Гореть звездой...

30 декабря

Проснулись рано, за окном ещё темно, снег идёт, фонари горят, на часах половина восьмого. Дима открыл глаза первым, Полина спала у него на плече, разметав волосы по подушке, её дыхание было тёплым и спокойным, он смотрел на неё несколько минут - как ресницы дрожат, как губы чуть приоткрыты, как волосы рассыпались по подушке. Он аккуратно высвободил руку, встал, натянул штаны и вышел в коридор. В гостиной на диване спал Вадим - на спине, чтобы не давить рёбра, левая нога опухшая, синяя, лежит поверх одеяла, Маша лежала рядом, свернувшись калачиком, и даже во сне держала его за руку, Вадим во сне морщился, иногда вздрагивал, и Маша, не просыпаясь, гладила его по плечу. Дима постоял, посмотрел на них - синяки на теле Вадима были видны даже при тусклом свете уличных фонарей, жёлтые, фиолетовые, синие пятна, рука забинтована, нога распухла, на голени огромный синяк, Дима стиснул челюсть, сжал кулаки, но ничего не сказал, прошёл на кухню, поставил чайник. Через десять минут Вадим открыл глаза, Маша ещё спала, он смотрел на неё - тёмные круги под глазами, бледная, волосы растрёпаны, усталая, из-за него. Вадим, тихо: Маш. Она не проснулась. Вадим, громче: Маш. Маша открыла глаза, посмотрела на него сонно. Маша: Что? Вадим: Прости меня. Маша, не понимая: За что? Вадим: За всё, за то, что меня избили, за то, что ты не спала, за то, что ты бледная, усталая, вся извелась, за то, что я дурак, за то, что не позвонил сразу, за то, что вообще пошёл той дорогой, за то, что не отдал часы - из-за них полезли, за то, что ты теперь вон какая. Маша села, посмотрела на него, Вадим лежал, смотрел в потолок. Вадим: Я не знаю, как это исправить, я только знаю, что я виноват, во всём. Маша молчала, потом наклонилась, обняла его, он замер. Маша: Вадь, всё нормально, ты ни в чём не виноват. Вадим: Но ты... Маша: Я переживала, потому что люблю тебя, а не потому, что ты виноват, ты не виноват, слышишь?... Вадим молчал, Маша погладила его по голове. Маша: Я тебя прощаю, но не за то, что ты сделал - потому что ты ничего не делал, а за то, что ты переживаешь из-за меня... Вадим: Спасибо... Маша: Спи ещё, всё равно рано. Она легла обратно, обняла его, Вадим закрыл глаза, но не спал. Через некоторое время он всё-таки встал - хромая, держась за стены, в одних шортах, без футболки, дошёл до кухни, тяжело дыша, сел на табуретку, вытянув больную ногу вперёд, потирал левый бок здоровой рукой, правая висела, пальцы синие. Вадим: Чай есть? Дима налил кружку и подвинул её к Вадиму. Дима: Пей. Вадим взял левой рукой, подул, отпил, поморщился. Дима: Что? Вадим: Ничего. Дима: Не ври. Вадим: Нога болит, сильно, не спал почти. Дима: Терпи. Вадим: Терплю. Они помолчали, Вадим отпил чай, поставил кружку. Вадим: Дим, а ты вообще когда-нибудь боялся, что её потеряешь? Дима: Каждый день. Вадим: И что делаешь? Дима: Просто стараюсь не терять. Вадим: А если она уйдёт сама? Дима: Не уйдёт. Вадим: Откуда знаешь? Дима: Глаза у неё такие, смотрит на меня - и я всё понимаю. Вадим: У Маши тоже такие глаза, а я всё равно боюсь. Дима: Это нормально, бояться - нормально, главное - не делать глупостей. Вадим: Я уже сделал. Дима: Вчера. Вадим: Всю жизнь. Дима: Ну тогда поздно лечиться) Вадим улыбнулся - грустно, но искренне, они чокнулись кружками. В половине девятого проснулись девчонки, Полина вышла в одной майке и коротких шортах - красивая, сонная, с растрёпанными волосами, увидела Вадима без футболки, с опухшей ногой, но ничего не сказала, подошла к Диме, обняла со спины. Полина: Доброе утро. Дима поцеловал её в макушку. Дима: Доброе, выспалась? Полина: Не очень. Вадим усмехнулся. Вадим: Вам бы только болтать. Полина сказала спокойным голосом. Полина: Вадим, тебе бы тоже не помешало отдохнуть. Вадим: Я отдыхаю, сижу на табуретке с чаем. Полина: С опухшей ногой и трещиной в ребре, это называется «отдых»? Вадим: Ты тоже с Димы глаз не сводишь. Полина: А это щас к чему было? Вадим: Блин.... Прости.... Затупил... Полина: Да ничего, а с Димы я глаз не свожу, потому что люблю его... А ты Машу? Вадим: Люблю. Полина: Тогда не заставляй её нервничать. Вадим замолчал, Полина взяла Диму за руку. Маша вышла из гостиной уже одетая, в джинсах и свитере, подошла к Вадиму, провела рукой по его спине - осторожно, обходя синяки, потом взяла его лицо в ладони, повернула к свету, посмотрела на синяки под глазом. Маша: Как спал? Вадим: Нормально, ты не дала замёрзнуть. Маша: Ты опять простыню на пол сбросил. Вадим: Я во сне двигаюсь. Маша: Ты во сне руками машешь, я чуть не получила в лоб. Вадим: Извини. Маша: Не извиняйся, просто не бей меня во сне. Вадим: Постараюсь. Маша улыбнулась, поцеловала его в лоб: Завтракаем и едем, травмпункт работает с восьми. Вадим: Врач тот же? Маша: Не знаю, но нам всё равно Полина: Дим, ты вчера чуть табуретку не сломал. Дима: Я её чинил. Полина: Ты её добивал. Дима: Я старался. Полина: Старался сломать? Вадим усмехнулся: Диман, сдавайся. Дима: Не сдамся. Позавтракали молча, Вадим почти не ел - нога болела, кусок в горло не лез. Маша: Ешь. Вадим: Не хочу. Маша: Я не спрашиваю, ешь. Вадим: Маш... Маша: Ешь. Вадим взял бутерброд левой рукой, откусил, прожевал. Вадим: Счастлив? Маша: Почти. Вадим: Что ещё? Маша: Чай допей. Вадим допил чай, попытался встать - опёрся на больную ногу, зашипел, чуть не упал. Маша: Я же сказала - не напрягай. Вадим: Забыл. Маша: Как можно забыть про больную ногу? Вадим: Голова занята. Маша: Чем? Вадим: Тобой. Маша покраснела, отвернулась, Полина засмеялась, Дима улыбнулся. Полина: Маш, он тебя растрогал. Маша: Он дурак. Вадим: Это мы уже выяснили. Маша: Поехали. В девять вышли из дома, Вадим хромал, держась за Машу, Дима завёл машину, Полина помогала усадить Вадима на заднее сиденье - ногу вытянул, дверцу закрыли с трудом. Вадим: Тесно. Дима: Терпи. Полина села рядом с Димой, взяла его за руку. Полина: Ты волнуешься? Дима: Немного. Полина: Всё будет нормально. Дима: Знаю. Доехали до травмпункта за пятнадцать минут, Маша зашла первой, заполнила бумажки, Вадим вошёл следом, хромая, опираясь на стены. Врач - мужчина лет пятидесяти, усталый, с седой щетиной и спокойными глазами - посмотрел на Вадима. Врач: Раздевайтесь до пояса. Вадим снял кофту и футболку, врач присвистнул, увидев синяки. Врач: Ну и ребята вас отделали, вижу хромаете, на ногу жалуетесь? Вадим: Да, болит, ступить не могу. Врач: Понятно, на рентген. Вадим ушёл с медсестрой, Маша осталась в коридоре, села на стул, Полина села рядом, обняла её. Полина: Маш, всё будет нормально... Маша тихо ответила. Маша: Я знаю, но видеть его таким... он же сильный всегда, а тут. Полина: Он и сейчас сильный, просто устал. Маша: А если там что-то серьёзное? Полина: Не думай об этом. Маша: Не могу. Полина: Маш, дыши. Маша выдохнула, сжала её руку. Через двадцать минут Вадима выпустили, рентген показал трещину в левой голени и трещину в ребре. Врач смотрел снимки, показывал медсестре, потом повернулся к Вадиму. Врач: Ну что, молодой человек, ребро заживёт само, ногу будем гипсовать. Вадим: Надолго? Врач: Три-четыре недели, потом посмотрим. Вадим: А если раньше сниму? Врач: Если снимете раньше - ногу добьёте, будете хромать всю жизнь, вам это надо? Вадим промолчал. Врач: То-то же, запястье - ушиб, бинт оставляем, не напрягать, ребро - не поднимать тяжести. Вадим: Я не поднимаю. Врач: Хорошо, гипс наложим сейчас, костыли выдадим. Маша: А обезболивающее? Врач: Выпишу, но много не пить, только когда совсем невмоготу. Вадим: Понял. Медсестра принесла гипс, бинты, таз с водой, Вадим сидел на кушетке, вытянув ногу, Маша стояла рядом. Медсестра: Ногу положите на подставку. Вадим положил, медсестра начала накладывать гипс - аккуратно, слой за слоем. Вадим: Жмёт. Медсестра: Потерпите. Вадим: Терплю. Маша: Он терпеливый. Медсестра: Такие обычно не терпеливые. Маша: Хахахаххах, этот да) Вадим: Ты меня хвалишь? Маша: Не отвлекайся. Через десять минут гипс был готов, медсестра разгладила последний слой. Медсестра: Ногу не мочить, сейчас костыли принесу. Она вышла, вернулась с костылями, отрегулировала по росту Вадима, показала, как правильно опираться. Медсестра: Попробуйте встать. Вадим взял костыли, опёрся - непривычно, тяжело, гипс тянул ногу вниз, но стоял. Медсестра: Ходить сразу можно, но не наступать на ногу, костыли не бросать, и запомните - гипс нельзя мочить. Вадим: А душ? Медсестра: Плёнкой оборачивать, аккуратно, лучше с чьей-то помощью. Маша твёрдо сказала. Маша: Я буду помогать. Вадим посмотрел на неё, хотел возразить. Вадим: Маш, я сам. Маша: Ты с гипсом на ноге и забинтованной рукой, ты не сможешь сам. Вадим: Смогу. Маша: Не сможешь. Вадим: Маш... Маша: Я сказала - буду помогать, не спорь. Вадим вздохнул, но не спорил, Маша взяла его за руку. Врач: Слушайтесь девушку, она у вас умная. Вадим: Знаю. Врач: Удачи, и больше не попадайте в такие истории. Вадим: Постараюсь. Выходили из травмпункта уже к одиннадцати, на улице светило солнце, снег блестел, Вадим на костылях, учился ходить. Маша: Не торопись. Вадим: Я не тороплюсь. Маша: Ты быстрее без костылей. Вадим: Без костылей я падаю. Маша: А с костылями? Вадим: Тоже падаю, но реже. Маша: Это прогресс. Вадим усмехнулся. Поехали домой, Вадим сидел на заднем сиденье, вытянув ногу, прислонив костыли к дверце, Маша рядом, держала его за руку. Дима: Теперь что? Вадим: Домой. Маша: Нет, заедем в магазин, завтра Новый год, мандарины нужны, шампанское. Вадим: С гипсом? Маша: Ты в машине посидишь. Вадим: Я с вами. Маша: Ты с нами, в машине. Вадим вздохнул, но не спорил. Заехали в «Ленту», Дима взял тележку, Полина рядом, Маша осталась с Вадимом. Вадим: Ты не хочешь пойти? Маша: Хочу, но ты один. Вадим: Я не ребёнок. Маша: Ты с гипсом, я рядом. Вадим: Маш... Маша: Не спорь. Она