разговор двоих
20 февраля 2026 г., 09:37
Ночь снова накрыла лес тяжёлым холодом. Снег поскрипывал под лапами, звёзды светили слишком ярко, будто подслушивали.
Кленовница стояла на знакомом пригорке. Она не пряталась. Не скрывалась. Просто ждала.
Майлер вышел из тени, щуплый чёрно-белый силуэт на фоне снега.
— Ты знала, что я приду, — сказал он негромко.
— Конечно знала, — спокойно ответила она. — Ты всегда приходишь.
Он фыркнул тихо, но не стал спорить.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Без неловкости. Без отвода взгляда.
— Я думала, — начала Кленовница сразу, без обходных путей, — если дать бессмертие Кленовице, она будет в безопасности. Навсегда.
Майлер сел напротив неё.
— В безопасности от смерти. Но не от одиночества.
— Не все боятся одиночества, — резко ответила она.
— А ты?
Вопрос прозвучал спокойно.
Кленовница не отвела взгляд.
— Я боюсь потерять тех, за кого отвечаю, — твёрдо сказала она. — И если у меня есть способ это предотвратить, я обязана хотя бы подумать.
— А если ты дашь этот дар не тому?
— Я не ошибаюсь в таких вещах.
— Все ошибаются, — мягко сказал Майлер.
Она шагнула ближе.
— Ты думаешь, я не понимаю цену? Думаешь, я легкомысленно к этому отношусь?
Её янтарные глаза вспыхнули в темноте.
— Я каждую ночь представляю, как она остаётся одна среди тех, кто стареет и уходит. Представляю, как она смотрит на меня — и не понимает, почему я решила за неё.
Голос стал ниже. Тише.
— И всё равно думаю об этом.
Майлер поднялся. Теперь расстояния между ними почти не осталось.
— Тогда дело не только в клятве, — сказал он.
Она усмехнулась.
— Ты опять начинаешь.
— Нет. Я просто говорю, что ты смотришь на неё… и на меня… не как на обязанность.
Ветер прошёлся между ними, но они не отступили.
Кленовница выдохнула.
— Ты слишком многое понимаешь для бродяги.
— А ты слишком многое скрываешь для кошки, которая якобы не в племени.
Она тихо рассмеялась. Настояще. Без напряжения.
И вдруг их плечи снова соприкоснулись. Уже не случайно.
— Если однажды мне придётся выбирать… — сказала она медленно, — я не хочу делать это в одиночку.
Это было не признание.
Но почти.
Майлер не отвёл взгляда.
— Тогда не делай.
Тишина между ними стала другой. Тёплой. Не тяжёлой.
Кленовница впервые не смотрела в сторону лагеря. Не проверяла, где Кленовица. Не считала опасности.
Она смотрела на него.
И не отводила взгляд.
