Гостьи с Востока. 2 Часть: Золотой Берег

Солнце только начинало подниматься над Золотым берегом, когда Рита бесшумно вошла в гостиную, где на раскладных диванах и креслах спали четверо подростков. Шэнь, свернувшийся калачиком на слишком коротком для его роста диване, Вейлан, спавшая с идеально прямой спиной даже во сне — привычка из монастыря, Зак, растянувшийся на полу на матрасе, и Эви, которая умудрилась заснуть сидя в кресле, уронив голову на плечо Заку. Рита хлопнула в ладоши ровно один раз — громко, но не оглушительно. — Подъем, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Через час нам выезжать. Суд в девять, но я хочу быть там минимум за сорок минут. Нам нужно найти хорошие места, чтобы вас было видно, и чтобы вы слышали всё. Шэнь открыл глаза мгновенно, как будто и не спал. Вскочил, поправил сбившуюся футболку. Вейлан потянулась с грацией кошки, но тут же собралась. Зак застонал, попытался натянуть одеяло на голову, но Эви ткнула его локтем в бок, и он нехотя сел, протирая глаза. — Официально, — добавила Рита, обводя их взглядом. — Суд есть суд. Никаких рваных джинсов, никаких футболок с принтами. Вы — свидетели, на вас будут смотреть присяжные, судья, адвокаты. От того, какое впечатление вы произведете, зависит очень многое. Шэнь, у тебя есть рубашка? — Найду, — коротко ответил он и направился в ванную. Через сорок минут они стояли у машины Риты — видавшего виды универсала, который, казалось, помнил ещё прошлый век. Шэнь был в темно-синей рубашке с длинным рукавом и черных брюках — просто, но строго. Вейлан выбрала закрытое платье цвета слоновой кости, с высоким воротом, и убрала волосы в тугой пучок. Зак мучился с галстуком, пока Эви не отобрала его и не завязала сама — быстро, профессионально, как делала это для младших сестер дома. На ней самой было скромное серое платье до колен и балетки. — Выглядите как на выпускной, — хмыкнула Рита, но в голосе её слышалось одобрение. — Садитесь. И проверьте телефоны — звук отключить совсем. Не на вибрацию, а совсем. В зале суда это критично. Дорога до здания суда на Мейн-стрит заняла минут двадцать. Город только просыпался: открывались кофейни, дворники сметали листву с тротуаров, первые туристы уже бродили по набережной с фотоаппаратами на шее. Обычное утро обычного австралийского городка. Но в машине царила напряженная тишина. Здание суда оказалось массивным, серым, с высокими колоннами у входа — из тех, что внушают трепет одним своим видом. Рита припарковалась на платной стоянке напротив, и они всей группой направились ко входу. Металлодетекторы, рамки, строгая женщина в форме, проверяющая сумки. Шэнь вдыхал воздух глубоко и ровно, как учила Вейлан перед важными моментами. Зак сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. Эви держалась за его руку, чувствуя, как дрожит его ладонь. В холле было людно. Адвокаты в дорогих костюмах переговаривались у стендов с расписанием, какие-то люди в форме, журналисты с блокнотами — новость о нападении учителя на ученицу прогремела на весь город. И среди всей этой толпы... Шэнь замер первым. Вейлан рядом с ним сделала то же самое. У скамьи для подсудимых, в окружении котят, стояли Леон, Грейс и... Арнольд. Все трое были одеты в строгие костюмы — на удивление хорошо сидящие, словно сшитые на заказ. Леон выглядел спокойным и надменным, Грейс поправляла идеальную прическу, а Арнольд... Арнольд повернул голову, заметил их, и на его разбитой, заклеенной пластырями морде расцвела мерзкая улыбка. — О, свидетели явились, — пропел он достаточно громко, чтобы они услышали. — Какие чистенькие, какие наглаженные. Прямо как на парад. — Молчать, — рявкнул полицейский, стоящий рядом. — Ещё одно слово — и добавим неуважение к суду. Но Арнольд уже отвернулся, делая вид, что ничего не говорил. Зак рванул было вперёд, но Рита железной хваткой вцепилась ему в локоть. — Не смей, — прошипела она. — Он этого и