Гостьи с Востока. 2 Часть: Золотой Берег

Школьный коридор гудел как улей. Ученики сновали туда-сюда, кто-то дожевывал бутерброды, кто-то лихорадочно дописывал домашку, кто-то просто тупил в телефон. Шэнь, Вейлан, Зак, Эви, Карли и Дэвид стояли у кабинета, прислонившись к стене. — Эти звери такие странные, — сказал Дэвид, поправляя рюкзак. — Странные? — переспросила Вейлан. — Да они идиоты, сука. — Вейлан! — одёрнула Эви. — Что? Я правду говорю. Из-за них Шэнь чуть не... — Ладно, — перебил Шэнь. — Проехали. — Не проехали. — Вейлан скрестила руки. — Я этого Арнольда если увижу... — Увидишь, — вздохнул Зак. — Они теперь тут. — Где тут? — В школе. Рита сказала, новые ученики. — ЧТО?! Звонок. Резкий, противный. — На урок, — сказала Карли. — Потом доспорите. Они вошли в кабинет. — Садитесь, — сказала Рита, стоя у доски. — У нас сегодня важное объявление. Все расселись. — В нашей школе появились новые ученики, — продолжила Рита. — И новые учителя. Прошу любить и жаловать. Дверь открылась. И в класс вошли ОНИ. Леон. Грейс. Бао. Ния. Соня. Юми. Арнольд. Али. — Охренеть, — выдохнул Зак. — Этого нам не хватало, — процедил Шэнь. — Мать вашу... — прошептала Вейлан. Класс загудел. — Это кто? — Коты? — В костюмах? — Они с другой планеты? Леон спокойно прошёл к столу учителя. — Меня зовут Леон, — сказал он. — Я буду вести у вас физкультуру. А это Грейс — она будет преподавать основы безопасности. Грейс кивнула. — А это наши ученики, — продолжил Леон. — Али, Ния, Бао, Соня и... — он запнулся, — Арнольд и Юми. Арнольд помахал лапкой. — Здарова! — крикнул он. В классе повисла тишина. — Сядь, — одёрнула его Грейс. — А чё сразу сядь? Я поздоровался! — Сядь, я сказала. Арнольд надулся, но сел за последнюю парту. Прямо за Шэнем. — О, привет! — сказал он, ткнув Шэня в плечо. — А мы знакомы! Шэнь медленно повернул голову. Посмотрел на фенека. — Ещё раз тронешь — убью, — сказал он тихо, но так, что мурашки пошли. Арнольд отдёрнул лапу. — Ладно-ладно... — прошептал он. Вейлан смотрела на него с такой ненавистью, что, казалось, сейчас испепелит взглядом. — Спокойно, — шепнул Зак. — На уроке. — Я спокойна, — процедила Вейлан. — Очень спокойна. — Врёшь. — Знаю. Рита хлопнула в ладоши. — Так, познакомились. А теперь — урок. И чтобы без происшествий. — Без происшествий, — эхом повторил Леон. — Посмотрим, — буркнула Вейлан. Урок начался. Но напряжение в классе висело такое, что его можно было резать ножом. Леон стоял у доски и вещал. — ...поэтому каждый супергерой должен знать, что главное — это командная работа! Мы в нашей школе учим котят не просто пользоваться силами, а чувствовать друг друга, доверять, быть единым целым! Грейс кивала, стоя у окна. — Именно. Без доверия нет команды. Без команды нет победы. Али сидел за первой партой и довольно улыбался. Ния что-то записывала в тетрадь. Бао задумчиво смотрел в окно. Соня вертела в лапах ручку. Юми слушала внимательно. Арнольд сидел сзади и рисовал в тетради каракули. — А ещё, — продолжал Леон, — мы учим их контролировать эмоции. Потому что гнев, страх, обида — это то, чем пользуются злодеи. — Как твой Арнольд, — шепнул Зак Вейлан. — Тсс, — ответила та. — И главное, — Леон обвёл взглядом класс, — мы никогда не используем силы против слабых. Супергерой — это защитник, а не агрессор. Вейлан не выдержала. — Что за бред? — сказала она громко, вставая. Леон замер. — Простите? — Я говорю, что за чушь ты несёшь? — Вейлан скрестила руки. — «Командная работа», «доверие», «не использовать силы против слабых»... А сами что? Вторглись в наш мир, притащили с собой этого придурка, — она кивнула на Арнольда, — и теперь учите нас жить? — Вейлан... — начал Леон. — Нет, ты мне ответь! Где была ваша командная работа, когда Арнольд довёл моего брата до слёз?! Где было ваше «не использовать силы против слабых»? Вы просто прикрываетесь красивыми словами, а на деле — такие же, как он! — Мы не... — Да пошли вы! — Вейлан села обратно. — Со своими байками. В классе повисла тишина. Леон молчал. Грейс смотрела в пол. Арнольд вжался в стул. — Она права, — тихо сказал Бао. — Бао! — одёрнула Грейс. — Что? — он