Круглые зарисовки. Е Байи и все-все-все.

      Неделя третья.              За время хождения за двери Жуань Наньчжу привык к больничной атмосфере. Получая травмы той или иной степени, он, кажется, побывал во всех отделения местного госпиталя: в хирургии — с переломанными костями, в ожоговом — после того, как чуть не сгорел в отеле, в терапии у него была даже любимая палата, а в отделении реанимации его принимали за родного, приветствуя словами:       — Это тело только недавно отсюда увозили! Ну, что опять?!        Здесь же, в мпрегологии, царила особая непередаваемая атмосфера, за которой Жуань Наньчжу наблюдал с искренним интересом. Он долго спорил с Чэнь Фэем, настаивая на том, чтобы тот прекратил выдумывать и принимал его в особняке, но мужчина категорически отказался, сообщив, что это нарушает морально-этические врачебные нормы.       — Ты же ветеринар, разве могут быть какие-то этические нормы на приеме у собак? — Чэн Цяньли влез в их беседу, за что получил два гневных взгляда в свою сторону и был утащен за ухо братом прочь.       — Раз теперь я официально первый в мире акушер-программист, то хочу начать свою карьеру легально, а не принимать подпольные виртуальные роды на дому!       Жуань Наньчжу тяжело вздохнул, но кто он такой, чтобы указывать Чэнь Фэю, как ему вести дела вне Обсидиана? И поэтому сегодня они с Линь Цюши были здесь.       Как и некоторое количество других пациентов, ждущих своей очереди в соседние кабинеты.       — Линь-Линь, ты только посмотри на них, — Жуань Наньчжу кивнул в сторону «несчастных», пряча самодовольную улыбку. — Вот тот, наверное, весит сотню килограмм.       — Может, наш ребенок и виртуальный, но разве ты не стал весить на несколько гигабайт больше? — сидящий рядом Линь Цюши, кажется, не разделял веселого настроя Жуань Наньчжу.       — Пф, что там эти гигабайты! Зато я буду все так же хорош собой даже на девятом месяце, и тебе не придется наблюдать за тем, как я ковыляю по Обсидиану, как вон тот пузатый, — он резко обернулся, внимательно вглядываясь в лицо муженька, и уточнил: — Я ведь тут самый красивый, не так ли?       — Для меня ты был бы красивым, даже если бы ковылял и весил, как тот пузатый.       — Чушь! — возразил Жуань Наньчжу, но теперь улыбался еще довольнее.       Он привык, что обычно выделялся в толпе невзрачных людей своей утонченной красотой и кошачьей грацией, привлекая зачастую чересчур много внимания (даже здесь на него нет-нет да и поглядывали все те, кого он сейчас втихаря обсуждал с Линь Цюши). Однако в этом месте, как ни странно, собралась довольно колоритная очередь. И если бы не беременность и заебанный вид некоторых из них, они определенно могли составить Жуань Наньчжу конкуренцию в более благоприятные времена своей жизни. Это заставило Жуань Наньчжу немного запереживать, и все же он, в отличие от этой кучи менее удачливых красавцев, имел огромное преимущество: его беременность была виртуальной. А это значит, что внешне она никак не проявлялась. Ему не придется набирать вес, мучиться от тошноты и изжоги, переживать о растяжках, страдать от отбитой печени и почек и всех прочих прелестей беременности, которые он наблюдал в этом коридоре уже полчаса.       Все девять месяцев он будет строен, силен, красив как боженька и сможет продолжать радовать своего муженька в постели крепким стояком, а не переваливаться с боку на бок колобком.       — Мой халат не сходится на животе. А-Сюй, мне срочно нужен новый халат. Три. Домой, на выход и на работу.       — Но ты же не работаешь…       — Тебе что, жалко для беременного мужа денег на новый халат?! С кем я живу!..       — Ладно, ладно. Три так три, только не шуми…       — Линь-Линь, — Жуань Наньчжу снова дернул муженька, успевшего уткнуться в телефон и не желавшего наблюдать за толпой неудачников, — мне не придется покупать новую одежду.       Линь Цюши со смешком оторвался от экрана, одарив Жуань Наньчжу несколько укоризненным взглядом. И тот тут же решил, что так не пойдет:       — Нет, мне тоже нужно три новых ханьфу, — он вцепился муженьку в локоть, состроив страдательное лицо: — Ну и что, что у меня нет живота, это не повод меня не баловать!       — Хочешь пойти в магазин прямо после приема?       — Да. И тебе тоже что-нибудь прикупим.       Кажется, Линь Цюши был согласен на все, так что Жуань Наньчжу пришел в еще более приподнятое настроение.       Дверь туалета распахнулась, и оттуда почти вывалился бледно-зеленый и встрепанный мужик, которого под руку вел, очевидно, его супруг. Выглядел он достаточно худо, чтобы даже Жуань Наньчжу посочувствовал пареньку.       — Братец, зачем ты привел меня сюда? Я просто отравился, давай пойдем в приемный покой. Мне нужен терапевт, а не гинеколог!       Его мрачный сопровождающий усадил его в кресло и ответил:       — Нет.       На что получил громким шепотом бурные протесты:       — Да не беременный я! Чжан Цилин, ты что совсем головой стукнулся в этом метеорите? Ты мужчина, я тоже мужчина — у нас не может быть детей! Если так хочешь наследника, так давай усыновим! — он попытался встать, но мертвой хваткой был усажен обратно.       — Сиди. Ты беременный.       — Господи боже, лучше бы мы и дальше по гробницам шарахались, искали Ванов и вот это все… — он начал набирать кого-то на мобильном и зашептал в трубку: — Толстяк, забери меня отсюда. Братец совсем спятил, притащил меня в женскую консультацию. Я, блядь, не беременный!       — Тогда чего ты так переживаешь, У Се? Ну, пощупают тебе задницу, вынесут вердикт, может, он тогда успокоится.       — Я не хочу, чтобы меня тут щупали!       — А ты что, боишься, что они и правда что-то нащупают? Тогда тем более стоит сходить на прием.       — Толстяк, и ты туда же?! Предатель! Тебя давай в следующий раз сюда приведем, а то, может, ты не толстый, а просто ждешь прибавления?!       — Ой, что-то тебя плохо слышно. Какие-то помехи на линии! Все-все, удачного похода к врачу, передавай привет Братишке.       — Толстяк! — голос У Се едва не сорвался на истеричный крик, но его собеседник уже положил трубку.       Он встретился испуганным взглядом со своим хмурым спутником и нервно сглотнул — из кабинета как раз вышел предыдущий пациент.       На этот раз даже Линь Цюши оторвался от своего телефона, и они вместе смотрели за тем, как бедолагу, цепляющегося за дверной косяк, затаскивают внутрь.       — А ты мне сразу поверил, — он повернулся к Линь Цюши, глядя на муженька влюбленным взглядом, иногда думая, что не заслужил такое счастьюшко.       Линь Цюши улыбнулся, и его теплые пальцы незаметно скользнули в руку Жуань Наньчжу:       — Ты сам дольше не верил, чем я.       — Чушь! — Жуань Наньчжу отвернулся и вздернул нос. — Я сразу все понял, просто проверял, чтоб не обмануть твоих ожиданий.       — Ты зависал целую неделю, пытаясь удалить его как вирус, — когда Линь Цюши сказал это своим мягким голосом с толикой умиления, Жуань Наньчжу не смог слегка не покраснеть: ну да, было такое, но что с того? Он вообще-то тоже виртуально залетел впервые в жизни. Кто ж знал! — Однажды ты завис на три часа у раковины, когда пошел умываться, я даже запереживал, и…       — Ой, все! — Жуань Наньчжу отмахнулся, стискивая руку муженька в своей. — Все равно у меня не было такого лица, как у этого У Се. А еще тебе не придется смотреть на то, как меня выворачивает каждое утро. Хорошо же, правда? — он снова сиял.       — Да, думаю, без этого будет гораздо лучше.       Позади послышался треск ткани, и они обернулись. Один из посетителей самозабвенно обгрызал матерчатую ширму.       — Можешь быть спокоен за наши занавески, дорогой. Никаких пищевых извращений, я не буду облизывать штукатурку, стоя на карачках, пф! — он закинул ногу на ногу, максимально довольный своим положением.       Жуань Наньчжу был готов поклясться, что остальные к концу их с Линь Цюши беседы, смотрели на него со скрытой завистью в глазах. Даже виртуально забеременев, он снова оказался в центре всеобщего внимания, как самый особенный и выдающийся. Краем глаза он покосился на муженька: Линь Цюши явно был согласен со всеми его аргументами, смотрел на него все с тем же обожанием и даже не думал рассматривать других беременных. Жуань Наньчжу был максимально счастлив.       Дверь кабинета, в которой скрылись У Се и его Братец, снова открылась, явив коридору новый оригинальный цвет лица У Се — где-то между пунцовым и землисто-серым, — и счастливую улыбку на мрачном лице его муженька.       — Не может быть… Не может быть… — сжимая в руках свое распечатанное УЗИ, У Се по стеночке вернулся в родной туалет.       Наконец Чэнь Фэй соизволил их пригласить на прием. Глаза у него были опухшие: видать, все утро рыдал от радости, что наконец-то получил диплом настоящего врача, а не собачьего лекаря.       — Он просто не может сдержать слез из-за того, что я его любимый пациент, — с гордостью сообщил Жуань Наньчжу.       — Ага, да, — Линь Цюши не стал огорчать муженька тем, что услышал, как Чэнь Фэй молился, чтобы все это оказалось его задверным испытанием и ему не пришлось принимать никаких виртуальных беременностей…              Неделя двадцатая.              — У вас тут написано, что беременные идут без очереди, — Жуань Наньчжу с убийственным лицом кивнул в сторону надписи на кабинете.       — Все верно, — кивнула медсестра, надула пузырь из жвачки, лопнула его и уточнила: — Беременные идут вне очереди, потому что им тяжело стоять в коридоре, а к вам это не относится, вот и стойте в общей очереди.       — Пфхех, — от пузана с веером послышался смешок, замаскированный под кашель, и он, пихнув Жуань Наньчжу плечом, вальяжно зашел в кабинет, напоследок смерив оставшегося с носом конкурента надменным взглядом.       — Я тоже беременный! У меня есть справка! — недовольный возглас Жуань Наньчжу встретил только закрытую дверь. — Это дискриминация виртуально-беременных…       Он остался сидеть в общей очереди, состоящей из бесконечной толпы народу самого разного толка. Жуань Наньчжу предлагал Чэнь Фэю обследоваться отдельно, чтобы не толпиться с разномастной публикой, но тот настаивал, что в этом госпитале он сразу будет получать все результаты в его медицинскую карту и в случае чего сможет запросить дополнительное мнение другого специалиста или повторную обработку анализов.       