Всё смешалось в липкую массу, стекающую по бедрам, по яйцам, капающую на пол.       Чжун Ли встал перед Тартальей, взял его за подбородок, поднял лицо.       — Дыши, — сказал он. — Это только начало. Он войдет глубже.       И поцеловал.       Глубоко, медленно, заполняя рот языком. Тарталья сосал его язык, чувствуя привычный человеческий вкус, и это немного отвлекало от того, что происходило сзади. Руки Чжун Ли гладили его плечи, грудь, живот, отвлекали, успокаивали.       Дракон двинулся дальше.       Медленно, сантиметр за сантиметром, член входил глубже. Тарталья чувствовал, как расправляются внутренности, как член проходит всё дальше, как упирается во что-то, проталкивается дальше. С каждым сантиметром Тарталья вскрикивал в рот Чжун Ли, сжимал его плечи, царапал спину.       Когда дракон вошел до половины, Тарталья уже висел на Чжун Ли, не в силах стоять самостоятельно. Ноги дрожали крупной дрожью, по лицу текли слезы, смешанные со слюной, по ногам текла смазка.       Чжун Ли отстранился, посмотрел в глаза.       — Терпи. Еще немного. Он войдет полностью.       Дракон сделал последнее движение.       Член вошел до конца.       Тарталья почувствовал, как яйца дракона – огромные, горячие – прижимаются к его ягодицам. Как тяжело, как жарко, как нереально это всё. Он был заполнен целиком. Казалось, член достает до горла, давит на внутренности изнутри, занимает всё пространство, которое только есть в теле.       Он чувствовал пульсацию каждой вены на члене дракона. Каждое биение сердца передавалось внутрь. Каждое движение мышц дракона ощущалось как волна, проходящая по телу.       — Шевелиться будет... интересно, — сказал Чжун Ли, поглаживая Тарталью по щеке. — Но ты справишься. Кричать можно. Он любит, когда кричат.       Дракон начал двигаться.       Медленно сначала.       Выходил почти полностью – Тарталья чувствовал, как пустота сменяется давлением, как головка снова растягивает вход, уже привыкший, но всё равно напряженный. И входил обратно – глубоко, до упора, до самых яиц.       С каждым толчком Тарталья вскрикивал, вжимаясь в стену. Камень под пальцами нагрелся так, что уже жег, вибрировал в такт движениям дракона.       Слюна дракона капала на спину Тартальи сверху – густая, горячая, она стекала по позвоночнику, затекала в ягодицы, смешивалась с потом и смазкой, делая всё скользким, мокрым, липким.       Запах стоял тяжелый.       Зверя, секса, камня, пота. Тарталья дышал этим запахом, задыхался в нем, чувствовал, как кружится голова.       Чжун Ли гладил член Тартальи в такт толчкам дракона.       Рука двигалась быстро, сжимала ствол, проводила по головке, собирала смазку, которая текла уже непрерывно. Головка члена Тартальи была мокрой, блестящей, раздутой.       — Тебе нравится? — спросил Чжун Ли, глядя в глаза. — Чувствуешь, какой он внутри?       — Да... — выдохнул Тарталья. — Господи, да...       — Он чувствует тебя, — сказал Чжун Ли. — Каждое твое движение. Каждое сокращение мышц. Ему нравится.       Дракон усилил темп.       Толчки стали чаще, глубже, мощнее. Теперь это был не медленный раскачивающийся ритм, а жесткое, ритмичное вбивание. Тарталья орал уже не переставая, чувствуя, как каждое движение отзывается во всем теле, как член дракона трется о простату при каждом толчке, как нарастает давление внизу живота.       — Давай, — шептал Чжун Ли, ускоряя руку на члене. — Кончай с ним.       Дракон зарычал.       Низко, вибрирующе, так что стены задрожали, так что пыль посыпалась с потолка. Рык перешел в гул, который заполнил всё пространство, проник в кости, в кровь.       Толчок – и член внутри дернулся, запульсировал.       Тарталья почувствовал, как горячая, густая струя заливает его изнутри. Сперма была обжигающе горячей – горячее, чем тело, горячее, чем может быть у человека. Она лилась мощным потоком, заполняла всё, растеклась по внутренностям.       Первая струя, вторая, третья.       Спермы было много – очень много. Она не кончалась, лилась и лилась, горячая, густая, тяжелая. Тарталья чувствовал, как живот начинает раздуваться от количества жидкости внутри. Как она заполняет его целиком, давит на внутренности изнутри.       Одновременно Тарталья кончил сам.       Сперма вырвалась толчками – залила руку Чжун Ли, брызнула на стену перед лицом, на живот самому Тарталье. Оргазм длился долго, волнами, потому что дракон продолжал пульсировать внутри, продлевая ощущения.       Когда всё стихло, дракон медленно вышел.       Из Тартальи хлынуло сразу.       Как открыли шлюз. Густая белая жидкость потекла по ногам, заливая всё вокруг. Её было так много, что она не просто капала – она лилась потоком, собиралась в лужи на полу, растекалась по камню.       Тарталья сполз по стене на пол, тяжело дыша. Сел прямо в эту лужу, чувствуя, как сперма дракона смешивается с его собственной, с потом, со слюной – и всё это заливает ягодицы, бедра, ноги.       Чжун Ли опустился рядом, погладил по голове.       — Ты как?       — Я... — Тарталья попытался вдохнуть. Голос сел окончательно, пришлось откашляться. — Я в сперме по колено. Буквально.       Чжун Ли усмехнулся.       Дракон склонил морду сверху. Огромный глаз заглянул в лицо Тартальи. Потом длинный язык высунулся и лизнул Тарталью в макушку – шершаво, горячо, оставляя влажный след в волосах.       — Он доволен, — перевел Чжун Ли. — Очень доволен.       — Это только первый раз? — спросил Тарталья, глядя на дракона.       Член дракона всё ещё был полустоящим, с него капало на пол, добавляя в лужу новые порции. Глаза горели всё тем же древним голодом.       — У нас вся ночь, — сказал Чжун Ли, и Тарталья заметил, что его член снова твердый, готовый. — Ты справишься?       Тарталья посмотрел на лужу, в которой сидел. На дракона, возвышающегося над ним. На Чжун Ли, который уже гладил его по бедру, размазывая сперму по коже.       И улыбнулся сквозь слезы и сперму на губах.       — Я согласен. Но дайте мне пять минут. И воды.       Чжун Ли кивнул. Дракон издал довольный звук, от которого лужа на полу пошла рябью, и опустил голову на лапы, готовый ждать сколько нужно.       Тарталья откинулся назад, чувствуя, как сперма затекает под спину, как липнет кожа, как саднит искусанная шея и растянутый зад. И подумал, что эта фантазия – или реальность, теперь уже не разобрать – определённо стоит того, чтобы её запомнить.