пожал плечами. — Она права. Мы не уследили за Арнольдом. Это наша вина. — Спасибо, — буркнула Вейлан. — Хоть один адекватный среди вас есть. Бао кивнул. Леон глубоко вздохнул. — Ты права, — сказал он. — Мы виноваты. И я приношу извинения. — Извинения? — усмехнулась Вейлан. — Серьёзно? — Да. — А толку? — Мы докажем, что можем быть полезны. — Посмотрим. Рита, стоявшая у двери, кашлянула. — Урок продолжается, — сказала она. — Но без лекций. Просто учим материал. — Хорошо, — кивнул Леон. Он повернулся к доске. А Вейлан посмотрела на Шэня. Тот едва заметно улыбнулся. — Молодец, — шепнул он. — Заткнись, — ответила она, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Леон кинул нож и попал в учеников. Все резко спрятались под партой, а Вейлан прикрыла рот рукой — с ученицы шла кровь. Звенящая тишина, наступившая после того, как тело девочки с глухим стуком рухнуло на пол, была тяжелее любого крика. На парте, куда она только что ставила учебник, остался размазанный след от её ладони, и эта обыденная, живая деталь контрастировала с неподвижностью фигуры на линолеуме. Воздух в классе, пропахший мелом, старыми обоями и духотой австралийского утра, стал вязким, как вода в болоте. Эви застыла, прижимая стопку тетрадей к груди так сильно, что побелели костяшки. Её глаза, цвета морской волны, были расшиты ужасом. Она смотрела не на упавшую ученицу, а на учительский стол, за которым стоял Леон. Леопард в дорогом костюме, который всего минуту назад казался просто эксцентричным новым учителем истории. Нож, тонкий, стальной, всё ещё чуть заметно вибрировал, торча из затылка девчонки с первой парты. Той, что вечно жевала резинку и прыскала смехом над шутками Шэня. Зак, сидевший у окна, первым среагировал на движение. Он рванул вперёд, заслоняя собой Эви, и его синий тритоний хвост, будто ожившая татуировка, яростно полыхнул под джинсами — магия вскипела в крови от шока и гнева. — Ты что творишь, псих?! — рявкнул он, и его голос, обычно спокойный, сейчас звенел как натянутая струна. В воздухе вокруг его ладоней начал собираться холод, кристаллики льда зазмеились по подоконнику. Карли, сидевшая за последней партой, вжалась в стул. Её лицо, усыпанное веснушками, стало белее мела. Она не была русалкой, не была тритоном, она была просто подругой, которую затянуло в водоворот чужой магии и чужого безумия. Её губы беззвучно шевелились, пытаясь сложиться в молитву или проклятие. Вейлан, вместо того чтобы замереть, сработала инстинктивно, как её учили в монастыре на склонах Уишань. Она не стала кричать и привлекать внимание. Она скользнула под учительский стол, вжавшись спиной в холодную древесно-стружечную панель. Пальцы, всё ещё хранящие память о медитации с водными гладями, лихорадочно, но чётко набирали на экране телефона три заветные цифры: 9-1-1. — Вы… вы ненормальный?! — выкрикнула она из-под стола, и её голос, заглушаемый стуком собственного сердца, прозвучал глухо и отчаянно. — Вы учитель! Вы ранили её! В голову! Леон даже не взглянул на упавшую девочку. Он медленно, с какой-то ленивой грацией большого кота, обошёл стол и остановился, глядя на Вейлан сверху вниз. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пыльные жалюзи, полосами ложился на его пятнистую шкуру, делая его похожим на мираж, на опасное видение. В его жёлтых глазах не было ни тени раскаяния или безумия. Там была холодная, расчётливая уверенность. — Я просил тишины, — произнёс он, и его голос, низкий и вибрирующий, казалось, исходил отовсюду сразу, заполняя комнату. — Она не замолкала. Она мешала уроку. — Он сделал паузу, склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. — Я не учитель. Я супергерой. А это, — он повёл ухом в сторону тела, — цена порядка. Шэнь, до этого момента стоявший у доски с мелом в руке, которую так и не опустил, наконец, пошевелился. Он не смотрел на Леона. Он смотрел на девочку. На то, как под ней медленно расползается тёмное пятно крови, смешиваясь с пролитой из чьей-то бутылки газировкой. Его восточное, обычно непроницаемое лицо, исказила гримаса боли и неверия. Это был не тот враг, которого можно