взяла его за руку, Вадим замолчал. Дима с Полиной ходили по магазину. Полина: Дим, смотри, мандарины. Дима: Берём. Полина: Две сетки? Дима: Одну, ты их не ешь. Полина: Я буду. Дима: Ты вчера сказала, что не любишь. Полина: Я передумала. Дима: Ты передумываешь каждый день. Полина: Это женское. Дима: Это неудобно. Полина: А ты хотел удобно? Дима: Хотел предсказуемо. Полина: Со мной не предсказуемо. Дима: Я заметил. Она поцеловала его в щёку. Набрали мандарины, сок, шампанское, конфеты, ещё хлеб, сыр, колбасу, зелень, помидоры, огурцы. Дима: Поля, зачем тебе три пачки печенья? Полина: Одна с шоколадом, одна с орехами, одна просто. Дима: Просто - это какая? Полина: С маслом. Дима: Ты не ешь с маслом. Полина: Буду. Дима: Ты вчера сказала... Полина: Дим! Дима: Ладно. Вернулись к машине, Маша открыла дверь, Вадим сидел, смотрел в окно. Вадим: Долго. Дима: Терпи. Поехали домой. Приехали, Полина и Маша начали готовить салаты на кухне, Дима помогал - резал овощи, она командовала. Полина: Дим, кубиками, не брусками. Дима: Какая разница? Полина: Вкусовая. Дима: Огурец не чувствует. Полина: Я чувствую! Дима вздохнул, начал резать мельче. Вадим сидел в кресле, смотрел на них, костыли стояли рядом, гипс оттягивал ногу, ему было неудобно, но он терпел, хотел встать, помочь, но вспомнил, что Маша сказала и не стал. Вадим: Можно я хоть чай налью? Маша сказала из кухни. Маша: Сиди, я налью. Вадим: Я сам. Маша: Вадим. Вадим: Ладно. Маша принесла чай, села рядом. Маша: Скучно? Вадим: Нормально. Маша: Потерпи. Вадим: Терплю. Маша: Хочешь, телевизор включу? Вадим: Не надо. Маша: Книгу почитай. Вадим: Не хочу. Маша: Тогда просто сиди. Вадим: Сижу. Маша улыбнулась, поцеловала его в висок. После того как салаты были готовы, Дима переглянулся с Вадимом, тот кивнул. Дима: Полин, мы с Вадимом выйдем ненадолго, ему надо прогуляться. Полина: Осторожно только. Дима: Я повезу, всё нормально. Маша подошла к Вадиму и поцеловала его в щёку. Маша: Не перетруждай руку. Вадим: Хорошо. Маша: И ногу береги. Вадим: Хорошо. Маша: И не вздумай ничего поднимать. Вадим: Маш, я просто прогуляюсь. Маша: Я знаю, поэтому и говорю. Вадим усмехнулся, поцеловал её в лоб и взял костыли. Дима сел за руль, Вадим на заднем сиденье, вытянув ногу. Дима: В торговый центр? Вадим: Ну да. Дима: Ты уверен, что доедешь? Вадим: А чего не доехать? Дима: Костыли, гипс, ты еле ходишь. Вадим: Доеду, надо срочно. Дима посмотрел на него в зеркало заднего вида, Вадим смотрел серьёзно, Дима кивнул и завёл двигатель. В торговом центре было многолюдно, предпраздничная суета, везде гирлянды, ёлки, очередь в кафе, Вадим на костылях пробирался сквозь толпу - тяжело, но упрямо, Дима шёл рядом, придерживал за локоть, иногда подхватывал, когда кто-то толкал. Вадим: Сначала кольцо. Дима: Адрес? Вадим: Второй этаж, ювелирный, я там приглядывал. Он давно приглядывал, ещё месяц назад, кольцо из белого золота, простое, без камней, но красивое, он откладывал с зарплаты, копил, прятал деньги от Маши, хотел сделать предложение, не сейчас, но когда-нибудь, а пока - просто подарок, чтобы знала. В ювелирном салоне продавщица с интересом посмотрела на Вадима - на костыли, на бинт, на гипс, но ничего не сказала. Вадим: Мне то кольцо, что я смотрел в прошлый раз. Ювелирша кивнула, достала витрину, кольцо лежало на чёрном бархате - тонкое, белое, светилось в свете ламп. Оно стоило около пятнадцати тысяч. Дима: Красивое. Вадим: Да, я копил. Вадим взял кольцо, положил в коробочку, убрал во внутренний карман куртки, потом купил сумку - кожаную, тёмно-синюю, которую Маша давно хотела, наушники - беспроводные, белые, и фен (она говорила, что хочет хороший фен, чтобы волосы не портились). Дима: Итого? Вадим: Около сорока пяти. Дима: Ты серьёзно? Вадим: Абсолютно. Дима ничего не сказал, просто кивнул. Вадим: Теперь твоя очередь. Дима повёл его дальше, пошли в отдел электроники, Дима выбрал для Полины ноутбук - мощный, с хорошей видеокартой, с большим экраном, и наушники - розовые, с подсветкой. Мышку он заказал заранее, она уже лежала в пакете. Вадим: Понравится. Дима: Надеюсь. Потом ювелирный, цепочка из серебра, тонкая, с маленьким сердечком. Вадим: Красивая. Дима: Она любит скромное. На кассе Дима выложил почти пятьдесят пять тысяч, Вадим стоял рядом на костылях, смотрел. Вадим: Брат, ты уверен? Дима: Вадь, что за вопросы? Я люблю её больше жизни! Они вышли из торгового центра, Вадим опирался на Диму сильнее, чем обычно, Дима нёс пакет со станками на виду - для отвода глаз, а настоящие подарки были спрятаны в багажнике, под покрывалом. В машине Вадим выдохнул, откинулся на сиденье. Вадим: Всё, устал. Дима: Терпи. Вадим: Терплю. Дима: Ты молодец. Вадим: Не говори никому. Дима: О чём? Вадим: О кольце. Дима: Не скажу. Вадим: Даже Полине. Дима: Окей. Они переглянулись, Вадим кивнул. Приехали домой, девчонки уже заканчивали с салатами, Маша