Положение, которое имел Жуань Наньчжу относительно остальных беременных, поначалу казавшееся столь выгодным, со временем каким-то образом потеряло свою привлекательность. То есть, нет, он был все так же красив и силен, как боженька, не ел штукатурку, не набирал вес и не блевал по утрам, но, как оказалось, общество было не готово принять всерьез его положение.       Сегодня он был единственным в коридоре, кто стоял. К примеру.       — Молодой, постоишь, — крикнула на него какая-то тетка и плюхнулась на последнее свободное место.       Не то чтобы Жуань Наньчжу так уж надо было сесть, он мог и на голове постоять, не испытывая никакого дискомфорта, но все это происходило на глазах остальных китообразных, которые чинно сидели со своими пузанами на стульях, потому что им уступили место.       — А я один стоял, как статуя самому себе, пф! — дома за обедом Жуань Наньчжу едва не плевался едой, уверяя Линь Цюши, что все это его нисколько не задевает, потому что он не стал инвалидом в отличие от остальных.       — Хочешь, в следующий раз схожу с тобой? — Линь Цюши сочувственно похлопал ресницами, а лучше бы он сочувственно похлопал Жуань Наньчжу по руке, а потом обнял и пожалел, что мир был к нему так несправедлив!       Как этот бесявый Фан Добин, который от своего муженька вообще не отлипал, будто прям места нет другого, кроме больницы, где можно обниматься, ласкаться и кормить окружающих собачьим кормом. Особенно Жуань Наньчжу, который чаще ходил туда один, ведь ему не требовалось какой-то помощи или сопровождения.       — Хочу! — он чуть не сломал палочки, которые держал в руке, и Линь Цюши наконец-то соизволил похлопать его по стиснутому кулаку в попытке успокоить.       — Я уступлю тебе место, родной.       Но в следующий раз стоило Жуань Наньчжу царственно усесться в кресло рядом с китообразными, вызывая своим самодовольным видом фырканье и шепотки, как в коридоре разразилась очередная драма.       — Ли-дагэ, не прошло и года, как я уехала в путешествие, а вы снова ждете пополнения! — какая-то девица столкнулась с лотосовым семейством в коридоре и начала бурно выражать свои восторги. — Какой большой уже! Можно потрогать?       Под бешеным взглядом муженьков Ли Ляньхуа, дамочка без всякого стыда ощупала чужой живот, продолжая умиляться.       — Неужели на этот раз девочки родятся? Вам нужно разбавить янскую энергию терема женским присутствием!       — Мгм… Ага… — Ли Ляньхуа что-то невнятное мычал в ответ.       Жуань Наньчжу злорадно дернул уголком рта: вокруг Ли Ляньхуа постоянно крутились какие-то знакомые, которые его поздравляли, раздавали советы и лезли трогать его живот. И даже свирепые рожи его мужей (в такие моменты даже вечно радостный как пес Фан Добин делал глаза убийцы) не распугивали желающих поздравить с очередным пополнением. У самого Ли Ляньхуа в глазах при этом стояла мольба о спасении, не иначе, и Жуань Наньчжу наслаждался этими спектаклями.       В отличие от Ли Ляньхуа к нему никто не приставал. Так-то и некому особо было. И о его виртуальной беременности знали только жители особняка и Ли Дунъюань с Тань Цзаоцзао. Щупать у него тоже было нечего, так что большинство случайно встреченных людей вовсе не верили, что он беременный. Поэтому Жуань Наньчжу оставался окружен благословенной тишиной и даже интересовавшиеся поначалу его положением Белый Олень и Цзаоцзао, наткнувшись на пару колких холодных ответов с его стороны, отстали. Так что Жуань Наньчжу был безмерно счастлив.       При виде сопливой сцены настроение Жуань Наньчжу отчего-то резко покатилось по наклонной, так что даже уступленное (его муженьком) место перестало греть своей сладостью его беременную задницу. Он нахмурился.       — Сколько шума…       Линь Цюши, стоящий рядом, протянул ладонь, и Жуань Наньчжу взялся за его руку, продолжая излучать недовольство.       — Скоро наша очередь и пойдем домой, — Линь Цюши стиснул пальцы чуть сильнее, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем.       Жуань Наньчжу поднял на него взгляд, собираясь сказать, как он рад, что Линь Цюши сегодня здесь, когда весь этот шумный балаган приперся прямо к их месту и девица сходу заявила:       — Уступите место Ли-дагэ, господин. Он в положении, ему тяжело стоять, — и она уставилась ровно на Жуань Наньчжу.       Обычно Жуань Наньчжу был счастлив быть в центре внимания, но нынче собственное положение его совсем не обрадовало, и настроение упало ниже плинтуса. Пожалуй, никто не мог заставить Жуань Наньчжу делать то, что он не хотел, даже Линь Цюши порой страдал от его упрямства, но ситуация складывалась щекотливая. С тех пор, как Жуань Наньчжу оказался на краю этой китовой тусовки он не забывал уточнять, как хорошо быть виртуально беременным, ведь он не мучился ни от каких физических симптомов. Однако вышло так, что в социуме он оказался лишен любых прав и привилегий этих увальней, чем был крайне недоволен просто из принципа. Казалось бы, они с Ли Ляньхуа были на равных, но Ли Ляньхуа был ровнее только из-за собственной круглости. Не уступить ему было глупо, ведь Жуань Наньчжу мог и постоять. Уступить — означало признать свое положение менее важным, чем какого-то полумертвого мужика, с которыми носились аж два мужа, чтобы он не помер по дороге из кабинета в кабинет.       — Я тоже в положении, пусть ему уступит кто-нибудь другой! — Жуань Наньчжу вздернул нос, краем глаза отмечая, что все стулья были заняты китообразными разной степени круглости, и он один выделялся.       — Господин, — девица посмотрела на него так, словно он психбольной, — вы шутите? Тут все вот-вот в роддом поедут, только вы один и можете встать. Что вам стоит? Ли-дагэ слаб здоровьем…       — Я тоже слаб здоровьем, — он состроил несчастное лицо и попытался скрыться за рукой Линь Цюши, показательно страдая. — Дорогой, если я встану, то упаду в обморок вместе со своим сахаром крови!       — Он меня достал, — Ди Фэйшэн, стоящий за спиной Ли Ляньхуа, редко появлялся в заведении, поскольку чаще всего уходил отсюда не на своих ногах, а уносился на закорках Фан Добина, но нынче он был тут и, кажется, был готов рвать и метать, не то чтобы Жуань Наньчжу его боялся.       — Успокойся, не надо опять больницу Гуаня разносить, — Фан Добин, который и без того жутко бесил Жуань Наньчжу, свобдной рукой вцепился во второго муженька.       — Наньчжу… — Линь Цюши подергал его за руку, и Жуань Наньчжу поднял на него несчастный взгляд: неужели родной муженек его тоже предал?!       — Только посмотрите на этого короля драмы! — Вэнь Кэсин, который просто не мог остаться в стороне от малейших событий, поспешил влезть и сюда, устав наблюдать со стороны и решив подлить масла в огонь. — Да никто вообще в твою беременность не верит, Жуань Наньчжу. Может, тебе с Е Байи поговорить? Говорят, он отличный кукухолог.       — Эй-эй, ладно, не ссорьтесь, — У Се, который к пятому месяцу, кажется, смирился со своим положением, частенько лез, чтобы мирить людей. — Вэнь Кэсин, на вот, лучше орешков поешь, Братец целый пакет мне взял. Я могу уступить тебе, Ли Ляньхуа…       На мгновение казалось, что ситуация вот-вот разрешится, но в коридоре буквально сверкнула молния — убийственные взгляды Чжан Цилина и Ди Фэйшэна встретились. Ладонь Чжан Цилина опустилась на плечо У Се и усадила его обратно.       — Сиди.       Ди Фэйшэн угрожающе втянул воздух ноздрями.       — Дай орешков, У Се, — за спиной Жуань Наньчжу протянулась рука Чу Ваньнина. Разломив в руке арахисовую скорлупу, он высокомерно заметил: — Наньчжу, ты же сам хвалился, что чувствуешь себя так хорошо, что хоть сейчас готов вынести сотню врагов, так чего притворяешься немощным? Все тут знают, что тебе с твоей виртуальной беременностью хоть бы что. Зачем ты вообще ходишь по всем этим анализам и с баночками мочи бегаешь, ведь с твоим телом не происходит никаких изменений? Встань и уступи, едва ли твой муж ровня Ди Фэйшэну и Фан Добину.       Жуань Наньчжу сомневался, что муженьки Ли Ляньхуа устроят драку, а даже если бы они попытались, он бы не позволил Линь Цюши подставиться под их мечи. Стали бы они нападать на него, зная о его положении? А зная о том, что он, не смотря на свое положение, в такой же отличной форме, как и был?       — Я не собираюсь ни с кем драться, — Линь Цюши первым подал голос, примирительно поднимая свободную руку. — Жуань Наньчжу правда беременный, и поскольку раньше доктор Чэнь не имел дела с подобными случаями, он проводит все необходимые анализы, которые сдаете и вы, — он повернулся к Жуань Наньчжу. — Наньчжу, думаю, Ли Ляньхуа и правда нужно сесть, он совсем бледный.       — Я тоже бледный! Вот, смотри! — он зло ткнул себя пальцем в щеку, и Линь Цюши тяжко вздохнул, не отрывая от него сочувствующе-снисходительного взгляда.       Каков наглец! Предатель!       Жуань Наньчжу едва не задохнулся от возмущения. Очередь осуждающе галдела, Вэнь Кэсин не галдел над ухом только потому, что был занят орехами.       — Наньчжу…       Жуань Наньчжу вырвал свою руку из ладони муженька, скрестил руки на груди, скрестил ноги и угнездился в своем кресле еще больше.       — Только бульдозер сдвинет меня с этого места!       — Твоему муженьку сейчас вдарят по темечку!       — Братишка, хоть ты не лезь…       — Ты хуже моего батеньки, упрямый как пень!       — Жуань Наньчжу, я и без А-Фэя тебя могу из этого кресла выкинуть.       — Да пусти, я его сейчас сам выброшу.       — Господин Ди, давайте без рукоприкладства…       В конце концов дверь кабинета распахнулась, и на пороге показалась медсестра А-Цин.       — Чего галдите, как чайки?!       — Ли Ляньхуа плохо, примите его первым, пожалуйста, — Фан Добин моментально среагировал на изменение ситуации и поспешил завести муженька в кабинет.       — Эй, сейчас моя очередь! — Жуань Наньчжу, вскочивший со своего кресла, опоздал — А-Цин захлопнула дверь у него перед лицом.                     — А где Жуань-гэ? — Чэн Цяньли присоединился к Линь Цюши за ранним ужином.       Тот тяжело вздохнул, покосившись на сиротливую миску лапши, стоящую во главе стола.       — Дуется.       — Что случилось? В больнице был беременный красивее его, и ты на него посмотрел? — Чэн Цяньли рассмеялся, но Линь Цюши только уныло хмыкнул.       Это было бы слишком просто. Может, беременность Жуань Наньчжу и не имела таких явных симптомов как у других, но он определенно стал еще более капризным, чем раньше. Поначалу довольный тем, что может создать ребенка на уровне двоичного кода, а не собственного живота, он не переставал невзначай хвастаться своей особенностью и удачливостью, но выбрал не ту аудиторию, и вместо всеобщего восхищения получил совсем противоположную реакцию.              — Они тебе просто завидуют, — для Линь Цюши это было очевидно как день, и он считал, что для Жуань Наньчжу это тоже было очевидно: разве он не этого добивался от других беременных?       — Они считают, что я их обманываю. Стал бы я тратить свое драгоценное время на посиделки в их компании, если бы не был беременным!       Теперь в те вечера, когда Жуань Наньчжу возвращался из больницы, они не занимались сексом, а тратили кучу времени на то, что Жуань Наньчжу злопыхал во тьму спальни, а Линь Цюши пытался его успокоить. Но с каждым разом у него получалось, кажется, все хуже, потому что Жуань Наньчжу в конце концов засыпал неудовлетворенным, злым и обиженным.              — Может, ты просто не будешь с ними спорить? — предложил Линь Цюши после того, как весь вечер слушал, какой бесявый этот Вэнь Кэсин, и смотрел на то, как Жуань Наньчжу мечется по комнате.       Он и представить не мог, что такой умный и холодный человек, как глава Обсидиана, оказавшись в компании беременных уже через несколько недель опустится до уровня торговки, перемывающей кости соседкам.       — Я и не думал! Они первые начинают!       — Ясно… — Линь Цюши тоже не хотел спорить и похлопал по дивану рядом с собой. — Иди ко мне, лучше обнимемся.       Наедине Жуань Наньчжу, как и за дверями раньше, любил напроситься на объятья, ласку и даже жалость, готовый устроить драму, если потребуется, чтобы Линь Цюши почесал его за ушком вместо Каштана, погладил по шерстке и устроил в кольце своих рук на пару часов ничегонеделания.       Однако и это в последнее время перестало работать. Он пыхтел, скрипел зубами, вертелся в руках Линь Цюши и был всем недоволен, изводя себя и домочадцев всякой ерундой.              — Чэнь Фэй, может, у него все-таки гормоны играют и все такое? — Линь Цюши даже поинтересовался у Чэнь Фэя в приватной беседе.       Тот поправил очки и открыл на планшете медицинскую карту Жуань Наньчжу.       — Все физические показатели в норме. Изменения происходят только с плодом — его программа изолирована от Жуань-гэ: ребенок развивается в собственном виртуальном пространстве, как младенец внутри плаценты. Их разумы и тела никак не связаны, кроме того, что Жуань Наньчжу дает ему место для развития на платформе собственного программного кода.       — Ладно, я понял. Значит… он просто капризный.       Он уже хотел уйти, но Чэнь Фэй остановил его.       — Цюши. Я, конечно, не психолог, но вы мои друзья. Жуань-гэ пытается совместить не совместимое в своем поведении и восприятии себя. Если ты что-нибудь с этим не сделаешь, боюсь, будет взрыв.       Не то чтобы сам Линь Цюши этого не понимал… Жуань Наньчжу, по жизни привыкший быть сильным, быть лидером, от чьей оплошности могут зависеть жизни других людей, никак не мог позволить себе слабости, присущие беременным. Да, больше они не ходили за двери, но Жуань Наньчжу все еще был владельцем Обсидиана, он консультировал других, сводил нужных людей друг с другом и продолжал заниматься перемещением игровых предметов и подсказок в этом мире. Они решили, что раз у Жуань Наньчжу пока нет другого дела, почему не продолжать и дальше помогать другим? Забеременеть означало для Жуань Наньчжу потерять свой статус: ну, кто будет всерьез вести дела с человеком, чьи решения могут меняться под влиянием гормонов и дурного настроения… Не говоря уже о том, что случись серьезная ситуация и грози кому-то физическая опасность, им придется справляться самим, а Жуань Наньчжу спасаться за спинами мужа и товарищей.       И тем не менее в душе он, похоже, хотел получить от Линь Цюши и даже окружающих то же, что и другие. Отпустить вожжи контроля, позволить себе улечься под боком муженька и дать остальным решить его проблемы. Линь Цюши думал, что за дверью Жуань Наньчжу шутит и играет, пытаясь цепляться за него или надевая на себя образ хрупкой девушки. Но когда их приключения за дверьми окончились, и он перенес свое поведение в те моменты, когда они находились наедине, Линь Цюши задумался о том, что, наверное, тяжело всегда быть сильным. Где-то нужна и отдушина, так почему бы не найти ее в отношениях. Он вовсе не был против того, чтобы позаботиться о своем капризном муженьке тем более, что сам Линь Цюши уже давно не был новичком ни в дверных делах, ни в любовных.       Так ненавистные Жуань Наньчжу «китообразные» из больницы, даже будучи слабыми и больными, оставались любимыми и окруженными заботой, пока Жуань Наньчжу переживал, что Линь Цюши решит, что он недостаточно красив, чтобы быть самым лучшим для него. Ну, и как объяснить этому дурачку, что Линь Цюши полюбил его не за красоту?              И вот, Линь Цюши так ничего и не смог придумать. Он неоднократно говорил Жуань Наньчжу все, что думал по поводу его странной полунаигранной ревности даже к самому себе, говорил, что для Линь Цюши все равно нет никого милее и любимее Жуань Наньчжу, но это, похоже, было не тем, что нужно. Жуань Наньчжу хотел новых одежек и украшений, хотел поесть необычной еды в ресторане, каких-то странных благовоний и всякой ерунды — Линь Цюши дал ему все, что он хотел, но удовлетворение муженька всегда было недолгим.       