добивается. Хочет, чтобы вы сорвались при всех. Чтобы судья увидела агрессивных подростков, а не жертв. — Тётя Рита права, — тихо сказала Вейлан, хотя её глаза метали молнии. — Не дадим им этой радости. Они прошли в зал заседаний — строгий, деревянный, с высокими потолками и портретом короля на стене. Скамьи для зрителей быстро заполнялись. Шэнь, Вейлан, Зак и Эви сели на второй ряд, прямо за столом обвинения, чтобы их хорошо видели. — Как думаете, сколько им дадут? — шепнула Эви, не поворачивая головы. — Не знаю, — так же тихо ответил Зак. — Но если судья справедливая, то надолго. Вейлан молчала. Она смотрела на Леона, который сидел с абсолютно каменным лицом, и думала о том, что в его глазах нет ни страха, ни сожаления. Только пустота. Та самая пустота, которая страшнее любой злобы. Судья вошла ровно в девять. Все встали. Золотой берег замер в ожидании приговора. Судья, женщина лет пятидесяти с жестким лицом и пронзительным взглядом, поправила очки и кивнула прокурору. — Обвинение вызывает первого свидетеля. Шэнь поднялся медленно, чувствуя, как десятки глаз впиваются в него со всех сторон. Адвокаты защиты — двое мужчин в безупречных костюмах, явно нанятые за большие деньги — проводили его оценивающими взглядами. Леон за столом подсудимых даже не повернул головы, словно происходящее его не касалось. Шэнь сел на место свидетеля, присягнул говорить правду и только правду. Его голос звучал ровно, без дрожи — восточная выдержка не подвела. — Расскажите, что вы видели в классе, — попросил прокурор. — Я стоял у доски, — начал Шэнь, четко проговаривая каждое слово. — Учитель Леон требовал тишины. Одна ученица, она сидела за первой партой, продолжала разговаривать. Тогда Леон достал нож. Откуда — я не видел. Но нож был у него в руке. Он посмотрел на девочку, прицелился и бросил. Нож попал ей в затылок. Она упала. — Вы видели его лицо в этот момент? — Да. Он улыбался. По залу прошел шепоток. Судья постучала молоточком. Адвокат защиты вскочил: — Вы уверены, что это была улыбка, а не, скажем, гримаса напряжения? — Я пятнадцать лет учился читать эмоции по лицам, — спокойно ответил Шэнь. — Это была улыбка удовлетворения. Следующей вызвали Вейлан. Она подошла к трибуне с идеально прямой спиной, пучок ни единым волоском не выбивался. Рассказала кратко, но емко: как нырнула под стол, как набирала 911, как Леон проходил мимо и сказал про "цену порядка". — Он не считает себя виновным, — закончила Вейлан. — Он считает, что имел право. Эви вышла следом, чуть бледнее обычного, но голос не дрожал. Описала, как Леон смотрел на девочку перед броском — пусто, будто выключил свет. Зак подтвердил: да, нож был, да, бросок, да, улыбка. Потом вызвали Кэма. Он рассказывал про кафе, про Арнольда, про то, как фенек заявил, что будет их наставником. Карли добавила про "супергероев-идиотов" и про то, что Леон на уроках истории оправдывал насилие. Дэвид, хоть и не был в классе, подтвердил состояние друзей после случившегося — тряслись все, Эви вообще говорить не могла. Когда свидетели закончили, адвокаты защиты переглянулись. Леон впервые повернул голову и посмотрел на Шэня долгим, тяжелым взглядом. Шэнь выдержал его, не моргнув. Судья отложила заседание до завтра. В коридоре Рита обняла их всех сразу — насколько хватило рук. — Вы молодцы, — сказала она тихо. — Держитесь. Это только начало. Утро следующего дня встретило их серым небом и мелким противным дождем, который барабанил по крыше машины Риты всю дорогу до суда. В салоне пахло влажной тканью и кофе, который они успели схватить в придорожной кофейне. Никто не разговаривал — каждый прокручивал в голове вчерашние события и гадал, что ждет их сегодня. Здание суда выглядело еще мрачнее, чем вчера. Тучи нависали над колоннами, ветер гонял по ступеням мокрые листья. У входа уже толпились журналисты — новость о деле обрастала подробностями, и теперь каждый местный канал хотел получить комментарий. