В рай не пускают с травмами

Купер стоял возле зеркала и поправлял воротник безупречно белой рубашки. Поправил прядь, выбившуюся из безупречной укладки. Засунул руку в карман безупречно сидящих на нём серых блюд. Всё было б е з у п р е ч н о. Он вздохнул и прикрыл глаза. Последние две недели были как в тумане. После того разговора с Джеммой он больше не связывался. Она тоже не звонила. Не напоминала о дате, не спрашивала, будет ли он. Она словно знала, что одного его согласия достаточно. Хотя почему словно? Она ведь действительно знала его. Единственная из ныне живущих. И он знал её. За это время Теодор немного обжил свою квартиру. Ему казалось, что теперь там могут быть гости. Или, если точнее, одна гостья. Появились стулья, диван. Он даже задумался о мини-баре. В холодильнике начали появляться продукты. Словно один-единственный разговор изменил что-то. Словно сосущая пустота внутри... Нет, не исчезла. Но позволила чему-то новому быть рядом с ней. Не заполняя, не прогоняя, лишь признавая и разделяя. Он купил костюм, рубашку. Почему-то ему хотелось быть в новом. Будто вся его старая одежда носила на себе следы трагедии, которые он впервые за полгода не хотел нести с собой. Никто не обещал, что будет легко. Но сейчас ему захотелось попробовать. Узнать, есть ли жизнь там, за границами его боли. В конце концов, Брайан бы хотел этого. Чтобы Тедди попробовал. Выдохнув, Купер вышел на улицу. Церковь, в которой проходила церемония, была в паре кварталов от его отеля. В запасе было ещё около часа, поэтому он решил пройтись. Было солнечно. Вокруг куда-то спешили люди. Вот смеющаяся девушка объясняет что-то по телефону. Вот хмурый мужчина сосредоточенно пробирается к какому-то офисному зданию. Вот подростки заваливаются в фастфудную. Жизнь продолжается. За углом показалась церковь. Вокруг не было почти никого. На парковке всего пару машин. А у входа виднеется яркое красное пятно. Джемма. Он как-то сразу понял, что это именно она, хотя, конечно, с такого расстояния разглядеть человека было практически невозможно. Он не вздрогнул. Не замедлился, не пошёл быстрее. Просто продолжил путь. Подойдя ближе, Купер убедился, что это действительно Джемма. Она стояла к нему спиной и что-то доказывала пожилому мужчине напротив, активно жестикулируя. Длинное красное платье, высокие каблуки и волосы в беспорядке. Уголок губ Теодора невольно дёрнулся вверх. Джемма оставалась собой. Всегда. Было в ней что-то... Что-то, что тянуло и раздражало Купера одновременно. Он подошёл достаточно близко, чтобы услышать шипение Джеммы: — Я знаю, что вы не её отец! Но вы заменили ей семью, были с ней, когда не было больше никого. Для неё это важно, она хочет традиционную церемонию. Поверьте, я бы с радостью провела её сама, но это будет... — Джемма неопределённо повела рукой — Ну, вы понимаете. Чарльз, мы же договаривались! Кажется, ещё чуть-чуть и она взорвётся. Купер бесшумно подошёл к спорящим и сказал: — Лучше вам уступить ей. Просто поверьте. Джемма замерла на долю секунды. А потом махнула в сторону Теодора, не поворачиваясь в его сторону, не разрывая зрительного контакта с Чарльзом и воскликнула: — Вот! Чарльз, мы же договорились? Послушайте Купера. Мужчина вздохнул и коротко кивнул, видимо, поняв, что с Джеммой спорить бесполезно. А после протянул руку Теодору: — Чарльз Браун, приятно познакомиться. А вы — Теодор Купер? Джемма рассказывала о вас. Купер ответил на рукопожатие и кивнул: — Да, и мне. — Что ж, я оставлю вас, пойду обрадую Мэйс, что её сестра добилась своего. — Идите-идите, Чарльз. И только попробуйте отказаться снова! — Джемма буквально затолкала мужчину в церковь и, наконец-то, повернулась к Теодору. — Ну привет, Купер. — прямой, открытый взгляд. Без нервозности, без осуждения или каких-либо других эмоций. Разве что.. Лёгкий интерес? Теодор и узнавал и не узнавал Роген. Её непробиваемая уверенность будто укоренилась, стала ещё основательнее. Казалось, теперь ничто не сможет сломить её. Она открыта этому миру и готова взять от него всё, что захочет. — Роген. — он кивнул. — Отлично выглядишь. — и это была чистая правда. — Ты тоже ничего — она поиграла бровями и взяла Теодора под локоть, от чего он невольно вздрогнул — Но, милый, у нас нет времени на обмен любезностями. Моя сестра готовится стать самой счастливой замужней женщиной в нашей семье. И будь я проклята, если пропущу это. Так что пошли, разговоры позже. — Она открыла дверь — И, Купер. — Да? — Спасибо, что приехал.