вытерла руки, подошла к Вадиму. Маша: Что-то вы долго. Вадим: Да людей много было Маша: Устал? Вадим: Да не... Маша: Не ври. Вадим: Устал немного... Она помогла ему раздеться, усадила в кресло, Полина подала чай. Полина: Заходили куда-то? Дима: В торговый центр зашли, надо было кое-что. Полина: Что купили? Дима: Станки новые, на них лезвия лучше, для каждого станка же нужна своя кассета. Полина усмехнулась, поцеловала его в щёку. Полина: Мужчины... Сели за стол, поели молча, сил ни у кого не было ни на тосты, ни на разговоры. Просто ужин. Вадим поковырялся в тарелке, Маша смотрела, чтобы он хоть что-то съел. Маша: Ешь. Вадим: Не хочу. Маша: Ешь. Вадим взял вилку, откусил кусочек. После ужина Дима взял гитару, сел на пол, прислонившись к дивану. Полина села рядом, положила голову ему на колено. Вадим сидел в кресле, Маша на подлокотнике, обняв его за плечи. Дима: Я хочу тебе кое-что спеть. Дима начал, глядя ей в глаза: «Я принес тебе в подарок Ни тюльпаны, ни жасмин. Ни пионы и ни розы, Ни подснежники с вершин. Я перо жар-птицы подарю тебе.» Вадим подхватил, глядя на Машу: «В день ненастный, в час, когда Постучится в дом беда И не справиться тебе одной - Две монеты брось в огонь И перо три раза тронь - И жар-птица прилетит со мной.» Вдвоём, второй куплет: «Если ты не веришь в чудо - Ты поверь в мою любовь. Только место понадёжней Для подарка приготовь. Надо лишь поверить в магию любви.» Припев вместе, от сердца: «В день ненастный, в час, когда Постучится в дом беда И не справиться тебе одной - Две монеты брось в огонь И перо три раза тронь - И жар-птица прилетит со мной.» Закончили, тишина. Маша: Красиво... Очень... Вадим усмехнулся, ничего не сказал, только поцеловал её в лоб. Полина: Хорошо сыграл, Димочка) Дима: Ну такое... Полина: Красиво! Она обняла его, уткнулась в плечо. В час ночи Вадим зевнул. Вадим: Всё, отключаюсь. Маша: Иди. Она помогла ему встать, подала костыли, он пошёл в спальню, Маша рядом. Вадим: Спокойной ночи. Маша: Спокойной ночи. Вадим лёг, закрыл глаза, Маша постояла, посмотрела на него - как он морщится во сне, как тяжело дышит, потом вышла, прикрыв дверь. Дима с Полиной расстелили диван, легли. Полина: Дим, спокойной ночи. Дима: Спокойной ночи, солнышко. Он поцеловал её в макушку, Полина закрыла глаза, через минуту засопела. Дима смотрел на ёлку, на огни, на снег за окном, снег всё падал. Тишина. Где-то в третьем часу ночи Вадим проснулся от острой боли в левой ноге. Гипс давил, нога ныла, отдавало в колено. Он попытался не двигаться, чтобы не разбудить Машу, но дыхание сбилось, и она всё равно открыла глаза. Маша посмотрела на него сонным видом и спросила. Маша: Вадь, что? Вадим: Ничего, спи. Маша: Не ври. Вадим: Нога болит, сильно. Маша села, включила ночник, посмотрела на него - губы сжаты, здоровой рукой он сжимал простыню. Маша: Сейчас, я принесу таблетку. Она вышла на кухню, налила воды, достала обезболивающее из аптечки, вернулась. Маша: Пей. Вадим взял таблетку левой рукой, запил, откинулся на подушку. Маша села рядом, погладила его по голове Маша: Сильно больно?... Вадим: Да... Маша: Сейчас пройдёт - она поцеловала его в щёку. Вадим: Надеюсь... Она молчала, гладила его по плечу, по здоровой руке. Боль не уходила, но он не стонал, только дышал тяжело и часто. Вадим: Маш, а если я никогда не поправилюсь? Маша: Поправишься. Вадим: А если останусь хромым? Маша: Не останешься. Вадим: Откуда знаешь? Маша: Потому что я рядом, и я не дам тебе пасть духом, понял? Вадим усмехнулся, но больно. Вадим: Понял... Маша: Я люлю тебя... Вадим: И я тебя, зайка... Вадим замолчал, потом взял её за руку и не отпускал. Через полчаса боль стала отпускать, он закрыл глаза, но не спал. Маша: Спи. Вадим: Не могу. Маша: Тогда лежи тихо. Вадим: Боюсь. Маша: Чего? Вадим: Что всё это не пройдёт. Что я останусь таким - на костылях, с больной рукой, с трещиной в ребре. Что ты устанешь от меня. Маша: Не устану. Вадим: А если устанешь? Маша: Не устану. Вадим молчал, Маша легла рядом, обняла его, осторожно, чтобы не задеть гипс. Маша: Я люблю тебя, даже с гипсом, даже на костылях, даже если будешь хромать. Я никуда не уйду. Вадим: Ты слишком хорошая для меня. Маша: Это мне решать. Она поцеловала его в висок, потом в щёку, потом в уголок губ. Маша: Спи. Вадим закрыл глаза, Маша не убирала руку. Под утро он уснул - лицо стало спокойным, беззащитным, даже во сне он выглядел умиротворённо, без той вечной напряжённости, которая обычно застывала на его лице. Маша смотрела на него долго, с умилением - на гипс, на синяки, на бинты, на то, как он даже во сне сжимает её руку, как будто боится отпустить. Она наклонилась, поцеловала его в щёку, потом в висок, потом ещё раз в щёку. Он не проснулся, только чуть улыбнулся во сне. Маша обняла его, осторожно, чтобы не задеть гипс, прижалась к нему и закрыла глаза. Уснула быстро, но руку не убрала.

