Поездка на море

Иногда то, что мы начинаем спонтанно, в итоге становится чем-то важным и значительным для нас, и Саша с Витей соврут, если скажут, что это неправда. Все началось еще со вчерашнего дня, когда их разговор резко и неожиданно пришел к их мечтам, о которых они оба знали, но все равно их вспоминали. Пчела мечтал стать аквалангистом, и ему нравилось все, связанное с морем, поэтому мечтал хотя бы раз там побывать и поплавать. Белый мечтал стать геологом, поэтому ему нравилось все, связанное с вулканами и их историями. Казалось бы, голубоглазый не думал, что младший впервые прислушается к его, пока еще неисполнимой мечте. Только вот юноша был быстрее и почти сразу же, после окончания разговора, полез в Интернет искать самое классное море, чтобы его Витя был неимоверно счастлив, ведь если счастлив тот, то счастлив и он, как говорится. Естественно, не сказать об этом светло-русому он просто не мог, хоть это и был такой незапланированный сюрприз, который сразу же раскрылся. Счастью Пчелы просто не было предела, и он до сих пор не мог поверить в это, постоянно думая о том, что это всего лишь самый сладкий сон. А выбор остановился на Анапе, как ни странно. Но самое интересное было не это, а то, что ради Пчелкина Александр был готов сделать и пойти на все, а потому смог договориться на то, чтобы забронировать весь поезд полностью, без людей, только они и их купе. Тот довольно часто и чуть ли не ежедневно подрабатывал, из-за чего его деньги ему это позволили сделать, а все на благо своего парня, ведь хотел, чтобы тому было комфортно и он не парился о том, что они будут не вдвоем. Собраться ребята успели еще до отъезда, как и закупиться типичной едой, что обычно едят в поездах, и про всякие вещи для отдыха, и те вещи, которые пригодятся в поездке, они тоже не забыли, конечно же. Ехать им придется чуть больше одного дня, но это была для них не проблема — главное вместе. Сегодняшним днем Витя встал только час назад, но ему хотелось еще понежиться, поэтому сидел в телефоне, пока Саня стал заботиться о том, поэтому решил им двоим заварить доширак: себе говяжий, а Витьке с морепродуктами, ведь тот обожал даже все рыбное, что и было вполне понятно и даже очевидно. Лапшу быстрого приготовления он ставил в вагоне-ресторане, дожидаясь того момента, когда все заварится, а сам зашел в их общий вагон, смотря на сидящего светло-русого, который уже переоделся в голубую майку и черные шорты, посматривая на его красивые удлиненные ноги, что так и манили своей длиной на всякие распутные, навязчивые мысли или просто на то, чтобы их погладить, сжать или закинуть к себе на плечи. Пчела в то время, пока русый отсутствовал, сходил умыться, успел даже свою фирменную укладку сделать и решил переодеться, а то было как-то не комильфо лежать под палящим солнцем, сильные лучи которого пробирались через окно прямо на его зажмурившееся лицо, оставляя на стенах причудливые тени; все-таки лето было на дворе, как-никак. Но, несмотря на это, старший просто обожал и любил лето, это было его пчелиное время, как он любил называть этот промежуток времени, некая прайм-эра, так скажем. Он сидел на нижнем спальном месте справа, если смотреть вокруг, как заходить в это небольшое помещение. Александр тоже любил лето, ведь именно в эти три месяца он мог гулять со своим любимым хоть до рассвета, который они оба так любили встречать. Тот сел рядом с юношей и тут же не смог сдержать своего порыва из-за Витиных ног, поэтому положил руку на чужую ляжку и немного ее сжал, потеревшись носом о его шею и с явной ехидцей зовя Пчелу. — Вить, а, Вить)… — Хитро посмотрел на того и тут же облизал свои губы, дожидаясь момента, когда Витя посмотрит уже на него, а не на экран своего телефона. Старший широко улыбнулся, когда почувствовал такую ласку от Белова, и шумно хмыкнул, перемещая на того взгляд и вопросительно промычав, ведь не знал, какая там просьба у сероглазого есть к нему. Белый хотел спокойно поесть и чем-то заняться, но из-за ненаглядного и нагловатого шмеля в этих коротких шортах он думает только о нем и о том, как бы провести с ним время, но не так, как всегда, а каким-то очень необычным способом, опыт которого они еще не пробовали. Естественно, у них была близость, причем много раз и в разных позах, но и чего-то уникального тоже хотелось. Впрочем, есть у него одна идейка… — Давай попробуем кое-что, м?) Доверься мне