«Хазбин» — значит «неудачник»

Ночь опустилась на отель тяжёлым, давящим одеялом. Чарли в очередной раз перевернулась на кровати, комкая простыни, и со вздохом уткнулась носом в подушку. Минула неделя со дня окончания битвы между Раем и Адом, а Радиодемон всё ещё не вернулся. В беспокойных снах Чарли постоянно повторялась одна и та же сцена: Аластор растворяется в собственных тенях, бросив ей на прощание короткое «Не скучай, душа моя». Только как она могла не скучать, если каждый новый день напоминал ей о его отсутствии? Раньше Чарли казалось, что отец намеренно сводит себя с ума многолетней тоской по матери, забывая обо всём на свете, но теперь она наконец-то начала его понимать. Если Преисподняя была создана для наказания отступников, то проклятием семьи Морнингстар навеки стала безмерная любовь. Чарли широко распахнула глаза, заслышав в пустоте знакомые шаги, а затем — едва различимый треск. Она села на кровати так резко, что закружилась голова. Лунный свет из высокого окна падал на пол косыми полосами, и в одной из них, там, где тень сгущалась слишком плотно для обычного полумрака, стояла высокая фигура. — Аластор? — позвала Чарли. Аластор молчал, прислонившись плечом к шкафу, и внимательно рассматривал её лицо, словно видел его впервые. Почти не чувствуя ног, принцесса выпрыгнула из постели и со слезами кинулась в его объятия. — Прости меня! Прости, прости, прости, пожалуйста! — Чарли. Это имя, произнесённое трескучим, искажëнным помехами голосом, укололо её в самое сердце. Вздëрнув подбородок, она заметила неестественный блеск на лбу Аластора, смахивающий на холодный пот. Его плечи тряслись из-за лёгкой дрожи, которую он явно пытался скрыть. Чарли опустила взгляд ниже, и у неё перехватило дыхание. Под расстëгнутым жилетом Радиодемона темнела тряпичная повязка. Она походила на разорванный рукав старой рубашки, грубо намотанный на грудь и завязанный так неосторожно, словно это делали впопыхах, а сквозь грязную ткань проступало чёрное пятно крови. — Аластор, милый... Он серьёзно тебя ранил? — Пустяки. — Аластор постарался улыбнуться, но его улыбка вышла бледной и усталой. — Что ты называешь пустяком?! Я думала, ты уже... Можно ведь было телепортироваться в отель и переждать бой там! Почему ты не попросил меня о помощи? Где тебя носило?! — Я боялся, — тихо ответил он, смотря куда-то в окно и больше не пытаясь играть. — Я боялся умереть у тебя на глазах... Потратил три дня, чтобы доползти до одного безопасного места, а потом ещё четыре, чтобы не развалиться на части. Я не ожидал, что поломка артефакта обернётся для меня такими последствиями, но меньше всего мне хотелось расстраивать тебя... опять. Неопределённо покачав головой, Чарли ласково погладила его по щеке. — Меня расстраивает лишь твоя глупость. Ты представить себе не можешь, сколько значишь для меня... Даже если пропадаешь на неделю. Даже если являешься посреди ночи, перевязанный тряпками. Даже если не говоришь тех слов, которые я так хочу услышать. Но сама я никогда не устану повторять, что... — Я тебя люблю. Чарли подняла голову, не веря своим ушам, и Аластор сконфуженно наморщил нос. — Надеюсь, теперь не осталось никаких сомнений по поводу моих чувств... Раз уж умереть за тебя недостаточно, пришлось вырваться из лап смерти, чтобы сказать о них напрямую. Расстроганная до глубины души, Чарли со смехом вытерла рукавом своё мокрое лицо. — Знал ли кто-нибудь в Аду такие муки! Садись, — велела она, указывая на кровать, — нужно сменить эту жуткую повязку.