31 декабря

Проснулись поздно, на часах почти одиннадцать, за окном светло, снег идёт, но не сильно, хлопьями. Полина открыла глаза первая, Дима спал, обнимая её, лицо спокойное, беззащитное во сне, она посмотрела на него - на ресницы, на чуть приоткрытые губы, на лёгкую щетину, улыбнулась, поцеловала в щёку, Дима не проснулся. Полина осторожно вылезла из-под его руки, надела халат и пошла на кухню. Маша уже была там, сидела на табуретке, пила чай, Вадим спал в гостиной - она вышла, чтобы его не разбудить, гирлянда на ёлке ещё мигала, но свет в комнате был приглушён. Маша сказала тихо. Маша: Доброе утро. Полина тоже тихо сказала. Полина: Доброе. Маша: Чай будешь? Полина: Давай. Маша налила чай, подвинула печенье, Полина села напротив. Маша: Вадим ночью стонал, пришлось дать обезболивающее. Полина: Сильно болит? Маша: Говорит, терпимо, но я вижу, что нет. Полина: Ты не спала? Маша: Немного. Полина: Маш, тебе тоже нужно отдыхать. Маша: Я успею, сегодня Новый год, надо салаты резать. Полина: Я помогу. Они тихо, чтобы не разбудить парней, начали готовить, Полина резала оливье - кубиками, как учила мама, Маша - селёдку под шубой, слоями, аккуратно. Маша: Полин, а ты веришь, что этот год будет лучше? Полина: Должен. Маша: Почему? Полина: Потому что хуже уже некуда. Маша усмехнулась: Логично. Полина: А ты? Маша: Я верю, потому что Вадим теперь в гипсе, хуже уже не будет. Полина: Это точно. Маша: Главное, чтобы он не снял его раньше времени. Полина: Не снимет, ты не дашь. Маша: Не дам. В двенадцать проснулся Дима, вышел в одних шортах, потёр глаза, подошёл к Полине, обнял со спины. Дима сонно сказал им. Дима: Привет. Полина: Доброе утро, выспался? Дима: Нормально, а ты? Полина: Я уже зашиваюсь с салатами. Дима: Помочь? Полина: Иди умойся сначала. Дима поцеловал её в висок и ушёл в ванную, вернулся через десять минут, взял нож и начал резать овощи. Дима: Полин, а почему ты всегда режешь оливье сама? Полина: Потому что ты режешь брусками, а не кубиками. Дима: Какая разница? Полина: Вкусовая. Дима: Огурец не чувствует. Полина: А я чувствую. Дима вздохнул, начал резать мельче. Дима: Смотри, кубики. Полина: Почти. Дима: Почти - не считается? Полина: Не считается. Через час проснулся Вадим, костыли застучали по полу, он вышел из гостиной уже одетый - в джинсах, футболке и мягкой кофте, гипс торчал из штанины, костыли привычно лежали под мышками, сел на табуретку, положил костыли рядом. Вадим: Чай есть? Маша налила и подвинула кружку к нему. Маша: Пей. Вадим отпил, поставил кружку, посмотрел на гипс, на свои руки. Вадим: Как я с этим гипсом салаты резать буду? Маша: Никак, ты сидеть будешь. Вадим: Маш... Маша: Солнышко, сиди, сегодня праздник, не надо геройствовать, отдохни. Вадим хотел возразить, но посмотрел на неё, вздохнул и кивнул. Вадим: Ладно. Маша улыбнулась, поцеловала его в лоб, он взял её за руку, не отпускал. Вадим: Хотя бы картошку почистить? Маша: Нет. Вадим: Лук порезать? Маша: Нет. Вадим: Яйца? Маша: Вадим! Вадим: Ладно, молчу. Дима: Слушайся. Вадим: Сам слушайся. Дима: Я слушаюсь. Полина: Не ври. Дима: Немного. В два часа дня салаты были готовы, Полина поставила их в холодильник, Маша накрыла на стол - скатерть, салфетки, тарелки, бокалы, достали хлопушки с конфетти, бенгальские огни. Полина: Маш, ты сегодня молодец. Маша: Это Вадим молодец, что не мешает. Вадим: Я слышу. Маша: Не подслушивай. Вадим: Громко говоришь. Маша: Нарочно. Вадим улыбнулся, настоящей улыбкой, не через силу. Дима: Смотри, он улыбается. Полина: Чудо. Маша: Новогоднее. К шести вечера всё было готово, стол ломился от салатов, горячее парило в горшочке, шампанское стояло в ведёрке со льдом, ёлка мигала разноцветными огнями, на телевизоре фоном шла «Ирония судьбы», но никто не смотрел - все смотрели на ёлку, на огни, друг на друга. Дима поднял бокал: За то, чтобы этот год запомнился только хорошим, за нас, за то, что мы есть друг у друга. Полина: За нас. Маша: За нас. Вадим: За нас. Чокнулись, выпили. Полина: Дим, салат у тебя получился. Дима: Я только яйца резал. Полина: И то молодец. Вадим: Я вообще ничего не резал. Маша: Ты ногу лечил, это важнее. Вадим посмотрел на неё, хотел возразить, но передумал. Вадим: Ладно, спасибо. Маша поцеловала его в щёку. В десять вечера Дима взял гитару, настроил, посмотрел на Полину, потом на Вадима. Дима: Брат, давай, новогоднюю. Вадим кивнул, он взял вторую гитару - ту, что Дима принёс для него, положил на колено, на секунду замер, собираясь с силами, потом зажал аккорды левой рукой (с ней всё было нормально), а правую положил на струны. Пальцы правой руки слушались, но каждое движение отдавало тупой болью в запястье, бинт давил, он не подал вида. Дима начал играть, Вадим подхватил - ровно, чисто, в голос, как будто и не было никакой боли. Левая работала уверенно, правая терпела. Вдвоём, первый куплет: «Когда часы пробьют двенадцать - С тобой мы в новогоднем закружимся танце, Мы снова станем молодыми, И вспомним, как с тобой друг друга мы любили.» Левая рука зажимала аккорды ровно, гриф слушался, правая вела по струнам, но под бинтом запястье