Человечность?

Трава слегка щекотала нос. Становилось постепенно жарко. Слишком жарко. Интересно, а… А где я вообще? Нужно открыть глаза. Просто открыть глаза. Ну же. — Твою…! Резкий свет ударил так, будто кто-то решил выжечь мне сетчатку. Пришлось тут же зажмуриться. Ощущение было такое, словно я внезапно проснулся посреди лета, лежа на каком-нибудь пикнике. Хотя… что за глупость? Я никогда не ходил на пикники. Мне рассказывали, конечно. Правда, по-моему, там не принято терять сознание. Но ладно, попытка — не пытка. Со второго раза глаза удалось приоткрыть. Они всё ещё ныли и отчаянно сопротивлялись свету, но теперь я хотя бы различал размытые очертания окружающего мира. Контуры, тени, движение воздуха… или того, что я принимал за воздух. Я огляделся — и тут же пожалел, что вообще проснулся. Поле. Огромное, широкое, залитое солнцем летнее поле. — Нет… — выдохнул я. У меня дома зима. Самая настоящая, мерзкая, со слякотью и холодом. Какое, к чёрту, лето? Я несколько раз моргнул, надеясь, что картинка исчезнет. Не исчезла. Поле никуда не делось. И тут меня накрыло осознание. Стоп. Нет. Нет-нет-нет. Это не моё тело. Руки — другие. Моложе. Крепче. Кожа гладкая, без привычных мелких болячек. Дышать было неожиданно легко, свободно. Так не бывает после десяти с лишним лет курения. Просто не должно быть. Я попытался подняться, опереться на локти, но тело подвело — равновесие исчезло, и я тут же рухнул обратно в траву. — Чё за?.. Я посмотрел вниз. Ноги были… слишком волосатыми. Это уже само по себе настораживало. Но хуже было другое. Копыта. Настоящие. Чёртовы. Копыта. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я резко ощупал себя, словно надеялся, что всё это — галлюцинация. Одежда была чужой, грубой, явно не из моего гардероба. Под пальцами нащупались бинты — свежие или старые, я не понял. А потом рука наткнулась на что-то твёрдое. Клинок. Я вытащил его и уставился, забыв дышать. Это был нож — красивый, странный. Лезвие, казалось, было выточено из большого клыка, отполированного до мягкого, почти молочного блеска. Рукоять — деревянная, из материала, похожего на акацию: тёплая, шероховатая, идеально ложащаяся в ладонь. На краю была аккуратная гравировка: слово «Оникс» и рядом — какой-то иероглиф. Китайский? Или просто похожий на китайский. Я сглотнул. Мне нужно было подняться на ноги, но непривычные ощущения собственного тела полностью сбивали с толку. Я был не то что не способен встать — я даже не мог перестать панически оглядываться по сторонам, словно ожидал, что мир в любой момент нападёт на меня сам. И вдруг в голове мелькнула мысль. Странная. Холодная. Почти чужая. Как меня зовут? Меня словно ударили. Я забыл своё чёртово имя. Не просто не мог его вспомнить — его будто никогда и не существовало. При этом последние моменты прошлой жизни стояли перед глазами с пугающей ясностью. Ванная в отеле. Белый кафель. Горсть снотворного. Передоз. Тошнота, желание блевануть, слабость в теле. А потом — круговорот красок, бесконечный и ослепительный. Это… то, что называют перерождением? Но разве я не должен был родиться младенцем? Почему вместо этого я очнулся взрослым мужиком с бизоньими ногами и копытами? Как бы то ни было, лежать здесь вечно нельзя. Нужно было хотя бы попытаться встать. Неизвестно, какие твари водятся в этих местах ночью, и идея провести её беспомощно распластавшись на траве казалась откровенно паршивой. Кряхтя и пыхтя, цепляясь за землю и собственное упрямство, я всё-таки поднялся. Первый шаг дался с трудом — тело повело в сторону, я покачнулся, но каким-то чудом удержал равновесие. Второй шаг вышел увереннее. Потом ещё один. И ещё. Через пару минут я уже мог идти, не спотыкаясь на каждом движении. А спустя какое-то время — даже бегать. Бегать быстро. Удивительно быстро. И при этом не задыхаться от каждого шага, как раньше. Это тело было сильным. Выносливым. Слишком хорошим, чтобы быть моим. Я не знал, куда иду. И, если честно, не знал зачем. Но понимал одно — мне нужно двигаться. Найти хотя бы временное убежище. По дороге мне попадались белки, скачущие между деревьями, и даже одинокая косуля, мелькнувшая среди стволов. Если здесь есть животные, значит, должна быть и разумная жизнь. Я очень на это надеялся. Оставаться наедине с неизвестным миром, одним кинжалом и надвигающейся ночью было худшей идеей из всех возможных. Местность постепенно менялась. Это был лесистый регион: огромные вечнозелёные и лиственные деревья нависали своими кронами над долиной, в которую я спустился. Поле осталось позади, а я оказался в чём-то похожем на ущелье. Вокруг поднимались небольшие горы — выше холмов, но ещё не настоящие вершины. Их склоны густо покрывали массивы леса, создавая ощущение древней, нетронутой силы. Масштаб был ошеломляющим. Красота — почти нереальной. Я бы с радостью остался здесь, просто сел на землю, слушал пение птиц и смотрел, как свет играет в листве. Но солнце не стояло на месте. Оно медленно, но неумолимо опускалось за горизонт. И мне нужно было спешить. Ночь в этом мире обещала быть опасной.