только, хорошо? — Коротко поцеловал юношу в шею и довольно посмотрел на того, ведь если он сейчас согласится, то они попробуют кое-что новое, да и бояться тут нечего. Витя коротко кивнул и ощутил влажность от Сашиного поцелуя на своей шее, кидая телефон на кровать напротив, который даже приземлился на мягкий матрац и не разбился, на удивление. — Валяй). — Он игриво играет бровями и подмигивает тому, тыкнув младшего в его бок и отдавая русому все свою власть над собой и своим телом, как и всегда. Парень немного промычал и отлип от того, вставая с мягкого и нагретого места, беря светло-русого за руку и аккуратно потянув его за собой, дабы он встал и Белый уже смог сделать то, что так сильно хочет, о чем лелеял с этой самой первой секунды, увидев Пчелку, будучи в такой одежде и виде. Голубоглазый позволяет себя потянуть куда-то вперед и этим самым действием дает понять, что он совсем не против такого и только за, только главное — чтобы боль не была. Но Саня это не позволит сделать в сторону своего возлюбленного, о чем прекрасно знал студент. Белый быстро проходится по столу и как бы протирает его, тут же аккуратно положив старшего животом на стол. Кладет руки на чужие пышные манящие бедра, что так и манили своей красотой в этих шортиках, и чуть тянет на себя, ставя Витюшу в нужную позу. Пчела ложится животом на стол и сразу начинает чувствовать небольшой холод от мебели, что начал поступать через ткань его майки. Когда он почувствовал Сашины руки на своих бедрах, то тут же играючи повилял ими и шумно усмехнулся, положив свои ладони на край стола, что находился впереди. Сероглазый аккуратно ложится на него и прижимается, а его действие теперь походило на объятие в каком-то роде; издавая слабый вздох, ведь наконец-то смог прикоснуться так интимно к Вите. Сам был одет тоже в майку, но черную, и белые шорты, что своим цветом яро намекали на его псевдоним, — очень символично вышло. На спине старшего немного задирается майка, которая оголяет его выпирающие позвонки, так как очень худеньким был. Его кожа соприкасается с чужой, это очень хорошо и горячо, ведь от обоих шел жар — сильный такой жар, точно такой же, как и сегодняшнее ни на минуту не сходящее солнце. Саня кладет одну руку на юношеский живот, начиная приятно оглаживать того, а второй гладит эти солнечные волосы Вити и его златовласые кудряшки, тихо прошептав. — Любимый мой… — Наклоняется к чужому уху и горячо дышит на него, стараясь унять свой жар, который можно унять только одним способом, точнее, охладить его. Пчелкин довольно мычит от таких массирующих и расслабляющих действий сразу в двух местах и немного подается назад, чувствуя, как побежали мурашки по его уху от такого жаркого шепота, по которому сразу можно было все понять, так же как и чужие планы на него. Саша вроде ничего такого не сделал, но голубоглазого уже ведет от этого всего; его собственная реакция на такие, казалось бы, невинные действия дает о себе знать. Русый шумно вздыхает, когда их тазы сталкиваются и встречаются с друг другом, прекрасно осознавая, что все только начинается, ведь Витя совсем не против, раз ему такое тоже по душе и нравится. Сам наклоняется к чужой шее и начинает оставлять на ней пока только влажные поцелуи, но после войдут в игру и укусы, естественно. Он ощущает себя ну просто феерически, когда они остаются наедине, ведь вся власть в его руках, из-за чего русый чувствует себя Богом, королем или каким-то хозяином, наслаждаясь происходящим и тем, что является главным в такие интимные моменты, да и другого не дано, собственно. Парень тихо стонет, когда чувствует влажность на своей шее, тоже наслаждаясь своим положением в абсолютно каждом моменте, проведенном вместе. Несмотря на то, что он тоже был властным, все равно предпочитал оставаться без остатка, а все из-за своего самого любимого парня, что творил с ним просто необыкновенные и необъяснимые действия, позволяя делать все то, что тот только пожелает и захочет, как и сейчас… Белов прижимается еще ближе. Казалось бы, куда еще ближе, если и так находится близко? Но теперь он утыкается в чужие ягодицы, начиная тереться сквозь их ткани одежды, которая вскоре им не пригодится, да и в принципе не будет нужна. Младший даже не трогает того, а только целует, гладит и трется, оставляя все на очень вкусный и такой же не менее сладкий десерт. Эти жесты действуют на Витю уж очень сильно, и он сперто