***

Джемма очнулась и увидела себя как бы со стороны. Вот она берёт Купера под руку и заходит в церковь. Дверь закрывается, а Роген пытается переварить увиденное. Снова этот сон. Она бы даже подумала, что это реальность — настолько реальны были ощущения. И знания. Она помнила, как 2 месяца назад нашла Мэйси. Как боялась подойти и заговорить, а потом просто бросилась в её распахнутые объятия. Она так изменилась, она стала такой... Сильной. И в то же время осталась её Мэйси. Джемма ощутила щемящее напряжение в груди. От того, что это всё было не правдой. Внутри головы зашуршал бесполый голос. — Это не ложь. Это один из вариантов, как всё могло быть. Как бы всё сложилось, не загорись в больнице проводка или потуши они огонь быстрее. В нашей реальности Мэйси ты уже не найдёшь. Её нет. Ты ведь и сама догадывалась? Джемма не вздрогнула. Не заплакала. Не утонула в отчаянье и боли. Она действительно догадывалась. Знала, что такое возможно. Была почти уверена, что, будь Мэйси жива, они бы нашли хоть что-то. Роген было важно узнать правду. Прийти в гости или на могилу. Но знать. Знать наверняка. Она глубоко вдохнула. Мэйси больше нет. Могла ли Джемма что-то изменить? Был ли шанс на спасание, не сбеги она тогда? Она посмотрела на церковь, на окна, в которых было видно как Чарльз вёл под руку прекрасную невесту в сером платье, а Джемма.. Другая Джемма сидела, всё так же держа под руку Купера. У них, у этих людей где-то... В другой реальности? Был шанс. Шанс быть счастливыми. Шанс приходить в гости к друг другу. Вместе растить детей? Стать... Семьёй? Такой, какой у них с Мэйси никогда не было. Одинокая слеза всё же прочертила дорожку по щеке Роген. Она выдохнула и мысленно задала вопрос. — Это и есть твоя проверка? Хочешь сломить меня? Посмотреть, что я сделаю? — Не совсем. — голос звучал почти безжизненно. Будто ему на самом деле было всё равно, что сделает Роген. — Я пришёл дать тебе выбор. Остаться здесь, слиться с этой, как ты считаешь, «другой Джеммой». Или вернуться назад. Я покажу тебе могилу Мэйси. Ты будешь знать, где она покоится. Приходить к ней. — И в чём подвох? — Джемма чувствовала, что что-то не так. Слишком просто. Словно она в любом случае оказывается в выигрыше. Просто в одном случае этот выигрыш едва окупает стоимость билета, а в другом — гарантирует беззаботную жизнь до самой старости. — Подвоха нет. Но той тебе, что осталась в лесу, придётся убить Купера. Прекратить его страдания. После этого то твоё тело тоже умрёт. Ты останешься тут, с «другим Купером» и Мэйси. А этот Купер обретёт покой. Он даже не будет сопротивляться. Он уже принял решение. Джемма задумалась. Какая-то часть её, та, старая, что привыкла убегать, очень хотела сдаться. Остаться здесь, в этой идеальной вселенной, где все могут быть счастливы. Тут у них есть шанс. Купер приехал, значит, хотел выйти на контакт. Это уже половина победы. Мэйси вот-вот выйдет замуж. Всё это было... Так заманчиво. Всё то же, лишь одна маленькая деталь — отсутствие пожара. Снова пожар. А другая часть кричала, что здесь что-то не чисто, что надо возвращаться к Куперу, найти могилу Мэйси, посмотреть своему страху в глаза и осознать последствия принятых решений. Прошлого не изменить, но будущее. Может, оно не будет таким радужным как здесь, но, всё же, будет. Купер пошёл с ней, направлял, не задавал лишних вопросов, не сдал в бюро. Хотя Джемма была уверена, что после истории с Самайном он так и сделает. Не даст повторить ей своих ошибок. В конце концов, неопределённый статус Плетёного вовсе не означал, что риска для окружающих нет. Слишком мало информации, слишком мало контактов. Вдох. Выдох. Решение принято. Голос в голове прошуршал: — Да будет так.