победить трезубцем. Это было что-то другое. Что-то, против чего их магия была бессильна. В трубке телефона, прижатой к уху Вейлан, наконец, раздался щелчок и напряжённый голос диспетчера: — Девять-один-один. Что у вас случилось? Вейлан сглотнула, чувствуя, как под языком собирается металлический привкус страха. Она смотрела в немигающие глаза Леона, и понимала, что даже шёпот сейчас может стать для неё последним. В классе, где лежала раненая девочка и стоял супергерой, объявивший себя судьёй, повисла абсолютная, звенящая тишина, готовая вот-вот взорваться криком. Полиция приехала быстро. Вейлан говорила сбивчиво, но диспетчер услышал главное: нож, школа, раненый ребенок. Через семь минут класс окружили, Леона увели в наручниках, даже не дав объясниться. Он только усмехался, проходя мимо Шэня: «Вы ещё поймёте. Порядок требует жертв». Девчонку увезли на скорой. Кровь так и не отмыли до конца — на линолеуме осталось тёмное пятно. --- В «Ocean Tides» было людно, но их компания сидела в дальнем углу, подальше от любопытных глаз. Кофе остывал в чашках, тарелки с сэндвичами стояли нетронутыми. Тишина давила. — Реально убийство?! — Ондина влетела в кафе как ураган, плюхнулась на стул рядом с Шэнем и вцепилась в его руку. Глаза огромные, зрачки расширены. — Мне Лайла написала, я не поверила. Это же кошмар! Он что, псих? Она жива вообще? — Жива, — тихо ответила Эви, обхватив ладонями холодную кружку. — В реанимации, но стабильно. Врачи сказали, чудо, что нож прошёл по касательной, задел только мягкие ткани. Если бы на сантиметр глубже... — Я знала, — перебила Карли, и её голос дрогнул. Она сидела бледная, обхватив себя руками, хотя в кафе было тепло. — Я знала, что эти коты — супергерои просто идиоты! С первого дня, как они появились, я чувствовала: что-то не так. Леон этот, с его взглядом... он же на уроках истории такие вещи рассказывал! Что в Древнем Риме порядок наводили кровью, что слабых надо отсеивать... Мы думали — шутит. А он всерьёз. — Он не считает это убийством, — подал голос Зак. Он сидел напряжённый, локти на столе, пальцы сцеплены в замок. — Когда его уводили, он сказал полиции: «Я обеспечивал дисциплину. Это педагогический метод». Представляете? Метод! — Мой учитель кунг-фу говорил: тот, кто называет жестокость порядком, уже потерял себя, — тихо произнёс Шэнь. Он поглаживал ладонь Ондины, но взгляд был устремлён в одну точку, на стену за стойкой бара. — Вейлан, ты молодец. Не растерялась. Вейлан, сидевшая с краю, лишь покачала головой. Она всё ещё слышала этот глухой удар, когда тело коснулось пола. — Их забрали. Всех четверых, — сказала она. — Учителей. Леона, Грейс, остальных... Полиция сказала, разберутся. Но я не понимаю одного. Она подняла глаза на друзей. — Откуда у них вообще нож в школе? И главное... — она понизила голос. — Почему никто из обычных учеников не удивился? Они смотрели на Леона, когда его выводили, и в их глазах был... страх? Или узнавание? Как будто они уже видели такое. За столиком повисла тяжёлая тишина. Только с кухни доносился звон посуды да шум кофемашины. Дверь кафе звякнула колокольчиком, и в проеме появился Кэм — взъерошенный, с растрепанными светлыми волосами и глазами размером с блюдце. Форма «Ocean Tides» сидела на нем криво, будто он одевался в полной темноте, а фартук он вообще держал в руке, даже не попытавшись надеть. Он застыл на пороге, обводя взглядом их компанию, и, кажется, только сейчас выдохнул — тот самый воздух, который задержал в легких с момента, когда узнал новость. — Это просто пипец, — выдохнул Кэм, подходя к их столику и без приглашения падая на свободный стул рядом с Заком. Он запустил пятерню в волосы, отчего они встали дыбом еще сильнее, и уставился на друзей. — Я только что из школы. Там этот... этот Леопард, его увозили, и знаете, что он кричал? Что мы все еще пожалеем, что мы не умеем ценить настоящий порядок! Народ собирался, все снимали на телефоны, а он улыбался. Улыбался, представляете? Карли нервно хмыкнула, пододвигая к нему чашку с остывшим кофе, до которого никто так и не дотронулся. Кэм благодарно кивнул, сделал большой глоток