вздыхает; ему хочется только одного, чтобы сероглазый продолжал то, что начал. Уходить от таких действий ему уж совсем не хочется, да и не хотелось вовсе, как и как-нибудь взбрыкнуться или сделать что-то в этом роде. Русый прижимается еще ближе из-за громкого, шумного и спертого дыхания, поэтому вжимается еще сильнее. И теперь между двумя юношами как будто не остается ни единого свободного места и просто промежутка. Только ткань одежды, но и она начинает снова задираться. Витин орган довольно быстро напрягся от такого, поэтому теперь упирался в край стола, рядом с которым находился его таз, а желание прикоснуться к себе становится очень отчаянным. Студент не знает, будет ли рад этому Саня, но зато знает то, что тот все понимает, ведь надо быть просто бесчувственным, чтобы не напрячься от такого. До него только сейчас доходит, что он чувствует напряженный орган и русого тоже своими ягодицами, которого тоже повело от такого, поэтому не смог сдержать удивленного аха. Сероглазый аккуратно стягивает с юноши шорты вместе с боксерами, всегда ловя кайф со своего парня, будь он в одежде или без нее, сразу же перемещая свой взгляд на чужие ягодицы и их оголенную кожу вместе с мягкими бедрами. Он молчит и слегка отстраняется, больше не чувствуя жара Витиного тела, задумчиво поджав свои губы. Витя теряет жар в тот момент, когда Саша отстраняется от него, поэтому по его телу бежит табун мурашек, но уже не горячие, а морозные, как будто в этот самый момент он потерял что-то важное, то, без чего не мог нормально жить, дышать и вообще функционировать. Пчела догадывается, что русый хочет сделать, только вот его догадки не совсем правильные. Белый снова наклоняется к чужой шее, а после аккуратно смыкает губы на коже без отметок, но все можно изменить со временем, сразу же проходясь языком и приятно обводя контур от следа, оставшегося от его зубов, невесомо и почти не надавливая. Он шуршит тканью, ибо тоже снял с себя одежду, оставляя их где-то рядом с районом щиколоток. Пчелкин немного дергается от такого приятного укуса, из-за которого не смог сдержать тихого стона, ведь было очень приятно. Слышит шуршание ткани сзади и прекрасно понимает, что младший разделся, поэтому он тут же расплылся в своей плутовской улыбочке, явно предвкушая продолжение банкета. Даже если бы парень не лежал в такой позе и на этом шатком и маленьком столе, в силу его роста, то все равно бы замер от такого. Продолжения очень сильно хочется, и Витя снова поддается назад и прижимается к русому намного сильнее, по-кошачьи выгибаясь в спине и как бы напрашиваясь на чужую плоть, этим смахивая на девушку, что зарабатывает на своем теле. Он был бы совсем не прочь так зарабатывать, тем более если бы только Саня был постоянным, единственным и любимым клиентом. Юноша шумно вздыхает от такого проделки старшего и снова осторожно наваливается на того, утыкается носом в чужие волосы и ведет по ним вверх, наслаждаясь личным и своим любимым запахом его Пчелки, хитро сказав. — Шалишь, родной). — Поглаживает его уже влажные волосы и удивляется, что его маленький уже взмок от такого, касаясь своим органом его оголенных полушарий. Витя это прекрасно чувствует, как чувствует и то, что чужая плоть слегка в естественных каплях, давая небольшой холодок его разгоряченной коже и тем самым создавая некий приятный контраст этих двух температур. Его трясет, как человека при ломке, от этой приятной неизвестности и Саши, что молчит и совсем скоро приоткроет завесу удовольствия, до которого дойдут они оба. Юноша замечает и чувствует это, шумно дыша на чужой затылок и стараясь совладать с собой, но ему уже не терпится, поэтому он шепчет своим хриплым голосом. — Сожми и напряги бедра, маленький мой. Я решил попробовать кое-что новое с тобой и доведу тебя только до удовольствия, поэтому ничего не бойся и наслаждайся с головой, хорошо? — Гладит чужую шею и дожидается Витиного согласия, ведь по-другому просто не мог, по-другому у них и не было в их равноправных и долгих отношениях. Пчелка слабо кивает и следует его приказу, потому что был хорошим и покорным мальчиком, который всегда слушался своего такого властного хозяина, зная, что тот никогда не сделает что-то без Витиного согласия. Александр проводит органом по ягодицам и слегка протискивается между, но больше дразня, чем переходя к более большим действиям, посматривая на реакцию светло-русого, который