***

Купер приготовился принять неизбежное, но внезапно время будто замедлилось и он услышал новый вопрос: — А готов ли ты ради неё жить? Фигура на поле начала терять человеческие очертания. Одежда пропала, тело забугрилось, потеряло форму. Перед ним появилось нечто, сплетённое словно из тысячи лоз и лиан. Какие-то части были живые, точно росли прямо из-под земли, другие — сухие, будто выжженные палящим солнцем. В этом плетёном месиве угадывались руки, ноги, даже голова. Только без лица, как у манекена в магазине. — Быстрей, Тедди. У тебя пара секунд, да или нет? Фигура разрасталась, Купер закрыл глаза и заглянул куда-то внутрь себя, в пустоту. Она больше росла. Замерла и успокоилась в тот момент, когда Роген ступила на порог его квартиры с пакетом еды. Что-то изменилось. И Теодор был готов узнать, что. Ответа не прозвучало, но время вдруг вернуло свой привычный ход. Хватка на горле ослабла, Роген сделала судорожный вдох и отпустила Купера. Он открыл глаза. Плетёный улыбался. — Поздравляю, вы прошли. Сожгите меня, пепел укажет направление. Роген знает к чему. До рассвета 10 минут, поспешите. Не сговариваясь, Джемма и Теодор побежали к Плетёному. Роген достала фляжку и вылила на сухие части. Чиркнула зажигалка. Вспыхнул огонь. Они отошли на пару шагов и заворожённо смотрели на пламя. Джемма хотела рассказать ему всё. Купер хотел выслушать. Кончики пальцев их рук тянулись друг к другу, но так и не встретились, замерли в паре миллиметров. Каждый думал о своём. Говорить до восхода они так и не решились. Когда последние искры потухли, поляна освещалась рассеянным солнечным светом. Джемма села на корточки и внимательно посмотрела на следы, оставшиеся после костра. Стрелка, сгоревший дом, дерево? — Купер, у тебя с собой телефон? Открой-ка карту. Он протянул ей мобильник. Она долго что-то рассматривала, увеличивала, меняла режимы. Он молчал. Наблюдал. — Есть! Поехали.

***

Спустя несколько часов и два стакана отвратительного кофе с местной заправки Джемма и Купер исследовали кладбище. — Мэйси, Максин, Макс. Ищи похожие имена. Купер только кивнул. Где-то через 20 минут он заметил, что Джемма стоит на коленях перед могилой и проводит рукой по табличке, пытаясь счистить налипшую грязь. Теодор отошёл к ближайшему дереву, не мешая Роген. Она не плакала, не смотрела пустыми глазами на табличку, понимая, что уже ничего не сделаешь, как это было с ним, когда он первый раз пришёл на могилу Суини. Она что-то говорила. Бодро, активно жестикулируя. Словно встретилась со старым другом и спешит рассказать ему о последних новостях. Было в этом что-то неправильное. Хотя... Купер был рад. Рад, что она не сломалась. Осталась собой. Он отвернулся и посмотрел на город, раскинувшийся за ограждением. Мысли исчезли, в голове была блаженная тишина. Было что-то невероятно успокаивающее на этом полупустом, забытом кладбище. — Пошли, Купер. Мне ещё брать билеты до дома. Он обернулся. Посмотрел на неё. Глаза покраснели, но слез не было. Синяки от бессонной ночи. Взъерошенные волосы. Усталость читалась в каждом движении и вздохе. Оттолкнувшись от дерева, он сказал: — Нет, Роген. Сегодня ты останешься у меня. Отдохнёшь, выспишься. А завтра мы поговорим. И, если захочешь, уедешь. Джемма не спорила. В усталых глаза мелькнула тень... Благодарности? Или чего-то ещё. — Ладно, Купер. Мы действительно задолжали друг другу хотя бы один честный разговор.