Гореть звездой...

Сессия закончилась. Последний экзамен сдали легко, Леопольд Арнольдович даже похвалил: «Молодёжь, я вами горжусь». За окном падал снег, до Нового года оставалось два дня. Двадцать девятого декабря к шести вечера Вадим с Машей приехали к Диме. В прихожей пахло хвоей и мандаринами. Ёлка стояла уже наряженная - Полина с Димой провозились с ней полдня: перевешали все игрушки, добавили мишуру и гирлянды. Маша зашла и сняла куртку Маша: Ого! Полин, это вы с Димой так украсили? Полина вышла из кухни, в фартуке, с половником. Полина: Мы. Димка на табуретке стоял, я подавала. Дима: И чуть не упал, между прочим. Маша: Было бы забавно. Вадим зашёл следом. В высоком воротнике. В толстовке с длинными рукавами. Даже тапки надел, не раздеваясь. Дима: Брат, ты дома, разденься, жарко же. Вадим: Замёрз. Дима посмотрел странно, но ничего не сказал - пошёл помогать Полине накрывать на стол. Маша с Вадимом остались в прихожей. Она взяла его за руку, заглянула в лицо. Маша: Ты как? Вадим: Нормально, не переживай. Маша не поверила, но промолчала. К восьми вечера всё было готово. Стол ломился от салатов, горячее парило в горшочке, чайник закипел второй раз. Ёлка мигала разноцветными огнями, на телевизоре шёл какой-то старый фильм, никто не смотрел. Наши ребята пили чай, рассказывали интересные истории, хорошо проводили время, но что-то было явно не так. Вадим улыбался, но как-то через силу. Ел мало, пил ещё меньше. Когда тянулся за хлебом, поморщился - замер на секунду, потом взял левой рукой. Маша заметила, Дима тоже. Полина с Машей вышли на кухню Дима: Вадь, ты чего ел то левой? Ты ж правша. Вадим: Правая затекла. Дима: Не ври. Вадим посмотрел на него долго, потом сказал: Вадим: Не сейчас, брат. Потом. Дима хотел спросить ещё, но Вадим встал и отошёл к ёлке. Стоял, смотрел на огни. Маша вышла с кухни, подошла к нему. Маша: Вадь, ёлка красивая. Вадим: Ага. Маша взяла его за руку и крепко сжала. Маша: Пойдём танцевать. Вадим: Я не умею... Маша: Я тоже, пойдём. Она потянула его в центр комнаты. Дима покопался в телефоне, нашёл трек, подключил колонку. Заиграл «Медлячок» Басты - медленный, тягучий, не новогодний, но такой, под который хочется обниматься. Маша обняла Вадима за шею, он положил руки ей на талию. Качались медленно, неуклюже, но Маша улыбалась. Маша: Помнишь, как мы в первый раз танцевали? Вадим: Мы не танцевали, мы просто стояли и переминались с ноги на ногу. Маша: Вот и сейчас так же. Вадим улыбнулся - настоящей улыбкой, не через силу. Вадим: Ты дурочка) Маша: Твоя дурочка) Оттанцевали, сели за стол. Дима разлил чай по второй, они все сделали по глотку. Вадим поставил кружку, посмотрел на Диму, потом на Машу. Вадим: Знаете, я в детстве думал, что Новый год - это волшебство, потом вырос, думал - это просто посиделки, а сейчас понял, волшебство - это когда есть с кем встретить. Маша сжала его руку под столом. После ужина Дима предложил сыграть в «Монополию». Маша: О, давайте, я вас всех разорю. Вадим усмехнулся: Ты в «Монополию» ни разу не играла. Маша: А что там сложного? Покупай, продавай. Вадим: Через час ты будешь ненавидеть эту игру. Маша: Спорим? Вадим: На что? Маша: На желание. Вадим: Идёт. Через час Маша ненавидела «Монополию». Она проиграла все свои деньги, заложила всю недвижимость и объявила, что игра дурацкая. Маша: Никогда больше. Вадим еле сдерживал улыбку. Вадим: Я же говорил. Маша: Ладно, загадывай желание. Вадим посмотрел на ёлку, потом на неё. Помолчал, потом сказал тихо. Вадим: Я загадываю, чтобы ты всегда была рядом. Даже когда я буду старым, уставшим и злым. Даже если я буду жаловаться на жизнь. Даже если я ничего не смогу тебе дать. Просто чтобы ты была. Маша молчала долго, потом сказала тихо: Маша: Идиот. Вадим: Я знаю. Маша: Это самое лучшее желание, которое ты мог загадать. Вадим: Потому что оно сбудется? Маша: Потому что оно уже сбылось. Она поцеловала его в щёку, и они пошли к столу допивать чай. Дима с