Он… Ну, он, пожалуй, не мог вести себя с Жуань Наньчжу так, как вели себя остальные со своими круглыми муженьками. Все-таки Жуань Наньчжу сохранял здоровье и адекватность. Линь Цюши не мог поддержать его принципиальное упрямство, как сегодня, из-за чего и попал в жуткую немилость.       С ним наотрез отказались разговаривать. В машине Жуань Наньчжу делал вид, что Линь Цюши не существует, а дома сразу же ушел к себе в спальню. К себе — а не в их общую комнату. Линь Цюши был наказан тотальным игнором и чувствовал себя виноватым, хотя вроде бы не сделал ничего плохого. Он был уверен, что Наньчжу прекрасно понимает, что неправ, но из вредности не хочет это признать.       Оставалось только взять комнату в осаду. Пусть он и не был обычным беременным, но есть когда-то надо — не мог же Жуань Наньчжу там просидеть целую вечность.       Линь Цюши собрал на поднос еду, которую можно было поесть и холодной, предполагая, что осада будет долгой, и под сочувствующими взглядами остальных поднялся.       — Наньчжу, открой, я принес тебе поесть, — Линь Цюши постучал в дверь, изнутри послышалось какое-то шуршание, но больше ничего. — Ты с обеда ничего не ел, уже восемь вечера, я волнуюсь за тебя.       Когда-то Жуань Наньчжу попросил его больше не подслушивать в особняке, и Линь Цюши честно держал данное слово, но сегодня решил, что безопасность мужа важнее — мало ли что! Так что он прислушался к происходящему внутри. Кажется, Жуань Наньчжу просто лежал на кровати: Линь Цюши слышал его дыхание и тихий шорох простыней.       — Я никуда не уйду, даже если ты не откроешь. Буду сидеть здесь, — он опустился вместе с подносом на пол, прислонился к дверному косяку и скрестил ноги. — Твой Линь-Линь сегодня был плохим мужем, но было бы ложью сказать, что случись все еще раз, я поступил бы по-другому. И ты это знаешь.       Изнутри не доносилось никаких новых звуков.       — Хочешь я поговорю с Чэнь Фэем? Зачем тебе толкаться с остальными в больнице. Будем приходить вместе тогда, когда их не будет.       Послышалось какое-то недовольное фырканье, и Линь Цюши подумал, что едва ли Жуань Наньчжу сбежал бы с «поля боя», поджав хвост, чтобы его обсуждали за спиной. Хоть все это и было сущей глупостью, но раз уж монстров за дверями больше не было, скучающему гению надо было заполнить свои будни хоть какой-то суетой — даже если это глупые склоки с другими беременными.       — Ладно, не буду говорить. Буду всегда ходить с тобой, даже мочу сдавать. Могу даже сдать с тобой за компанию. Скажи, чего ты хочешь? Твой муж все сделает для тебя, — в спальне все еще было тихо, Линь Цюши слышал лишь, что дыхание Жуань Наньчжу стало чаще и тяжелее (он там плачет, что ли? Быть не может!). — Жу-Жу? Ты в порядке?       Линь Цюши поднялся, прислушиваясь внимательнее. Кроме учащенного дыхания ничто не говорило о том, что в комнате что-то не так.       — Жу-Жу?! — Линь Цюши постучал, подергал ручку, чувствуя, как собственное сердце начинает стучать быстрее. — Если ты не откроешь, я выбью эту дверь! Скажи хоть что-нибудь!       Послышался скрип кровати, и босые ноги зашлепали по полу. Линь Цюши вцепился в дверную ручку, чувствуя, что шаги Жуань Наньчжу непривычно тяжелые, словно ему трудно идти.       — Наньчжу! — он в нетерпении заколотил ладонью по двери, боясь, что Жуань Наньчжу передумает ему открывать и свернет в уборную, но замок щелкнул и дверь открылась. — Нань…       Линь Цюши поперхнулся словами, во все глаза таращась на Жуань Наньчжу, на котором не было ничего, кроме трусов и домашнего халата нараспашку. Между белыми полами халата там, где еще с утра был подтянутый пресс теперь выглядывал приличный шестимесячный живот. Линь Цюши поднял пораженный взгляд на лицо муженька, в котором не осталось ни кровинки.       — Теперь достаточно беременный?       Это все, что Жуань Наньчжу успел сказать прежде, чем съехать на пол. Линь Цюши в последний момент успел его подхватить, не давая разбить голову о дверной косяк, и взывая о помощи к сидящим внизу домочадцам.              — Ну, что? — Линь Цюши нервно заламывал пальцы.       Его взгляд метался между белым Жуань Наньчжу, лежащим под одеялом на кровати, и Чэнь Фэем, который уже добрых десять минут прощупывал его пульс и живот и сам таращился на пациента.       — Что? — казалось, Чэнь Фэй вышел из ступора (а Линь Цюши-то думал, что он погружен в сложные думы).       — Что с ним?       — Он беременный.       — Это не новость… Но как?.. — Линь Цюши махнул рукой в сторону живота, который Жуань Наньчжу умудрился вырастить за несколько часов.       — Ну… — Чэнь Фэй снова завис.       — Чэнь Фэй! — Линь Цюши тряхнул его за плечо, и тот наконец ожил.       — Думаю, он просто потратил слишком много энергии на то, чтобы перевести виртуальный плод к физической форме. Что ж, теперь он взаправду материально беременный. Я слышу сердцебиение ребенка и могу прощупать его в матке. Я… поздравляю? — в его голосе было больше вопроса, чем радости, и Линь Цюши понял, что едва ли он добьется чего-то большего от Чэнь Фэя, который, честно говоря, в акушер-программировании разбирался не больше, чем сам Наньчжу. — Будет лучше, если он поест, как проснется.       