и поморщился — горький и холодный, но он хотя бы смочил горло. — И не говори, — отозвалась Карли, передернув плечами. — Хорошее начало одиннадцатого класса! Мы тут всего неделю учимся, а уже: первое — портал с котами-супергероями, второе — Арнольд этот со своим суперслухом доводит Шэня до слез в гроте, третье — теперь учитель кидает нож в ученицу за то, что та разговаривала на уроке. Интересно, что дальше? Нас всех в рабство продадут? Или, может, школа взорвется? Ондина, сидевшая до этого молча и теребя край своей футболки, вдруг резко выдохнула и стукнула ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Да что ж такое-то! — воскликнула она, и в ее голосе звенели одновременно гнев и отчаяние. — Мы из Азии вернулись, думали, теперь спокойная жизнь, выпускной год, море, солнце, школа, кафе... А тут эти коты! Леон этот! Я же чувствовала, что с ними что-то не так, еще когда они только появились. Помните, Грейс на первом уроке говорила, что "дети должны знать свое место"? А мы смеялись, думали, она шутит так, пытается строгую учительницу изобразить. — Никто не шутил, — тихо сказала Эви. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела куда-то в стол, на разводы от кофе, оставленные прежними посетителями. — Я видела, как Леон смотрел на ту девочку. За секунду до того, как бросить нож. У него в глазах не было злости. Понимаете? Не было ненависти, не было гнева. Там была... пустота. Как будто он выключал свет, чтобы никого не видеть. Как будто для него это было просто действие. Как рукой махнуть. Зак молча положил ладонь на плечо Эви, чувствуя, как она мелко дрожит. Ее кожа была холодной — не от магии, а от шока. Он хотел что-то сказать, подобрать слова, которые могли бы ее успокоить, но в голове было пусто. Все слова казались фальшивыми, бесполезными. — А еще, — продолжил Кэм, понизив голос и наклоняясь ближе к столу, — я слышал, как полицейские разговаривали. Они сказали, что у этого Леона вообще нет документов. Ну, то есть, по их базе он никто. Вообще. Пустое место. Как будто он родился вчера. И эти... остальные коты-учителя — тоже. Их всех забрали в участок, но что с ними будут делать, непонятно. Если они не люди по документам, может, их вообще депортировать некуда? Или... — он запнулся. — Или они не люди в принципе? Вейлан, до этого молчавшая и только поглаживающая край стола, подняла голову. Ее темные глаза смотрели устало, но в них загорался знакомый огонек — тот самый, который появлялся у нее перед тренировкой, перед боем, перед тем, как принять решение. — Они не люди, — спокойно сказала она. — Мы это знали с самого начала. Вопрос в другом: откуда они знают про нас? Почему пришли именно в нашу школу? Именно сейчас? Леон, когда его уводили, посмотрел на меня. Не на Шэня, не на Зака, не на Ондину, которую знает лучше других. На меня. И улыбнулся. Как будто говорил: "Я еще вернусь". По спине Ондины пробежал холодок, и она невольно придвинулась ближе к Шэню, ища у него защиты. Шэнь обнял ее за плечи, но взгляд его был прикован к сестре. — Думаешь, это не случайность? — тихо спросил он. — В нашем мире случайностей не бывает, — ответила Вейлан. — Только закономерности, которые мы пока не разгадали. За их столиком повисла тяжелая тишина. С кухни доносился привычный шум — шипение гриля, звон посуды, голос Дэвида, который что-то весело напевал, еще не зная, что произошло. За окном светило солнце, туристы гуляли по набережной, смеялись, фотографировались. А здесь, в углу кафе, сидела горстка подростков, которые вдруг поняли, что их обычная жизнь кончилась. И что враг, который пришел в их мир, не просто опасен — он безумен настолько, что сам не считает себя безумным. Кэм допил остывший кофе, поморщился и отставил чашку. — Ладно, — сказал он, пытаясь вернуть хоть каплю обыденности в этот разговор. — Работать мне надо. Дэвид там один запаривается. Но вы это... Держитесь, ладно? Если что, я рядом. И вообще, может, это просто ошибка? Может, его выпустят и скажут, что он ненастоящий учитель, и все забудут? Никто ему не ответил. Потому что все знали: такое не забывается. И такое просто так не