Полиной сидели на диване, обнявшись. Полина положила голову Диме на плечо, смотрела на ёлку. Полина: Дим, а ты заметил, что Вадим сегодня какой-то не такой? - сказала она в пол-голоса. Дима: Заметил, он молчит больше обычного и левой рукой всё делает. Полина: Может, он поссорился с Машей? Дима: Не похоже. Они всё время за руки держатся. Полина: Тогда что? Дима: Не знаю, но я спрошу... Потом. Полина поцеловала его в щёку и прижалась крепче. В половине одиннадцатого Вадим вдруг замер, побледнел и тихо сказал: Вадим: Выйду на балкон, подышу. Маша посмотрела на него встревоженно, но не остановила. Дима напрягся, хотел встать, но Полина сжала его руку. Полина: Не лезь, Маша сама. Вадим вышел на балкон, встал у перил, смотрел вниз, на снег, на фонари. Маша выждала минуту и вышла следом, плотно прикрыв за собой дверь. Дима с Полиной остались в комнате. Полина обняла Диму за талию, прижалась. Полина: Дим, мне страшно за них. Он обнял её в ответ. Дима: Я тоже переживаю, но они сами разберутся, мы рядом - это главное. Полина кивнула и уткнулась носом ему в плечо. На балконе Маша подошла к Вадиму. Маша: Вадь, что с тобой? Он не обернулся. Вадим: В понедельник возвращался с работы. Маша замерла. Вадим: Тёмный двор, фонари не горели, трое, молодые, у одного кастет, попросили закурить, я сказал - не курю, сказали - деньги давай, сказал - нет, начали бить. Маша молчала, боясь перебить. Вадим: Я упал, они били ногами, потом один заметил часы на руке, те самые, которые ты мне подарила, сказал: «Часы сними». Маша, шёпотом: Боже... Вадим: Я сжал руку в кулак, не снял, сказал: «Часы не отдам», он ударил кастетом по запястью, потом в ногу... надеюсь, с ней всё нормально..., я думал, кости на запястье сломал, но не разжал, ударил ещё раз, по лицу, я упал, но руку держал сжатой, он попробовал ещё раз, не получилось, потом сказал: «Заебало, пошли». Маша не дышала. Вадим: И они ушли, а я лежал на земле, прижимал часы к груди, и не мог встать, не потому что болело, а потому что потерялся, не понимал, где я, зачем я, почему это случилось. Он повернулся к ней. Маша увидела синяки - под челкой, на скуле, на шее. При свете с балкона они были видны отчётливо. Маша: Ты в больницу ездил? Вадим: Нет. Маша: Рентген делал? Вадим: Нет, дома отлежался. Маша взяла его за руку, сжала крепко, потом подняла глаза, твёрдо. Маша: Завтра идём, я с тобой, рентген, врачи, всё, не спорь. Вадим: Маш... Маша: Я сказала, завтра, тридцатого, утром. Вадим посмотрел на неё долго, потом кивнул. Вадим: Ладно. Она обняла его. Осторожно, боясь сделать больно. Вадим обнял в ответ, спрятал лицо в её волосах. Маша: Ты идиот. Вадим: Наверное. Маша: Я люблю тебя, идиота. Вадим: И я тебя. Дима с Полиной сидели на диване, напряжённо глядя на балконную дверь. Полина переплела пальцы с Димой. Полина: Долго они там. Дима: Пусть, им нужно. Через несколько минут балконная дверь открылась. Вадим и Маша вошли в комнату. У обоих были красные глаза. Маша держала Вадима за руку, не отпуская. Дима посмотрел на них, на покрасневшие глаза Маши, на осунувшееся лицо Вадима. Дима: Всё нормально? Вадим сел в кресло, помолчал, потом сказал ровно, глядя в пол. Вадим: Нет, в понедельник на меня напали, трое, с кастетом, били, пытались снять часы, я не отдал. Дима побелел. Полина замерла, прижав руку ко рту. Дима: Ты в больницу? Вадим: Нет, завтра Маша ведёт. Дима: Я с вами. Вадим: Не надо. Дима: Надо. Вадим поднял глаза, посмотрел на Диму долго, потом кивнул. Вадим: Ладно. Дима: Рассказывай. Вадим рассказал. Не всё, но главное. Про тёмный двор, про удары, про часы. Без лишних подробностей. Полина сидела тихо, боялась спросить. Потом всё-таки спросила: Полина: А почему ты не позвонил? Нам? В полицию? Вадим: А что бы это изменило? Полиция бесполезна, а вам бы испортил праздник. Дима: Какой праздник, Вадим? Ты лежал в тёмном дворе, а мы чай пили. Вадим: Вот поэтому и не позвонил. Дима: Имена? Лица? Вадим: Не видел, темно