Наше первое лето

      Осаму искренне ненавидел то, как быстро идёт время. Ведь что бы мы ни делали, нам никогда не удастся удержать дорогих сердцу людей подле себя. И это касается как друзей, так и родственников. Мы почти никогда не уверены в завтрашнем дне и не знаем, что на этот раз нам преподнесёт озорница-судьба, хотя не то чтобы шатен в неё верил.       Ну не может он смириться с тем, что кому-то везёт больше просто "потому что". И нет, Осаму ни в коем случае не жалуется. Он действительно рад тому, что у него есть очаровательный брат, прекрасная мама, да и друзьями он не обделён. Но говоря фразу "могло быть хуже", нужно не забывать, что и лучше-то тоже могло быть.       Никто не готовил Дазая к ужасной гибели отца, что оставила на нём и моральные, и физические шрамы. Конечно же ему никто и никогда не говорил, как на самом деле больно ранят сердце слёзы каждого члена твоей семьи. И уж тем более никто не предупреждал о том, что в одну самую обычную прогулку ему придётся держать на руках задыхающегося брата.       Он также никогда не думал, что его обожаемая бабушка столкнётся с серьёзными проблемами по части здоровья в сравнительно небольшом возрасте. Ей всего-то чуть больше шестидесяти — считай, ещё пол жизни впереди. Но здесь ничегошеньки нельзя сделать.       Конкретно из-за этого Осаму так ненавидит скоротечность времени. Да, Йоко обследуют и назначат лечение по необходимости, но напрямую Дазай с этой проблемой помочь не в силах, именно поэтому так грустно и обидно. Единственное, что ему остаётся — ждать и надеяться на лучшее, а пока что он будет помогать по хозяйству столько, сколько сможет.       В деревне он не был с прошлого лета. Дорога на автобусе со всеми пересадками заняла всего два с половиной часа, но даже так, по ощущениям, они длились целую вечность. Выйдя из общественного транспорта, юноша сразу же вдохнул свежий воздух. Да уж в городе такого точно нет. На нём была обычная белая футболка без всяких надписей и рисунков, тёмно-синие шорты и милая панама, что выбирал для него Кью. Этот август обещает быть очень жарким, и даже сейчас, рано утром, солнце уже начинало греть землю и воздух. Так что редкий прохладный ветерок становится для него единственным спасением.       Но тут к Дазаю приходит осознание: он на остановке не один. Всего в двух шагах от него сидел рыжий юноша примерно его возраста. Он смотрел что-то в телефоне, не обращая ни на кого внимание. И хоть его поза была вполне непринуждённой и спокойной, в воздухе повисло, хорошо заметное Дазаем, напряжение. Немного пыльная подошва кроссовок нервно ударялась о землю, выдавая нетерпение или раздражение. А рыжие волосы находились в неком беспорядке, словно горячие языки пламени, норовящие поджечь всё вокруг.       Осаму потребовалось уйма сил, чтобы наконец-то оторвать взгляд от этого незнакомца. И вообще что на него это вдруг нашло? Шатен так долго и упорно смотрел на абсолютно рандомного парня, что ему самому стало интересно, как он в нём дыру не прожёг. Под лавкой, на которой сидел юноша, лежал чемодан. Может он тоже приезжий? В этой местности ходит только один автобус, двери которого ещё минуту назад закрылись за спиной Дазая. Значит он приехал сюда на предыдущем. Но почему тогда этот парень сидит здесь совсем один? Хотя чего Осаму париться по этому поводу? Ну сидит и сидит, чёрт с ним, может ждёт кого-то.       Ладно, он уже в деревне и с минуты на минуту будет сидеть дома у бабушки и, вероятнее всего, есть её стряпню. Так что с громоздким рюкзаком на плечах и большой дорожной сумкой в руке Осаму думал, зайти ли ему в магазин, чтобы порадовать бабушку чем-нибудь вкусным. Ему уже не терпелось повидаться с любимой оба-чан да и с сумками тащиться в небольшой супермаркет такая себе идея. Но ему намного сильнее хотелось сделать сюрприз. Увидеть улыбку на её лице. Порадовать не только своим приездом, но и чем-то вкусненьким. Так что решено. Он идёт в магазин.       Деревушка здесь совсем маленькая — один магазинчик на всю округу, но и его вполне хватало. Хоть он и не выделялся чем-то особенным, всё равно выглядел очень уютно и в то же время современно.       Сумки деть было некуда, поэтому Осаму не стал что-либо выдумывать и пошёл прямо с ними. Пустующая стоянка, пару велосипедов у входа и небольшие клумбы с пёстрыми цветами навевали воспоминания. Сколько Дазай себя помнил, они с мамой и Кью каждое лето проводили здесь. И то, сколько раз он заходил в этот магазин даже сам бог не знает. Стоило юноше подойти к небольшому порогу с невысокими ступенями, как автоматическая дверь открылась, пропуская внутрь нового клиента. В помещении было прохладно и свежо. Для летней жары самое то.       — Добро пожаловать! — тут же поприветствовал дружелюбный голос продавщицы. — Ох, да это же Осаму. Давно тебя не видела. А как подрос-то! — тут же затараторила женщина, бегая по нему глазами.       — Здравствуйте, тётушка Микки. И правда давно не виделись. Вы всё ещё здесь совсем одна работаете?       — Ох, Осаму-кун, одна, одна... Дочь в городе, зять помогает, когда может, но по большей части я тут сама со всем справляюсь. А кому ещё работать-то? Молодежь вся в город разъехалась, — без остановки рассказывала Микки, но несмотря на спешный темп, было слышно её небольшую тоску, мелькающую в голосе. Она очень одинока, и её почти не навещают родственники, однако женщина всегда оставалась той самой "жизнерадостной тётей, стоящей за прилавком". В какой-то степени Осаму даже восхищался её стойкости. — Слушай, я тут слышала, к Садако-сан приедет внук примерно твоего возраста. В нашей-то деревушке совсем скучно одному будет, а так, глядишь и подружитесь. Правда она постоянно жалуется на его характер и вечные ссоры. Но ты не переживай! Я уверена, как-нибудь да найдёте общий язык — ровесники ведь!       И тут Осаму вспомнил того хмурого незнакомца, которого он прожигал взглядом всего пару минут назад.       "Кроме меня в деревню не приезжают другие подростки. Значит тот парень на остановке — и есть приехавший внук тётушки Садако?"       — Осаму-кун, с сумками тяжело наверное. Не буду тебя задерживать. Хотел купить что-то для бабушки? В последнее время она очень часто берёт анпан. У нас появились с новыми вкусами, — она указала рукой на полки с хлебобулочными изделиями, где как раз-таки и лежали те самые булочки. — вот эти она ещё не пробовала.       Дазай выбрал две — для себя и бабушки. Хоть он и не был ярым любителем сладкого, анпан, что привозят в этот магазинчик, и правда очень вкусный.       Осаму хотел бы уже поскорее со всем закончить, но одна мысль всё никак не давала ему покоя, из-за чего взгляд всё продолжал метаться по магазинчику в поисках чего-то. В конце концов он остановился на большой морозилке.

***

      Рыжеволосый юноша всё продолжал буравить телефон своими голубыми глазами. Он ненавидел. Ненавидел всё, что привело его в это место или хоть как-то связанное с этим. Ненавидел учителей, себя, никому ненужные и заваленные им экзамены, родителей, что выдумали ему наказание прямо на ходу, и сорванные планы на летние каникулы.       Он был переполнен яростью и обидой. Предвзятое отношение от учителей бралось, конечно же, не из пустого места — в школе часто происходили перепалки с его участием, да и спокойным характером он был явно обделён. Но это всё абсолютно неважно, ведь задача взрослых — обучать, а не пускать всё на самотёк. Сначала Чуя и сам во всём хорошо разбирался, однако когда это время прошло, ему всё же понадобилась помощь учителей. Он и сейчас прекрасно помнит эти невыносимые взгляды, что упирались в него, как иглы. Такие учителя просто напросто отказывались объяснять повторно, а даже если и соглашались, говорили ещё более непонятно, чем на уроке. Да, он сам виноват, что слушал недостаточно внимательно, но ведь он действительно старался быть хорошим учеником.       Друзей у него было немного, да и к тому же они были на год младше — даже при большом желании им вряд ли бы удалось помочь ему. Приходилось потеть над учебниками самостоятельно, стараясь по крупицам собрать всю информацию воедино. Но плодов его усердной работы не было видно ни через неделю, ни через месяц. Даже по окончании триместра его результаты лучше не стали. И Чуя просто перестал стараться. Это абсолютно бессмысленно, если учителя занижают оценки на уроках, тем самым стирая его мотивацию в чистейший ноль. И на экзаменах он не показал хорошего результата, оказавшись почти в самом конце списка класса. Конечно, несколько предметов он сдал почти на отлично — там и учителя к нему нормально относились, но родителей это не особо обрадовало. После пересдачи, где он еле-еле набрал порог баллов, отец вдруг объявил о том, что отправляет его в деревню.       "Там-то тебя ничего лишнего отвлекать не будет. Может подумаешь над тем, что хорошие оценки очень важны"       Так он сказал.       И от этих слов сделалось тошно. Весь мир перед Чуей ушел в непонятном направлении, заставив ноги подкоситься. Его бесит расклад всей этой ситуации. Отец всегда стоял на своём. Это касалось не только споров и бытовых случаев, но и всей его жизни в целом. Старший Накахара даже выбрал профессию и будущее учебное заведение для своего сына, ни разу не поинтересовавшись его собственного мнения. Чуя его даже слушать не хотел, ведь это его жизнь, и никто не смеет как-либо вмешиваться в неё, решая где и как он будет учиться. Будущее в лице финансового аналитика его никак не интересовало. Работать на строгого дядьку-босса, рыться в кучах документов, сидя в офисе до позднего вечера, а то и ночуя на забытом богом месте — такая себе перспектива. Да и все эти офисные работы мало его привлекали — его сердце было отдано искусству.       Ещё будучи совсем маленьким, Чуя постоянно рассматривал картины на стенах своего дома. Тогда ему мало что удавалось понять, но ясно было одно — они все трогали его душу настолько, что отвести взгляд было почти невозможно. Каждый маленький ребёнок, познав подобное чувство, не сможет усидеть на месте и найдёт любой способ узнать об интересующих вещах как можно скорее. И Чуя узнал: все эти картины были написаны одним автором — его дедушкой по отцовской линии. Так-то они были подписаны, даже год написания имелся, но маленький мальчик только даты и понимал, и теперь, став взрослее, юноша часто ловил свой взгляд на красивой подписи "Накахара Тэруо". Именно картины дедушки подарили Чуе мечту. Творческую мечту, которую прагматичные взрослые так и не поддержали.       Он часто ссорился не только с родителями, но и с единственной бабушкой. Она... являлась очень своенравной старушкой. Многих её позиций младший Накахара не понимал и не принимал. Да и вообще людей, подобным Садако, он на дух не переносил. Она была одной из таких неприятных персон, которые ни с чьим другим мнением не считались и думали, что исключительно их точка зрения верна. В общем, перспектива уживаться под одной крышей с подобной личностью в течение следующих недель нисколечко не радовала юношу. Именно поэтому он, как только мог, откладывал их встречу. Чуя просто напросто не хотел идти в место, которое придётся называть "домом" все эти долгие летние каникулы.       — Слушай, я тебя ненадолго отвлеку?       Вопрос взялся буквально из ниоткуда. Хотя нет. Его задал парень, стоящий прямо перед ним. Чуя настолько глубоко погрузился в рефлексию ненависти и воспоминаний, что не замечал ничего вокруг. В том числе и подошедшего почти в притык юношу, что снова подал голос:       — Я знаю, что ты сидишь здесь довольно долго. И не моё дело, почему ты не идёшь домой и всё в этом духе, — этот странный парень сделал небольшую паузу, как будто пытаясь подобрать про себя подходящие слова. — На улице становится жарче... В общем, я почему-то не смог пройти мимо, догадываясь, что ты в ближайшее время не собираешься идти в хоть чуточку прохладное место, — быстро договорил шатен и перебинтованной рукой протянул ему мороженое. — Ты не против принять это от меня?       Голубые глаза Чуи чуть не выпали из глазниц. Он точно странный.       Чуя, не сводя взгляд с этого парня, все раздумывал над тем, что сказать в ответ.       Молчание затягивалось.       — Я приму, — всё-таки сорвалось с его губ. — извини за неудобства.       Чуя был явно не в настроении поддерживать хоть какой-то диалог, но по непонятной причине ему вдруг стало в разы легче на душе.       — Фух, я уж думал не примешь, — с облегчением выдохнул шатен. — Я вроде бы и понимал, что вряд ли ты возьмёшь что-то у незнакомца, но где-то в глубине души всё же надеялся на это. Так что я очень рад.       И тут Накахару озарила невероятная улыбка. Отрицать того, что этот парень странный, Чуя не будет, но он явно не плохой.       — Ладно уж. Я пойду.       Высокий юноша развернулся и подобрал с пола оставленную ранее, большую сумку, чуть отряхивая её от пыли. Он был словно герой, что не носит плащ — пришёл, увидел, помог и сейчас уходит в неизвестном направлении, не попросив ничего в замен.       — Постой! — резко вскочил с насиженного места рыжик. — Как тебя зовут?       Парень обернулся, слегка не ожидая, что его начнут окликивать. Но всё же с лёгкой полуулыбкой ответил:       — Дазай. Дазай Осаму.