горело. Вдвоём, первый припев: «И пусть годы летят и проносятся дни, На Новогодней ёлке зажигаются огни, За окном идёт снег и ты снова не спишь, И я с тобою рядом, с Новым Годом, малыш! Вдвоём, второй куплет: «Мы Новый Год так долго ждали, Шампанское давно уже искрит в бокале, И звуки песни опьяняют, И праздничным салютом за окном сверкают.» Маша стояла рядом, смотрела на его правую руку, она знала, сколько это стоит, но он не жаловался, и она не лезла. Вдвоём, второй припев, громко, от души: «И пусть годы летят, их уже не вернешь, Но Новый Год как встретишь, так его и проведешь, Знаю, нашу любовь в сердце ты сохранишь, И я тебя целую, с Новым Годом, малыш! С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом!» Полина и Маша подхватили припев, громко, в голос, со слезами на глазах, Вадим улыбался, глядя на Машу, Дима улыбался, глядя на Полину, гитары звучали ровно, песня лилась свободно. Закончили, тишина, потом все засмеялись. Полина: Боже, как красиво. Дима: Это Вадим хорошо спел. Вадим положил гитару, потирая правое запястье - незаметно, чтобы никто не видел. Вадим: Нормально. Маша заметила движение, но ничего не сказала, только взяла его за руку и сжала. Маша: Красиво, правда. Вадим посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но передумал, только кивнул. Дима: Я тоже пел. Полина: Ты играл. Дима: И пел. Полина: Не спорь. Дима: Не спорю. Под куранты все встали, Дима обнял Полину, поцеловал, Вадим обнял Машу, поцеловал в лоб, его правая рука всё ещё дрожала от боли, но он не обращал на это внимания. Куранты пробили двенадцать. Полина, шепчет Диме: Я загадала, чтобы мы всегда были вместе. Дима: Я тоже. Маша: А я загадала, чтобы Вадим поправился, чтобы мы все были здоровы, и чтобы этот год был лучше предыдущего. Вадим: Это самое хорошее желание) - он крепко обнял её. Маша: Я умная) Вадим: Знаю) Маша: А ты что загадал? Вадим: Не скажу. Маша: Почему? Вадим: Не сбудется. Маша: Скажи. Вадим: Чтобы ты всегда была рядом. Маша: Это уже сбылось. Чокнулись, выпили до дна, потом зажгли бенгальские огни - Полина и Маша держали, Дима поджигал, Вадим сидел в кресле, смотрел на искры, улыбался, боль в руке отступила на второй план. Когда бенгальские огни догорели, Дима переглянулся с Вадимом. Тот кивнул. Дима: Полин, у меня для тебя кое-что есть. Полина: Что? Дима встал, вышел в коридор, вернулся с большим пакетом. Поставил перед Полиной. Полина: Это что? Дима: Открывай. Полина заглянула в пакет, достала ноутбук, потом наушники, потом маленькую коробочку с цепочкой, потом мышку. Она смотрела на всё это, не понимая. Полина: Дим... это всё мне? Дима: Тебе. Ноутбук - чтобы ты могла играть ночью, когда думаешь, что я сплю. Наушники - чтобы никто не мешал. Мышка - чтобы удобно было. А цепочка... просто чтобы ты знала. Полина: Знала что? Дима: Что ты у меня одна. Полина расплакалась, обняла его, уткнулась в плечо. Полина: Спасибо. Дима: Не за что. Полина: Но и у меня для тебя есть подарок, погоди. Она выбежала в коридор, вернулась с двумя коробками, протянула Диме. Дима: Что это? Полина: Открывай. Дима открыл первую коробку - кроссовки, чёрные с белой подошвой. Дима: Полин... это же... Полина: Ты их хотел, я помнила, долго копила, но успела. Дима: Они идеальные... Он снял старые кроссовки, надел новые, прошёлся по комнате. Дима: Как сидят? Полина: Как родные. Дима обнял её, поцеловал в щёку. Дима: Спасибо, солнце. Полина: Это ещё не всё, открывай вторую. Дима открыл вторую коробку - рычаг переключения передач на его машину, спортивный, алюминиевый, с гравировкой. Дима: Поля... откуда ты узнала, какой нужен? Полина: Спрашивала у Вадима, он подсказал, сказал, что ты такой хотел. Дима: Это лучший подарок. Полина: Правда? Дима: Правда. Он обнял её крепко, Полина уткнулась ему в грудь. Тем временем Вадим взял свой пакет, протянул Маше. Маша: Вадь, зачем? Вадим: Открой. Маша заглянула в пакет, достала коробочку с кольцом, открыла и замерла. Кольцо из белого золота лежало на чёрном бархате, светилось в свете гирлянд. Она смотрела на него, не веря своим глазам. Маша: Вадим... это... это кольцо? Вадим: Да. Маша: Оно... белое золото? Вадим: Ага. Маша: Ты откуда... когда... Вадим: Я копил, давно, ещё до того, как всё случилось, хотел подарить, но не знал когда, сейчас самое время. Маша не могла отвести взгляд от кольца, провела пальцем по гладкой поверхности. Маша: Оно такое красивое... Вадим: Примерь. Маша достала кольцо из коробочки, надела на палец, поднесла к свету. Кольцо сияло. Маша: Вадим... оно идеально, как ты узнал размер? Вадим: Угадал. Маша: Не ври. Вадим: Немного. Она засмеялась, потом достала из пакета сумку - кожаную, тёмно-синюю, ту самую, которую она хотела, и наушники - белые, беспроводные, и фен. Маша: Это всё... ты всё это купил? Вадим: Да. Маша: Но это же... это стоит... Вадим: Неважно. Маша обняла его, осторожно, чтобы не задеть гипс, поцеловала в щёку, в губы, снова в щёку. Маша: Ты идиот. Вадим: Знаю. Маша: Самый лучший идиот на свете. Она ещё раз посмотрела на кольцо, повертела рукой, не могла наглядеться. Маша: Идёт? Вадим: Очень. Маша: Погоди, я