было. Дима: Если узнаешь - скажи. Вадим: Не надо. Дима: Надо, ты мой брат. Вадим поднял глаза, посмотрел на Диму долго. Вадим: Ладно, скажу. Помолчали. Ёлка мигала разноцветными огнями. За окном падал снег. Полина встала, подошла к Вадиму, обняла его за плечи осторожно. Полина: Вадим... ты молодец, что не отдал часы и что рассказал. Вадим кивнул, не поднимая головы. В одиннадцать Вадим зевнул. Вадим: Всё, спать. Дима: Оставайтесь. Вадим кивнул. Полина принесла постельное бельё. Дима снял футболку - остался в одних шортах. Широкие плечи, рельефные руки, подтянутый торс. Полина засмотрелась, хотя видела его без футболки сотни раз. Подошла, провела ладонью по его груди. Полина: Ты красивый. Дима: Ты мне это уже говорила сегодня. Полина: Повторю. Она поцеловала его в губы, коротко, но тепло. Дима обнял её, прижал к себе. Маша перевела взгляд на Вадима. Он стянул толстовку через голову, поморщился от боли. Маша замерла. Она видела его без футболки впервые. Всё тело было в синяках. Жёлто-зелёные, фиолетовые, синие пятна покрывали рёбра, плечи, грудь, живот. Удар кастетом оставил глубокие следы на запястье и на левой части щеки - ещё не зажившие, с запёкшейся кровью. Под лопаткой темнела огромная гематома - видимо, от удара ногой. Даже на спине были следы - их не было видно под толстовкой, но теперь они проступили. Маша смотрела и не могла отвести взгляд. Вадим заметил, напрягся, попытался накинуть толстовку обратно, но Маша остановила его руку. Маша: Не надо... Вадим: Маш... Маша: Не прячь... Пожалуйста... Она подошла, провела пальцем по самому большому синяку на его левом боку. Вадим вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Маша: Больно? Вадим: Терпимо. Маша подняла глаза, посмотрела на него в упор. Маша: Завтра поедем, всё проверим. Вадим кивнул. Маша обняла его, осторожно, боясь сделать больно, и уткнулась носом ему в грудь. Маша: Ты мой. Даже весь в синяках. Вадим обнял её в ответ, погладил по спине. Вадим: Твой. Полина смотрела на них, потом перевела взгляд на Диму. Она ничего не сказала, только взяла его за руку и сжала. Полина: Дим... это ужасно. Дима: Знаю, завтра поедем с ними. Полина кивнула, прижалась к нему крепче. Вадим лёг на диван, осторожно, стараясь не задеть рёбра. Маша легла рядом, обняла. Маша: Больница завтра, в девять, я записала. Вадим: Куда? Маша: В травмпункт, я уже посмотрела на карте, работает с восьми. Вадим: Когда ты успела? Маша: Пока вы с Димой разговаривали. Вадим замолчал, потом сказал тихо. Вадим: Спасибо. Маша: Не за что. Она поцеловала его в щёку, выключила свет в комнате. Полина с Димой ушли в спальню. Дима сел на кровать, устало потёр лицо. Полина села рядом, взяла его за руку: Дим, я не могу на Вадима смотреть, жалко его очень. Дима: Я знаю. Полина: Он такой сильный всегда, а тут... лежит, синяки по всему телу, и молчит. Дима: Он всегда молчит, даже когда больно. Полина: А ты бы сказал? Если бы тебя так? Дима подумал. Дима: Не знаю, наверное, нет. Полина: Вот поэтому мне и страшно, вы оба такие, два дурака... Дима: Мы привыкли. Полина: Отвыкайте, мы с Машей рядом, не надо терпеть одному. Дима обнял её. Дима: Хорошо, я постараюсь. Полина уткнулась ему в плечо. Полина: Завтра поедете в больницу и чтобы без отмазок. Дима: Обещаю. Полина: Дим... я люблю тебя. Дима поцеловал её в макушку: И я тебя... Очень... Легли, Полина выключила свет в спальне, Дима обнял её, прижал к себе. Дима: Поля? Полина: М? Дима: Спасибо, что ты есть. Полина не ответила, она уже заснула. Дима улыбнулся в темноте, поцеловал её в лоб и закрыл глаза. За окном всё ещё падал снег. Ёлка мигала последними огнями - таймер уже отключился, но лампочки ещё тускло горели. Вадим спал на диване, Маша обнимала его, не отпускала. Даже во сне он иногда морщился - рёбра болели. Дима с Полиной в спальне - он держал её за руку и смотрел в потолок. Не спал. Думал о том, что завтра больница, а потом Новый год. Не так, как планировали. Но вместе.