***

Всего за месяц число постояльцев в отеле «Хазбин» возросло в несколько раз: легендарная битва с Раем действительно побила все рекорды просмотров на телевидении. Каждому хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на место, где совсем недавно пал первый человек, и выяснить, какими методами удалось искупиться одному из грешников. Сейчас Пентиус не имел возможности связаться с Адом, однако его вознесение засняли квадрокоптеры Вокса, который едва не тронулся умом от подскочивших до девятизначных цифр рейтингов. По опасениям Чарли, скользкий владелец телекорпорации мог нагрянуть в отель с целью взять интервью и обязательно подпортить его репутацию, но Аластор заверил её, что ничего подобного не случится. «Я познакомился с Воксом, когда тот был ещё простым грешником, — рассказал Радиодемон, пока она перевязывала его рану. — Он сразу начал искать себе союзников, чтобы подняться на вершину, и моя кандидатура показалась ему наилучшим вариантом. Вокс утверждал, наша дружба — радио и телевидение — может изменить историю всей Преисподней, а я ответил ему, что в Аду нет никаких друзей и его стремление обрести напарника представляется мне жалким. С тех пор он меня ненавидит. Мы пересекаемся лишь на собраниях демонической элиты, и даже если он заговаривает со мной, то ничем хорошим наши беседы не заканчиваются. Ему известно, что я твой управляющий, а значит, он сюда не придёт». «Вокс хотел быть твоим другом, а ты его унизил? — вскинула брови Чарли. — Почему ты вечно ведëшь себя, как Сатана?» «Это ты вечно видишь добрые намерения там, где их и близко нет. Валентино и Вельвет просто пешки в его бизнесе, которых он убедил в том, что они с ним равны. На самом деле Вокс давно командует парадом в одиночку — они партнёры исключительно на словах. Ты же знаешь, такой расклад не для меня». «Почему ты вообще вступил в демоническую элиту? Никто не понимает, зачем ты так внезапно дал обещание прекратить расправы над оверлордами». Аластор с хрустом склонил голову набок, раздумывая над ответом. «Говорят, если ищешь мести — вырой две могилы. Прежде я этого не признавал, но со временем всё, что я делал, начало разрушать меня изнутри. Я не сожалел, нет... и всё же это медленно меня уничтожало. Тогда у меня возникла идея обретения власти, достойной сильнейшего грешника Ада, но, оборачиваясь назад, я не вижу ничего, кроме пустоты. А где-то в ней — улыбка мамы, звуки радио и ты, душа моя». Как ни странно, Рай больше не предпринимал попыток закрытия отеля. После смерти первого человека Небесный Отдел дипломатических связей и Великую Небесную Армию возглавил его сын Авель, чьи взгляды разительно отличались от взглядов отца. Будучи нелюбимым ребёнком при жизни Адама, он неоднократно вносил предложения по поддержке искупления, и только теперь его наконец решили выслушать. По слухам, в данный момент Авель занимался проектом сотрудничества с отелем, а заодно старался наладить отношения с настроенной против него армией, поэтому Чарли была морально готова к тому, что ждать переговоров ей придётся ещё очень долго. А пока в холле отеля было непривычно шумно и людно. Полная энтузиазма, принцесса разбирала новую партию анкет от потенциальных постояльцев. — Следующий! Перед нею появился сутулый паренёк в затёртом лабораторном халате. Его кожа имела бледно-голубоватый оттенок, глаза навыкате бегали с лихорадочным блеском, а жабры на шее ритмично сокращались, будто он пытался дышать под водой. — Бакстер, — гордо представился он. — Я учёный, и единственная цель моего визита — проведение исследований по феномену искупления. Чарли просмотрела его анкету. — О, вы указали причину смерти! Крушение «Титаника»... Знаете, это не обязательный пункт, но я ценю вашу искренность! Бакстер поправил очки и усмехнулся: — А чего мне стыдиться? Смерть на «Титанике» — лучший эксперимент в моей жизни! Можете себе представить, сколько данных я собрал за те минуты, пока мои лёгкие наполнялись ледяной водой? Гипотермия, потеря сознания, агония... — Он счастливо вздохнул. — Я бы с удовольствием повторил. — Э-э-э, что ж... отлично! Вэгги, — окликнула Чарли своего менеджера, — познакомь Бакстера с Ниффти, пожалуйста. Вэгги недобро покосилась на безумного учёного. — С Ниффти? — Именно. — Чарли ободряюще подмигнула Бакстеру. — Думаю, вы поладите: у вас обоих есть... необычные хобби. Чтобы никто не чувствовал себя одиноким. Бакстер равнодушно пожал плечами и удалился вслед за Вэгги. Как только они отошли, к стойке регистрации неуверенно приблизилась Черри Бомб. С несвойственной ей робостью она мяла в руках собственную анкету. — Чарли... Можно... ну, и меня заселить? — Конечно! — кивнула ей Чарли с сияющей улыбкой. — Хотя я думала, тебе не особо нравится бывать у нас в гостях. Красная, как рак, Черри