заканчивается. Звякнул колокольчик над дверью, и в кафе вошел Арнольд. Этот наглый фенек в неизменных очках, с противной самодовольной улыбочкой на острой морде. За ним гуськом топали котята — Вася, Соня, Али, Ния и Бао. Все как на подбор, с невинными мордашками, но русалки знали: эти "милашки" — те еще фрукты. Особенно после того, как Арнольд довел Шэня до слез в гроте. В кафе мгновенно стало тихо. Даже кофемашина на кухне, казалось, перестала шипеть. — Маньяк... — выдохнула Мимми, побелев как мел. Ее рука непроизвольно сжалась в кулак, и за спиной тихонько зашелестел воздух — аэрокинез откликнулся на эмоции хозяйки, даже не спрашивая разрешения. Арнольд, словно не замечая прожигающих взглядов, прошествовал прямо к их столику. Схватил свободный стул, с грохотом придвинул и уселся, положив локти на стол. Котята расселись за соседним столиком, делая вид, что изучают меню. — Так, детишки, — начал Арнольд, обводя компанию своими мерзкими глазками. Улыбка до ушей, уши торчком. — Ситуация такая. Наших учителей замели. Леона, Грейс, всех. А мы без них как без рук. Поэтому с сегодняшнего дня я буду вашим наставником. — Он постучал когтем по столу. — Вы, русалки и тритоны, теперь под моей опекой. Будем учиться дисциплине, порядку и уважению к старшим. Особенно к тем, у кого суперслух и острые зубы. Воздух вокруг стола буквально загустел от напряжения. Ондина дернулась было вперед, но Шэнь успел перехватить ее за запястье. Зак сжал челюсти так, что желваки заходили. Эви спрятала лицо в ладонях. Карли тихо выругалась себе под нос. Вейлан медленно, очень медленно поставила локти на стол и сложила пальцы домиком, глядя на Арнольда в упор немигающим взглядом. Но Мимми... Мимми, тихая, дипломатичная, мягкая Мимми, которая всегда всех мирила и никогда ни на кого не повышала голоса... Мимми встала. Она встала очень плавно, очень спокойно. И в этом спокойствии было что-то такое, от чего даже Арнольд на секунду перестал улыбаться. — Ты. — Голос Мимми звучал ровно, но в нем звенела сталь. — Ты — никто. Ты — фенек с раздутым самомнением, который довел моего брата до слез. Ты посмел прикоснуться к нему своими грязными мыслями, своим мерзким голосом, своей... своей наглостью. Русалки и тритоны, все до одного, тоже встали. Ондина, Шэнь, Зак, Вейлан, Эви, даже Карли, хоть у нее и не было магии. Семь пар глаз, полных такой ненависти, что Арнольд явно пожалел, что вообще зашел в это кафе. — Вы... вы чего? — заюлил он, отодвигаясь вместе со стулом. — Я же по делу! Я ж помочь! Учить вас! Эй, дети, чего вы?... Он попытался вскочить, но не успел. Мимми плавно повела рукой — и воздух вокруг Арнольда взвыл. Настоящий мини-торнадо, плотный, как стена, подхватил фенека вместе со стулом, закрутил и с дикой скоростью швырнул прямо в витринное стекло. Грохот стоял оглушительный. Стекло брызнуло тысячью осколков, Арнольд вылетел на улицу, прокатился по асфальту и замер, распластавшись на тротуаре. Осколки впились в его шкуру, морда была в порезах, очки разбились вдребезги, из уха текла кровь. Он попытался подняться, но только заскулил и снова рухнул. Котята за соседним столиком сидели белые как мел. Али раскрыл рот для рыка, но звук застрял в горле. Ния вцепилась в край стола, явно пытаясь призвать магнетизм, но от страха ничего не работало. Вася даже не пытался меняться — он просто вжался в стул и дрожал. В кафе повисла мертвая тишина. Только ветер шевелил осколки на полу, да где-то вдали завывала сирена — кто-то из прохожих уже вызвал полицию. Мимми медленно опустила руку, поправила волосы и села на место. Взяла чашку с остывшим чаем, отпила глоток и совершенно спокойно сказала: — Простите, что испортила вечер. Кэм, там стекло разбито. Надеюсь, у Дэвида хорошая страховка. Грот Риты встретил их теплым желтым светом, разлитым по стенам, и запахом сушеных трав, которые старейшина всегда держала в пучках под потолком. Здесь, внизу, под землей, среди старых книг, магических артефактов и карт океанских течений, всегда было спокойно. Но не сегодня. Сирена сидела на большом кожаном диване, поджав под себя ноги и закутавшись в плед с морскими