тоже кое-что купила. Она вышла в спальню, вернулась с двумя большими коробками, протянула Вадиму. Вадим: Мне?.. Маша: Тебе) Вадим открыл первую коробку - зипка, чёрная, та самая, которую он давно хотел, с большим капюшоном и удобными карманами. Вадим: Маш... где ты нашла такую? Маша: Искала, долго, заказала из другого города, думала не приедет, но успела. Вадим достал зипку, натянул поверх кофты, застегнул. Вадим: Как сидит? Маша: Как на тебя шили. Она поправила ему воротник, улыбнулась. Маша: Теперь не замёрзнешь) Вадим: Спасибо, солнышко) Маша: Это ещё не всё, открывай вторую. Вадим открыл вторую коробку - приборная панель на его машину, с подсветкой, спортивная. Вадим: Маша... ты серьёзно? Маша: Ты говорил, что хочешь поменять, я запомнила. Вадим: Она дорогая. Маша: Не дороже тебя. Вадим посмотрел на неё, потом на приборную панель, потом снова на неё. Вадим: Дороже меня, но ты с ней несравнима, и прости, что на Dyson не хватило, я хотел, чтобы у тебя было всё. Маша: Вадим, мне не нужен Dyson, мне нужен ты. Она обняла его, осторожно, чтобы не задеть гипс. Маша: Погоди, это ещё не всё. Она отошла к шкафу, достала оттуда аккуратно сложенный лонгслив - тёмно-синий, с имитацией футболки, а на нём плюшевый медведь, такой милый. Маша: Это тебе. Вадим взял лонгслив, рассмотрел принт - медведь как медведь, плюшевый, с добрыми глазами. Вадим: Это что? Маша: Лонгслив, с имитацией футболки, а на нём медведь, он плюшевый, не настоящий, но мне показалось, что тебе понравится. Вадим: Ты серьёзно? Маша: Абсолютно. Вадим усмехнулся, провёл пальцем по принту. Вадим: Он... мягкий? Маша: На ощупь - да. Я выбирала долго, такие в России не продаются, пришлось заказывать. Вадим: Спасибо, солнце. Маша: Надень. Вадим аккуратно, чтобы не задеть гипс и больную руку, натянул лонгслив поверх футболки. Пришлось повозиться, но справился. Вадим: Как сидит? Маша: Как на тебя шили. Вадим посмотрел на себя, потом на Машу. Вадим: Я теперь с медведем. Маша: Теперь ты с медведем. Она обняла его, поцеловала в щёку. Вадим: Я тебя люблю. Маша: Я знаю. После полуночи долго сидели за столом, запустили хлопушки - конфетти летало по всей комнате, гирлянды мигали, ёлка сияла. Где-то около часа ночи Вадим вдруг резко дёрнулся, схватился за левую ногу, зашипел, побледнел так, что губы стали белыми. Он чуть не упал со стула, но успел ухватиться за край стола здоровой рукой. Маша вскочила. Маша: Вадим! Вадим: Ща, ща... Он дышал тяжело, часто, лоб покрылся испариной. Маша обхватила его за плечи, помогла удержаться на стуле. Маша: Сейчас, я принесу таблетку. Она метнулась на кухню, налила воды, достала обезболивающее из аптечки, вернулась. Маша: Пей. Вадим взял таблетку левой рукой, запил, но боль не уходила, он сидел бледный, с закрытыми глазами, сжимая руку Маши так, что она побелела. Полина: Сильно? Дима: Очень. Полина: Может, скорую? Дима: Не надо, он не захочет. Маша гладила Вадима по спине, по здоровому плечу, что-то шептала, он кивал, не открывая глаз. Через полчаса боль стала отпускать, Вадим выдохнул, открыл глаза, вытер лоб рукавом здоровой руки. Вадим: Всё, прошло. Маша: Не ври. Вадим: Правда. Отпустило. Маша: Напугал. Вадим: Прости. Она обняла его, осторожно, чтобы не задеть гипс. Он обнял её в ответ, здоровой рукой. Дима: Может, хватит на сегодня? Вадим: Не, посижу ещё. Маша: Точно? Вадим: Точно, я чай хочу. Полина: Тогда чай пить будем? Маша: Давай. Полина встала, налила свежий чай, принесла печенье и конфеты. Сели обратно за стол. Ёлка мигала, гирлянды переливались, за окном тихо падал снег. В три ночи Полина зевнула, потёрла глаза. Полина: Дим, я спать хочу... Дима: Иди. Полина: А вы? Вадим: Мы ещё посидим. Маша: Да, мы позже. Полина встала, поцеловала Диму, обняла Машу, пожелала спокойной ночи и ушла в спальню. Дима остался с Вадимом и Машей. Помолчали. Дима: Ты как, брат? Вадим: Нормально. Устал, но хорошо. Маша: Правда? Вадим: Правда. Дима: Тогда ещё чаю? Вадим: Давай. Маша налила чай, подвинула печенье. Сидели ещё немного, смотрели на ёлку, на снег за окном. Дима: Вадь, а ты веришь, что всё будет хорошо? Вадим: Не знаю. Но с вами - легче. Маша: Это уже хорошо. Вадим взял её за руку, ничего не сказал. В половине четвёртого Вадим зевнул. Вадим: Всё, теперь я спать. Маша: Иди. Она помогла ему встать, подала костыли, он пошёл в спальню, Маша рядом. В дверях он обернулся. Вадим: Дим, спасибо. Дима: За что? Вадим: За брата. Дима подошёл, обнял его, осторожно, чтобы не задеть больную руку. Дима: Всегда. Вадим кивнул и ушёл. Маша вернулась через десять минут, села на диван, выдохнула. Маша: Уснул, вроде. Дима: Хорошо. Не успели они продолжить, как дверь спальни скрипнула. Вышла Полина, сонная, в майке и коротких шортах, с растрёпанными волосами. Дима: Ты чего не спишь? Полина: Воды хотела. Услышала голоса, думала, может, помощь нужна. Она подошла, села на диван рядом с Димой, налила себе воды. Маша: Мы просто разговариваем. Полина: Я поняла. Я не буду мешать. Посижу. Она прислонилась к Диме, он обнял её за плечи. Маша: Дим, можно продолжать? Дима: Давай. Маша: Он всегда таким