открыла рот, намереваясь произнести что-то убедительное, но из-за её плеча вдруг совершенно некстати вынырнул Энджел. — Ты же хочешь заселиться из-за Пентиуса? — весело подразнил он подругу. — Что, с милым Ад и в Раю? — Заткнись! — взвизгнула Черри, заливаясь краской от шеи до кончиков ушей. — Это неправда! Я... я просто... заткнись, блять! Энджел мечтательно посмотрел куда-то вдаль. — Да брось, крошка, я тоже готов к искуплению. Теперь-то точно... Раз уж Пентиус сумел, то и у нас должно получиться. Разве мы хуже? — Ты ведь так и не завязал с «ангельской пылью», — напомнила ему принцесса. — Завяжу, честно! Когда ломка немного отпустит... Мне не терпится увидеть реакцию босса на разрыв контракта в связи с моим искуплением. Пососëт же он тогда, сукин сын! В то время как Энджел делился планами на будущее, взгляд Чарли зацепился за барную стойку, где стоял Аластор. Не замечая её внимания, он о чëм-то разговаривал с Хаском, одетый в любимый красный сюртук. И только принцесса знала маленький секрет, который Радиодемон прятал за ним от всех остальных. Чарли бесшумно подкралась сзади и просунула руку под плотную ткань сюртука, отчего уши Аластора слегка дрогнули. Её пальцы нащупали пушистый олений хвостик, и она заботливо его погладила. — Дорогая, — голос Радиодемона звучал ровно, но в нём ощущалась опасная нотка, — не делай так. Раздался жалобный звон стекла — это Хаск едва не выронил из рук ящик с винными бутылками. Он кое-как успел поймать равновесие, не отрывая от руки принцессы широко распахнутых глаз. — На что смотришь? — осадил его Аластор, и бледный, как смерть, бармен принялся протирать бокалы. Чарли всë-таки отпустила хвост, не забыв нежно пожать его напоследок. — Что насчёт твоей трости? — Работает, как часы. Да что тебе надо? — снова огрызнулся Аластор, когда Хаск уставился на него с розовыми от смущения щеками. Микрофон починил не кто иной, как Люцифер. Когда Чарли рассказала ему о причине, по которой Радиодемон вступил в бой с Адамом, и сделке с Лилит, долгие годы окутанной тайной, он невольно изменил мнение об избраннике дочери в лучшую сторону. «Лилит всегда бережно относилась к принадлежащим ей артефактам, — признался Люцифер, — и если она доверила один из них смертному, тогда этот смертный взаправду чего-то стоит. Я попробую восстановить его силу... но только ради тебя, Чарли». — Пойдём, — принцесса настойчиво потянула Аластора за рукав, и тот беспрекословно последовал за ней. Она практически втащила его в пустую комнату отдыха, закрыв за собою дверь на защёлку. — Душа моя, — замялся Аластор, стоило Чарли прижать его к стене, — я понимаю твои желания, но сейчас, пожалуй, не самое подходящее... Девушка поцеловала его в шею, и её жёлтые глаза загорелись алым. Она трепетно провела ладонью по сюртуку, остановившись на уровне груди. — Не нужно стесняться. И потом, твоя рана почти зажила. — Не прерывая движения губ, Чарли расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. — Я буду аккуратна. — Дорогая, у нас там очередь из грешников... Аластор уже почти позабыл все аргументы, как вдруг из-за горы плюшевых пуфиков, сваленных в углу, послышался нарочито громкий кашель, и Чарли испуганно обернулась. Люцифер сидел на полу между двумя бордовыми оттоманками, держа в руках недоеденное яблоко. Его глаза были совершенно невинными, а на лице застыло сонное выражение. — Папа! — вспыхнула Чарли, отпрянув от Аластора. — Ты что, всё это время был здесь?! — Вообще-то, я задремал ещё до того, как вы сюда ворвались... — Ты не можешь оставить нас хотя бы на минуту?! Серьёзно, ты всё время торчишь в отеле, как будто тебе больше нечем заняться! — Детка, я здесь СЛУЧАЙНО! — Люцифер поднялся, отряхивая белые брюки. — Но раз уж я тебя поймал, спешу напомнить, что сегодня у нас массовое заселение. Будь добра, оставь в покое свою страшную игрушку и займись постояльцами. Чарли глубоко вздохнула, уняв распиравшую её ярость. Не желая продолжать бессмысленный спор, она развернулась к Аластору, поправила на нём помятый сюртук и любовно провела ладонью по его щеке. — Встретимся позже, — прошептала она ему на ухо, — в моей спальне. Обещаю, там нас никто не прервёт. А пока, — её тон вновь стал неприлично бодрым, — поможешь мне с новыми жильцами, хорошо, милый? Как только Чарли упорхнула прочь, Люцифер поджал губы и сложил руки на груди. — Вперёд, Бэмби, сверкай копытцами! — недружелюбно бросил он Аластору. — И вот что, на твоём месте я старался бы поменьше отсвечивать на пути короля Ада. Ухмылка Радиодемона стала шире, а зрачки зажглись красными искорками. — Должен ли я это делать? — протянул он. — Возможно. Буду ли я? Не-е-ет. Нравится ли мне быть занозой в твоей заднице? Определённо! И дверь за ним закрылась, оставив Люцифера скрежетать зубами в одиночестве.