уже расплылся по столу, словно лужица, а после переместив руку с волос на такую напряженную плоть, как и у него, немного сжимая, но не с целью принести боль, и его дыхание сбивается тоже. Голубоглазого тут же сильно ведет, и он тихо стонет, когда чувствует стимуляцию сразу в двух местах, громко поскуливая и желая попросить продолжения или хотя бы о чем-то большем… Только сейчас до него до конца и полностью доходит то, зачем ему надо было сжать бедра. Сашин орган толкается между, и он чувствует, какая у того горячая плоть, снова ощущая мурашки. Это не была настоящая близость, но светло-русый все равно наслаждался этим, как при настоящей. Младший подтягивает юношу к себе за живот и вбивается более глубже, задевая самую нижнюю часть Витиного органа. Теперь он явно контролирует студента, фиксируя чужое положение тела и как бы почти обездвиживая того. Старший тут же чувствует, как стал слабее, чем был до этого немного ранее, причем в разы. Колени предательски задрожали, руки вытянуты вперед, а лицо буквально пылало, при этом он совсем не чувствовал сейчас силы хоть в каком-то участке тела. Русый снова обхватывает орган рукой и медленно двигает той, причем не в быстром темпе, а в очень медленном, тягучем, снова подразнивая того. Он слегка задыхается, а его вздохи теперь сорвались на громкие хрипы, которые Белов даже и не собирался сдерживать, ведь ему было хорошо, очень хорошо. На Витю это действует еще больше, чем рука на своей плоти и чужой орган, что сильно и плотно скользил между его бедер. Это была реакция на него и его тело, что старшему всегда нравилось, ведь всегда был за то, чтобы вдвоем получать удовольствие. Но это явно сыграло на его завышенной и самовлюбленной самооценке, ведь именно от него, и не из-за кого больше, еле сдерживается его парень. Ну чем вам не сладкая правда, а? Шлепки кожу о кожу громко разносились в купе с быстро сменяющимся пейзажем за окном, в котором не было тишины из-за громкого Сашиного дыхания и такого же стука колес, проезжающих по рельсам. Это было невыносимо горячо, как и этим двум молодым парням сейчас. Ребятам было абсолютно наплевать, если бы к ним сейчас зашла проводница, ведь дверь была закрыта не на механическом замке, предложив свое никому не нужное меню или разного рода безделушки, как это принято у проводников любого железнодорожного транспорта. Александр умелыми движениями орудует кистью руки и одновременно с этим двигается сзади, растирая по бедрам разводы от его естественной жидкости, которая сочилась из органа, что налился кровью. Светло-русый сдается — сдается от того, что чувствует сейчас так много всего: как физических ощущений, так и моральных, из его рта вырывается громкий полускулеж-полувсхлип, который он никак не смог в себе подавить. Да и как это сделать, если с тобой проделывает такое твой парень?… Белов вздрагивает и шумно вздыхает, когда слышит своего любимого громкого мальчика, который не только он один был уязвим и восприимчив, но и сам русый. Первым доходит до финиша Витя с громким вскриком изливаясь в чужую ладонь. Жар и страсть продолжают витать в воздухе, а он понимает, что никогда не был так быстр в никакой из их прошедших близостей. А может, все дело в изменившейся обстановке, в том, что они делают это в такой позе и в поезде, из-за которого вообще и возникла эта поездка на море? Он не знает, но знает точно, что больше не чувствует какого-либо напряжения, а только расслабление, начиная мелко трястись от всего того, что сейчас пережил. У сероглазого шумит в ушах от такого вскрика, но он только рад и счастлив, что смог довести Витеньку до такого состояния, продолжая толкаться и снова прижимаясь к тому, что уже немного дрожал. Парень ведет носом по позвонкам и задирает второй рукой майку, проводя рукой по лопаткам, на которых выступил пот — да и не только на них, но и на всей спине в целом. Саня изливается с тихим стоном и на чужие бедра, чувствуя чужую жидкость на своей руке, которую убрал и теперь следит за тем, как красиво растекаются две одинаковых жидкости, но от разных людей, сразу в двух местах. Оба тяжело дышат, дойдя до такого сладкого состояния; от их вздохов все так же громко в этом самом купе, где теперь было просто невыносимо находиться из-за стоявшей тут духоты. Саня одной рукой кое-как натягивает на себя одежду, снова шурша той, а после аккуратно наклоняется к чемодану, что находился под кроватью, быстро