был? Ну, закрытым, молчаливым, который всё в себе держит? Дима: Не всегда. В детстве он был весёлый, всё время придумывал что-то, таскал меня за собой, мы во дворе шалаши строили, в футбол гоняли, летом на великах катались до темноты. Маша: А что случилось? Дима: Две вещи. Первая — отец ушёл. Мне было десять, ему двенадцать. Сказал, что устал, что не хочет больше жить с нами, и ушёл к другой. Мы его больше почти не видели. Мать работала сутками, денег не хватало, она всё время была уставшая, злая. Не со зла, просто сил не было. Полина: Бедные вы. Дима: А вторая - он не знает. Думает, что наша мама - его родная. А это не так. Маша и Полина замерли. Дима: Его родители погибли, когда ему было восемь месяцев. Авария. Наша мама — его тётя, родная сестра его отца. Она взяла его к себе, когда он остался один. И никогда ему не говорила. Сказала, что так будет лучше. Чтобы он рос не сиротой. Полина: А ты? Дима: Я узнал случайно, когда мне было пятнадцать. Нашёл документы. Мама просила никому не говорить, особенно ему. Сказала, что он не переживёт, что это его сломает. Маша: Но он справился. Дима: Не сразу. Был период — целый год. Он вообще никому не верил. Перестал выходить из дома, перестал разговаривать. Со мной говорил, но мало, только самое необходимое: «да», «нет», «не знаю», «отстань». Мать не знала, что делать, водила его к психологам, но он молчал. Ни слова. Сидел в своей комнате, смотрел в стену. Маша: А ты что делал? Дима: Я каждый день заходил к нему, садился рядом, молчал. Иногда он смотрел на меня, но ничего не говорил. Я просто был рядом. Полина сжала его руку. Дима: А потом, через год, случилось кое-что. Маша: Что? Дима: Это было весной. Я сидел у него в комнате, как обычно. Он смотрел в окно, а не в стену — уже прогресс. И вдруг он встал. Я думал, в туалет. А он подошёл к окну, прижался лбом к стеклу. Я тоже встал, подошёл. Смотрю — внизу, во дворе, трое пацанов, старше нас, лет по шестнадцать-семнадцать, окружили кого-то. Мелкого, из соседнего подъезда, ему лет девять было. Они его толкали, он падал, они смеялись. Полина: Боже... Дима: Вадим сказал: «Я выйду». Я говорю: «Давай я». Он: «Нет, сам». И пошёл. Я за ним. Он спустился во двор, подошёл к ним. Они его не заметили сначала. Он положил руку на плечо тому, который был главный. Тот обернулся, хотел что-то сказать, но Вадим смотрел на него так, что тот сдулся. Вадим сказал: «Отстаньте от него». Они ещё постояли, посопели, но ушли. А Вадим нагнулся, помог мальчишке встать, отряхнул его, спросил: «Как тебя зовут?». Тот сказал: «Коля». Вадим взял его за руку и повёл домой. Проводил до квартиры, вернулся ко мне. Маша: И что он сказал? Дима: Ничего. Сел на лавочку во дворе, закурил. Я сел рядом. Молчали минут десять. Потом он сказал: «Дим, а ведь можно быть нужным. Не для всех, а для кого-то одного». Я не понял тогда. А он встал и пошёл домой. С тех пор он перестал сидеть в комнате. Не сразу, постепенно. Сначала начал выходить на кухню, потом гулять, потом разговаривать. Но главное — он нашёл, ради чего жить. Помогать тем, кто слабее. Потому что он знает, каково это — когда ты один и никто не придёт. Маша: И с тех пор он такой — спасает всех, а себя нет. Дима: Да. Он научился помогать другим, но так и не научился принимать помощь. До тебя. Маша: А ты? Ты умеешь доверять? Дима: Я — да. Я умею. Наверное, потому что я видел, как он держится, и понял, что без доверия никак. А он — нет. Он верит очень немногим. Маша: Кому? Дима: Мне — верит. Маме — верит. И всё. Остальным — нет. Друзей у него не было. Никогда. Только я. Полина: И мне, наверное, уже верит? Немного? Дима: Наверное. Ты же его не бросила. Ты с нами. Это важно. Маша: А мне он доверяет? Дима: Ты первый человек, которому он поверил за много лет. Я даже не знаю, как тебе это удалось. Маша: Я просто люблю его. Полина: И я его люблю. Не как тебя, Дим, по-другому. Как друга. Как брата. Он хороший. Просто ему тяжело. И мы поможем. Дима обнял Полину, потом посмотрел на Машу. Дима: Слышишь? Мы семья. Маша: Слышу. Полина: И ничего с этим не поделаешь. Они помолчали. Тихо, чтобы не разбудить Вадима. Полина зевнула. Полина: Всё, я спать. Дима: Иди. Она поцеловала Диму, обняла Машу, пожелала спокойной ночи и ушла в спальню. Маша: А мне пора. Дима: Давай, иди к нему. Маша: Дим, спасибо. Дима: За что? Маша: Что рассказал. Что доверился. Дима: Ты наша, Маш. Ты имеешь право знать. Маша встала, пошла к двери спальни, на пороге обернулась. Маша: Дим, он тебя очень любит. Дима: Знаю. Маша: И ты его. Дима: Знаю. Маша: Спокойной ночи. Дима: Спокойной ночи, Маш. Она ушла. Дима остался один. Снег падал за окном, ёлка мигала, конфетти блестело в свете гирлянд. Он подошёл к спальне, заглянул - Полина спала, свернувшись калачиком, разметав волосы по подушке, лицо спокойное, беззащитное. Маша сидела на кровати рядом с Вадимом, он спал, она гладила его по голове, смотрела на него с умилением, тихо улыбалась. Дима улыбнулся, прикрыл дверь, вернулся на диван, лёг, укрылся пледом. Дима: С Новым годом, зайка) Он поцеловал её в щёчку, обнял и уснул, так и прошла новогодняя ночь у наших ребят.