Чэнь Фэй ушел, чтобы рассказать перепуганным остальным о том, что случилось, а Линь Цюши остался. Он опустился на край кровати и понял, что почти успокоился. Если жизни Жуань Наньчжу ничего не угрожало, то волноваться было не о чем — покормить мужа он уж как-нибудь сможет.       Линь Цюши отвел от его бледного лба спутавшуюся челку, опустил одну ладонь на живот, скрытый под одеялом, второй взял Жуань Наньчжу за руку.       — Жу-Жу, обязательно было себя мучить? — ладонь заскользила, оглаживая теплый холмик. — Теперь тебе придется ковылять вместе с остальными…       — Зато ты можешь его потрогать.       Глаза Жуань Наньчжу были открыты. Хотя он все еще выглядел обессиленным, он внимательно смотрел за выражением лица Линь Цюши, и тот не мог не улыбнуться. Да, теперь он мог потрогать. Это единственное, о чем он сожалел, когда узнал о беременности Жуань Наньчжу: что до момента появления ребенка он не сможет к нему прикасаться физически. Но не такая уж это была плата за то, чтобы Жуань Наньчжу провел эти девять месяцев спокойно и комфортно.       — Можно подумать, я любил бы его и тебя меньше, если бы потерпел еще три месяца, — он наклонился и оставил на прохладных губах мужа легкий поцелуй, чувствуя, что тот тоже улыбается, явно довольный собой.       — Линь-Линь, — в голове Жуань Наньчжу послышались привычные капризные нотки, приправленные томной слабостью.       — М? — Линь Цюши щекотно поводил кончиком носа по его носу.       — Я не могу встать, понесешь меня? Сил нет, голова идет кругом, думаю, я упаду, если встану.       Линь Цюши едва удержался от того, чтобы не укусить за нос этого короля драмы. Вместо этого оставил на его губах кусачий поцелуй, бодро просунул руки ему под плечи и колени и поднял вместе с одеялом. Снизу вверх на него уставились большие невинные глаза — такие можно увидеть только у самых отъявленных обманщиков.       — Теперь тебе придется сопровождать меня в эту дурацкую больницу каждый раз.       — Конечно, — Линь Цюши встряхнул его, удобнее перехватывая на руках, и понес прочь из спальни, в столовую, где собирался хорошо накормить.       — И я буду проходить без очереди…       — Да.       — Место мне будут в автобусе уступать…       — Ты ездишь на машине, Жу-Жу….       — Что-то резко захотелось прокатиться на общественном транспорте.       — Сомневаюсь, что там всем беременным уступают место. Давай лучше я все-таки буду возить тебя на машине туда, куда ты захочешь.       — Ладно, уговорил. Кстати, у нас нет дома копченого мела или устриц в карамели?..              Неделя двадцать первая.              Особняк редко оставался таким пустым. На памяти Линь Цюши такое случалось только на Новый год, когда все разъезжались по домам к своим родным. Нынче же Новым годом или каким-либо праздником и не пахло. Если честно, он немного завидовал остальным и хотел уехать следом за ними, но, конечно же, не мог себе такого позволить.       Все, что ему оставалось, вовремя заказывать доставку продуктов и салфеток, и иногда пить успокоительные, потому что давать что-то Жуань Наньчжу Чэнь Фэй запретил.       — За время виртуальной беременности у него накопилось две тысячи четыреста пятьдесят шесть обновлений, которые он стабильно блокировал, пока не вывел свою беременность на физически уровень. Теперь его гормональная и нервная система за следующие несколько дней претерпят изменения, которые проходили бы в норме шесть месяцев. Поздра… В смысле, сочувствую, — сказал Чэнь Фэй и похлопал Линь Цюши по плечу.       — Две тысячи обновлений? — Линь Цюши пробормотал цифру себе под нос и повернулся к Жуань Наньчжу.       Тот сидел на диване в гостиной в пижаме, закутавшись в плед, и второй час в голос рыдал над ведром мороженого. Раз в пару минут Линь Цюши подавал ему салфетку, так что мусорное ведро, которое принес И Маньмань уже доверху заполнилось мокрой бумагой.       — Жу-Жу? — Линь Цюши стер с его красной щеки слезу, но ее место тут же заняла другая. — И сколько обновлений ты совершил с момента… как все это началось? С позавчера…       Жуань Наньчжу обернулся к нему со вселенским страданием на лице. Глядя на его горе, можно было подумать, что точно кто-то умер. С трудом сдерживая всхлипы, он выдавил из себя:       — Четыре.       Линь Цюши нервно сглотнул. Жуань Наньчжу опустил взгляд в свое ведро и разрыдался пуще прежнего:       — Зефирки…       — Что?       — Кончились зефирки…       — О, боже… — Линь Цюши попытался отобрать пластик, из которого муж черпал растаявшую сладость и туда же лил горючие слезы, но столкнулся с сопротивлением:       — Нет, я еще не доел! Не отбирай у беременного! Скряга! Скупердяй! Жалко для муженька мороженого!       — Ешь-ешь, ничего не жалко, еще сейчас принесу, — Линь Цюши поднялся, но был тут же остановлен.       — Нет, не уходи, я боюсь есть один! Вдруг я подавлюсь и умру! — Жуань Наньчжу вцепился в Цюши и в мороженое, и тому пришлось сесть обратно, обнять муженька и его сладкое ведро.       На третий день у Линь Цюши уже болела голова. Еще никто на памяти Линь Цюши не превращался в одночасье из адекватного человека в бесконечное производство слез и соплей. Поначалу Линь Цюши не понял, что случилось, решив, что из-за резкого перехода на физический уровень беременности у Жуань Наньчжу случился нервный срыв или что-то подобное. Но когда тот не прекратил истерить до конца дня, и на следующий день, и на третий — стало ясно, что дело серьезное.       — Он запустил обновления, и теперь они идут одно за другим. Навряд ли тут можно что-то сделать, только ждать остается. Иначе он может зависнуть, — заключил Чэнь Фэй.       Поскольку из лекарств Жуань Наньчжу можно было только чай, Линь Цюши попытался споить ему все успокоительные травяные настои, но из эффектов получил только то, что муженек продолжал рыдать, но теперь не помнил из-за чего рыдал. Впрочем, это было не так уж и важно.       Линь Цюши сначала спрашивал о причинах, но услышав что-то вроде:       — Цветы слишком красивые…       — Жалко песика…       — Помидорке тоже больно, когда ты ее режешь…       — Я сам хотел выбросить салфетку в мусорку…       — Этим часам, наверное, тяжело столько тикать…       — Солнышко так ярко светит…       Решил больше не уточнять. Жуань Наньчжу рыдал над всем, и над всеми тоже. Поэтому домочадцы быстро слиняли кто куда, покинув эту обитель скорби, не желая слушать о том, что лапшу стоит съедать сразу всю, чтобы оставшиеся в тарелке лапшичины не скучали по тем, что уже оказались в желудке.       Чэн Цяньли, остававшийся в особняке последним, потому что ждал возвращения брата, все еще подходил к Жуань Наньчжу, пытаясь его утешить. И Линь Цюши был ему благодарен, что тот хоть на десять минут готов был принять удар чужой истерики на себя.       — Жуань-гэ, все будет хорошо. Ты красавчик, Линь Цюши тебя любит, скоро у вас родится ребенок. Не плачь над лапшой и зефирками, они того не стоят, — он даже осмелился погладить Жуань Наньчжу по голове, и тот уставился на него огромными глазами, полными слез и благодарности.       — Цяньли, ты такой хороший мальчик. Иди ко мне, я тебя обниму.       Чэн Цаньли попытался сбежать, но был пойман и насильно втянут в смертельную ловушку. Жуань Наньчжу уткнулся ему в плечо и продолжил что-то бормотать, обильно смачивая рубашку Чэн Цяньли слезами.       — А все уже уехали? — неловко похлопывая Жуань Наньчжу по сине, Чэн Цяньли обнаружил, что в особняке никого.       — Да, все просто переживают, что когда Наньчжу придет в себя, то решит убрать свидетелей своего позора…       Чэн Цяньли испуганно ткнул пальцем себе в лицо.       — Не переживай, тебя он не тронет, — утешил его Линь Цюши, на самом деле не уверенный, как поведет себя муженек после того, как его отпустит.       Прощальные объятья явно затягивались, и Линь Цюши пришлось оттаскивать муженька, чтобы дать младшему близнецу шанс улизнуть прочь. Тот помахал им на прощанье рукой и был таков.       Особняк погрузился бы в тишину, если бы Жуань Наньчжу не продолжал страдальчески всхлипывать у Линь Цюши на плече. Тот тяжело вздохнул, устроил его поудобнее, позволив обрыдать теперь свою рубашку, и утешительно погладил по спине, баюкая в своих объятьях.       — Мой бедный Жу-Жу, твой муж будет рядом, пока тебе не станет лучше.       — Линь-Линь… — чтобы Жуань Наньчжу ни собирался сказать, оно потонуло в его горьких слезах, и Линь Цюши поцеловал его во всклокоченную макушку, чувствуя, как головная боль наливается синяками под собственными глазами.       Линь Цюши подумал, что теперь понимает, почему мужья тех «китообразных» выглядели такими заебанными.       Наконец Жуань Наньчжу с трудом справился с приступом истерики, чтобы между всхлипами выдавить из себя:       — Этот Вэнь Кэсин… Я убью его… Убью…       Пришлось проглотить слова «я же тебе говорил» и набраться бесконечного мужниного терпения. Ну, что взять в беременного в конце концов? Не важно, виртуально или реально.       — Твой муженек поможет тебе выбрать орудие убийства.       В ответ послышались усиленные рыдания:       — Линь-Линь самый лучший…       — Никому не позволено обижать моего Жу-Жу и нашего ребенка. Не плачь, твой муженек всегда будет на твоей стороне.              Через пару недель Жуань Наньчжу наконец обновился и пришел в себя. Вэнь Кэсин остался жив и невредим, потому что Жуань Наньчжу оказался слишком доволен тем, что его муженек теперь таскался за ним по пятам, следил за каждым его чихом, подавал ему в постель все эксклюзивное кушанье, которое он запрашивал, отбивал ему лучший стул в любой очереди и носил вместо него баночки с мочой на анализ. Таким образом король драмы был полностью удовлетворен и вспомнил о последствиях, только когда Чэнь Фэй заявил, что теперь его лечащий врач Гуань Хэмэн, потому что Чэнь Фэй умеет принимать только виртуальные роды, а Гуань Хэмэн — реальные. И теперь Жуань Наньчжу придется рожать со всеми атрибутами физических родов.       И пока он сидел в коридоре с лицом лица, к нему подошел Вэнь Кэсин:       — Знаешь, рожать это пиздец. Хочешь расскажу тебе в подробностях?       Однако в этот момент мимо проходил Фан Добин. Увидев Вэнь Кэсина, он поспешил заманить его прочь пельменями, и рассказал Линь Цюши о прошлой жертве его историй . Вот так Вэнь Кэсин не смог просветить еще одного человека относительно родов.       — А что это с У Се? — спросил Жуань Наньчжу, проходя мимо зависшего У Се.       — А его похоже успели просветить… — пробормотал Линь Цюши.       — Просветить относительно чего?..       — Ничего-ничего, пошли. Тебя дома ждет селедка под мороженым, любимый.