справляясь с молнией и доставая оттуда упаковку бумажных салфеток. Он быстро вытирает свою руку и подходит к Вите, чьи бедра уже расслабились, сильно дрожали и покрылись потом, и принимаясь с заботой оттирать свою жидкость, которая начала уже стекать. Витя снова слышит шуршание, но уже сквозь возникший в ушах шум. Кажется, сероглазый уже оделся; ему тоже не помешало бы это. Пчела немного дергается, когда чувствует, как русый вытирает его бедра, и тут же благодарно вздыхает: а то совсем не хотелось сейчас лечь так на кровать и отдыхать — засохнет же, и потом он еле ототрет все; знает, проходил. Парень приоткрывает форточку и выкидывает туда салфетки, испачканные в их густых каплях, затем подмигивает светло-русому, поправляет на нем одежду и начинает одевать Пчелкина. После этого Белый берет его на руки и аккуратно кладет на матрац, накрывая юношу, чтобы тот не замерз под окном, и внимательно смотрит на того, наслаждаясь тем, что довел старшего до такого состояния одной своей рукой и органом между его ляжками, а после застегивает чемодан и подает свой низкий и хриплый голос от только что прошедшего удовольствия. — Полежи пока, я за дошиком сгоняю). — Наклоняется к голубоглазому и рукой поправляет его мокрые волосы, что слиплись длинными прядями на разгоряченном лбу, который тут же целует, ощущая то, какая горячая у него кожа. Витя слабо кивает и судорожно дышит, чувствуя вес одеяла на своем теле; он достает одну руку, которую тут же несколько раз разжимает, намекая на то, чтобы Саня дал ему телефон, ведь был сейчас абсолютно обессилен. Но тут же миловидно улыбается, когда ощущает этот заботливый поцелуй, будто не он сейчас стонал от того, что русый просто вбивался в его бедра. Сероглазый тихо смеется и слабо кивает, взяв Витин мобильник и отдавая гаджет его хозяину, выходя в узкий коридор на негнущихся ногах. Да, это было просто что-то. До сих пор, вон, дрожит. Старший забрал свой телефон и засел в нем, хотя все видел расплывчато, но дыхание все равно старался привести в норму, даже не думая об этой сладкой дрожи и такой же истоме. Спустя некоторое время, когда те уже поели, точнее сказать, только позавтракали, то каждый занялся своим любимым делом. Сероглазый решил почитать книгу о вулканах авторства Каролин Кунтцель, а второй молодой человек взял свои белые проводные наушники и слушал свой плейлист, дабы не мешать читать русому. Витя наткнулся на песню Гспд - «Вечно 17», которую всегда слушал до дыр, но только сейчас понял, что она очень им подходит, из-за чего захотел, чтобы и Саша послушал ее тоже, поэтому аккуратно тыкнул того в плечо, ведь оба находились в сидячем положении и рядом с друг другом. Белов тут же перестал бежать глазами по строчкам, так как ощутил слабый тычок в плечо, из-за чего вопросительно кивнул, без слов спрашивая, что Пчела хотел. Пчелкин вынул один наушник и протянул его русому, посмотрев на того и довольно улыбаясь, ведь теперь мог с гордостью ассоциировать их отношения с этой клевой песней своего любимого рейв-исполнителя, тут же решив это сказать. — Это буквально наши отношения в одной песне). — Дует на свои пряди и немного вздыхает, дожидаясь момента, который он снова проведут вместе, а не раздельно. Младший шумно хмыкает и слабо кивает, вставляя наушник в одно ухо и аккуратно притягивая парня поближе к себе. Он приобнял того за плечо и потерся носом о чужой висок, убирая в сторону книгу, что перечитывал уже в который раз. Студент широко улыбнулся от того, что теперь его приобнимал Саня, поэтому тут же начал на пуск, воспроизводя данное музыкальное произведение. Пару мгновений спустя Белый активно закивал, соглашаясь со сказанным ранее. Эта песня так точно описывала их отношения, из-за чего он даже удивился: для него это стало настоящим открытием. Светло-русый счастливо улыбнулся, потому что был рад слушать музыку через одни наушники со своим любимым, находясь в такой интимной обстановке, да и просто любил с ним проводить с ним время, даже если они сидели в абсолютной тишине. А впереди их ждала солнечная Анапа: все то же палящее солнце над головой, песчаный берег, лазурное море, соленый и сильный ветер с запахом этой самой воды, который растрепал бы им волосы и щекотал бы их лица, и даже грязевой вулкан. Ведь если мечты и должны сбываться, то только вместе и у обоих, как это положено в самых настоящих отношениях, в которых друг друга ценят.