коньками. Ее огромные голубые глаза с тревогой уставились на входящих. Рядом с ней примостилась Лайла, которая листала какой-то древний фолиант, но при появлении компании отложила книгу и выпрямилась. — Ну наконец-то! — Сирена вскочила с дивана, плед упал на пол. — Я тут с ума схожу! Мне Никси написала, что в школе стрельба или что-то такое, но она сама ничего не поняла, а потом связь оборвалась, и я уже думала... — Она запнулась, разглядев лица друзей. Бледные, осунувшиеся, с темными кругами под глазами. — Ой. Что там у вас случилось? Выглядите так, будто войну прошли. Компания ввалилась в грот и без сил попадала кто куда — на диван, в кресла, прямо на пол, подложив подушки. Шэнь опустился на колени перед низким столиком и уронил голову на сложенные руки. Ондина плюхнулась рядом, прижимаясь к его плечу. Зак рухнул в кресло и уставился в потолок невидящим взглядом. Эви свернулась калачиком на краю дивана, и Лайла тут же накрыла ее пледом. Карли просто сползла по стене и села на пол, обхватив колени руками. Вейлан осталась стоять у входа, прислонившись спиной к холодному камню. Она смотрела на друзей и чувствовала, как тяжесть этого дня давит на плечи физически, почти осязаемо. — Школа, — начала Ондина, и голос ее звучал хрипло, будто она прокричалась. — Началось все со школы. Этот псих Леон, учитель-леопард... Он кинул нож в ученицу. Прямо на уроке. Девочка сидела на первой парте, жевала жвачку, болтала... Он сказал «тишина», она не заткнулась, и он... — Ондина сглотнула, передернув плечами. — Он просто взял и кинул. Нож вошел ей в затылок. Она упала. А он стоял и улыбался. Сказал, что он супергерой и что это цена порядка. Сирена ахнула и прижала ладони ко рту. Глаза ее наполнились слезами. Лайла побелела и вцепилась в книгу так, что побелели костяшки. — Она жива, — быстро добавила Эви, заметив реакцию Сирены. — Вейлан вызвала скорую, полицию. Девочка в реанимации, но врачи сказали, будет жить. Нож прошел по касательной, задел только мягкие ткани. Чудо, на самом деле. — Леона арестовали, — подхватил Зак, не меняя позы и продолжая смотреть в потолок. — И всех котов-учителей заодно. У них документов не было, представляете? Вообще никаких. Как будто они с Луны свалились. — Свалились, — горько усмехнулась Карли из своего угла. — Через портал и свалились. Помните, они же так и появились? Из ниоткуда, прямо в школе. Мы тогда еще удивились, но как-то быстро привыкли. А зря. — Это еще не все, — Ондина перевела дыхание и продолжила, чувствуя, как слова царапают горло. — Мы потом в кафе пошли, в «Ocean Tides». Сидели, пытались прийти в себя. И тут заходит этот... Арнольд. Со своими котятами. И заявляет, что теперь он будет нашим наставником. Что раз учителей арестовали, то он за старшего. Сядет, говорит, с вами, детишки, буду учить вас дисциплине. Никси, которая тихо вошла в грот минуту назад и слушала, прижавшись к стене, не выдержала: — Этот гад? Который Шэня довел? Он вообще берега потерял?! — Потерял, — подтвердила Ондина. — Но знаешь, кто его поставил на место? Мимми. Все взгляды устремились на Мимми, которая сидела в кресле с абсолютно невозмутимым лицом и пила чай, который успела заварить, пока все говорили. — Мимми? — переспросила Сирена, не веря своим ушам. — Наша Мимми? Которая мухи не обидит? — Она его аэрокинезом в окно вышвырнула, — с тенью уважения в голосе произнес Кэм, который тоже пришел с ними и сейчас сидел на подлокотнике кресла Зака. — Я такого никогда не видел. Торнадо прямо в кафе, и этот фенек летит через витрину, сверкая пятками. Морда в кровь, очки вдребезги, уши тряпками... Красота. — Мимми! — Сирена вскочила и бросилась обнимать подругу. — Ты герой! Настоящий герой! Я тобой горжусь! Мимми позволила себя обнять, но лицо ее оставалось серьезным. — Я не горжусь, — тихо сказала она. — Я испугалась. Не за себя. За Шэня. Когда я увидела этого Арнольда, услышала его голос... у меня внутри что-то щелкнуло. Я просто не могла позволить ему снова причинить боль моему брату. — Она посмотрела на Шэня, и в глазах ее блеснули слезы. — Прости, что я такая... бурная. Но я не жалею. Шэнь поднял голову, посмотрел на сестру и едва заметно кивнул. В его взгляде читалась благодарность, хотя слова были не нужны. В гроте повисла тишина, которую нарушало только потрескивание свечей. Все переваривали услышанное. Слишком много всего за один день. Слишком страшного, слишком непонятного. Рита, все это время стоявшая в тени у книжного шкафа и молча слушавшая, наконец шагнула вперед. Ее лицо было мрачным, но в глазах горел тот особый огонь, который появлялся у нее в критические моменты. — Вы молодцы, — сказала она негромко, но так, что каждый звук отозвался в тишине. — Вы справились с ситуацией лучше, чем многие взрослые. Но это только начало. Коты не просто так появились в нашем мире. Не просто так пришли в вашу школу. Они что-то ищут. Или кого-то. И пока мы не поймем, что именно, опасность будет только расти. — Арнольд выжил? — вдруг спросила Вейлан из своего угла. — Выжил, — ответил Кэм. — Я видел, как его грузили в скорую. Ругался, требовал адвоката, грозился всех засудить. Так что он еще вернется. Вейлан медленно выдохнула и провела рукой по лицу. Ей было двадцать, но сейчас она чувствовала себя глубокой старухой. Слишком много ответственности, слишком много страха, слишком много неизвестности. Она подошла к дивану и опустилась на свободное место рядом с Шэнем и Ондиной. Посмотрела на друзей — уставших, напуганных, но живых. На брата, который наконец-то нашелся после пятнадцати лет разлуки, но вместо радости получил кошмар. На Ондину, которая держалась из последних сил, но продолжала улыбаться. На Зака и Эви, которые прижимались друг к другу, ища утешения. На Мимми, которая открыла в себе такую силу, о которой сама не подозревала. На Сирену, Лайлу, Никси, Кэма, Карли — всех, кто стал ее семьей в этом странном, чужом, но таком родном мире. — Надеюсь, — тихо сказала Вейлан, обводя взглядом грот, — надеюсь, это все скоро кончится. Я не знаю, сколько еще мы сможем выдержать. Но... Она замолчала, не договорив. Рита подошла к ней и положила руку на плечо. — Ничего не кончается просто так, девочка, — сказала старейшина. — Но хорошие истории всегда заканчиваются хорошо. А наша история еще не закончена. Где-то наверху, над гротом, завыла сирена. Или просто ветер. В этот поздний час уже никто не мог сказать точно. Дверь грота распахнулась с такой силой, что свечи на столе заметались, роняя тени по стенам. Рита влетела внутрь — без своей обычной степенности, без приветствия, даже не сняв школьного пиджака, на котором блестели капли дождя. Волосы растрепались, глаза горели лихорадочным огнем. — В школе проблема, — выпалила она с порога, переводя дыхание. — Только что звонила Веридия. Полиция перекрыла весь район, там какая-то суматоха с этими котами, их временно выпустили под подписку, и они снова... — Мы знаем, — перебила Ондина устало. Она сидела на подлокотнике кресла Шэня и даже не пошевелилась. — Мы только что оттуда. Вернее, из кафе, куда этот псих Арнольд заявился со своим выводком. Рита замерла на полуслове, моргнула и медленно опустилась на свободный стул. — Что значит — заявился? Рассказывайте по порядку. И пожалуйста, без эмоций, только факты. Пока Ондина сжато, но точно пересказывала события последних часов — Леона, нож, полицию, Арнольда в кафе, Мимми и разбитую витрину, — Рита слушала молча. Ее лицо становилось все мрачнее, а пальцы, сцепленные на коленях, побелели от напряжения. — Мимми, — только и сказала она, когда рассказ закончился. — Ты понимаешь, что теперь на тебя могут завести дело? Нападение, нанесение тяжких телесных... — Он заслужил, — спокойно ответила Мимми, не отводя взгляда. — И я готова отвечать за свои поступки. Но сначала я хочу, чтобы все знали: этот фенек издевался над моим братом. Психологически. Довел до слез в гроте, где Шэнь искал покоя. Я не могла просто смотреть. Рита тяжело вздохнула и потерла переносицу. — Ладно. Разбираться будем позже. Сейчас главное — суд. Леона и Грейс формально арестовали, но у них какие-то мощные адвокаты, плюс непонятки с документами. Заседание предварительное назначено на завтра утром. Им нужны свидетели. Шэнь, до этого молча сидевший с закрытыми глазами, вдруг поднял голову. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выражало твердую решимость. — Мы пойдем, — сказал он тихо, но так, что каждый звук отозвался в тишине грота. — Я, Эви, Вейлан и Зак. Мы были в классе. Мы видели все своими глазами. От начала до конца. — Я напишу показания, — добавила Эви, распрямляя плечи. В ее голосе чувствовалась непривычная сталь. — Подробно. С деталями. Пусть этот психованный леопард получит по заслугам. Зак кивнул, сжимая руку Эви. — Я тоже. Я видел, как он доставал нож. Как целился. Как улыбался после броска. Это не было самозащитой или несчастным случаем. Это было хладнокровное нападение. Вейлан поднялась с дивана и встала рядом с братом. — Я звонила в 911. У меня сохранилась запись разговора с диспетчером, — сказала она спокойно. — И я видела его лицо, когда он проходил мимо. Ни капли раскаяния. Только презрение. Суд должен это знать. Рита внимательно посмотрела на четверку, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Хорошо. Завтра в девять утра здание суда на Мейн-стрит. Я вас отвезу. Но вы понимаете, что это может быть опасно? У этих котов есть связи. Возможно, даже среди людей. — Понимаем, — ответил за всех Шэнь. — А мы? — подал голос Кэм из угла, где они сидели с Карли и подоспевшим Дэвидом, который примчался в грот, как только узнал, где все собрались. — Мы тоже свидетели. Я видел Арнольда в кафе, слышал, что он говорил. Карли сидела за столом. Дэвид был на кухне, но он слышал грохот и видел, как Мимми... — Вы — свидетели по другому делу, — перебила Рита. — По нападению на Арнольда. Это отдельная история. И если Мимми действительно предъявят обвинение, ваши показания понадобятся. Но завтра в суде по делу Леона вы не нужны. Там нужны те, кто был непосредственно в классе. — Мы позвоним, — твердо сказала Карли. — Если что-то пойдет не так, если понадобится подстраховка, мы будем на связи. У меня и Кэма телефоны всегда с собой. — И у меня, — добавил Дэвид, поправляя фартук, который так и не снял после смены. — Я, конечно, не русалка и не тритон, но если надо будет прикрыть или отвлечь внимание — я умею. Мимми, Лайла, Никси и Сирена переглянулись. Они сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу, и в их глазах читалась тревога за друзей. — Мы будем в гроте, — сказала Мимми тихо, но твердо. — Мы же не учимся в школе, нас там никто не знает. Если выйти наружу, можно нарваться на этих котов или еще на кого-нибудь. Мы просто будем сидеть здесь и ждать новостей. И звонить. Вам, в полицию, куда скажете. — Правильно, — одобрила Рита. — Сидите тихо, не высовывайтесь. У этих котов, кажется, появились сообщники среди людей. Веридия сказала, что в участок приходил какой-то мужчина в черном, представлялся адвокатом, и требовал немедленного освобождения всех четверых. Документы у него были в порядке, но фамилия... никому не знакомая. Как будто ее только что придумали. — Или перенесли из другого мира, — тихо добавила Вейлан. В гроте повисла тяжелая тишина. Свечи догорали, роняя воск на каменный пол. Где-то наверху шумел дождь — первый осенний ливень на Золотом берегу. Рита посмотрела на часы, висящие над картой океанских течений. — Полночь, — сказала она. — Вам всем надо поспать. Завтра тяжелый день. Шэнь, Эви, Зак, Вейлан — вы со мной, переночуете в моем доме, там безопаснее. Кэм, Карли, Дэвид — вас отвезут Никси и Лайла, они на машине. Мимми, Сирена, вы здесь, но дверь на замок и никому не открывать. Даже если покажется, что пришли свои. — Поняли, — кивнула Мимми. Все начали медленно подниматься, собирать вещи, готовиться к выходу. Обнимались на прощание, как перед дальней дорогой. Шептали слова поддержки. Вейлан задержалась у двери, обернулась на грот, где оставались Мимми, Сирена, Лайла и Никси. Четыре фигуры в теплом свете свечей, четыре лица, полные тревоги и надежды. — Мы вернемся, — пообещала она тихо. — Как только все закончится. — Знаем, — ответила Мимми. — Вы держитесь там. Дверь закрылась. Шаги затихли в каменном коридоре. А наверху все так же шумел дождь, смывая с улиц Золотого берега следы этого безумного дня.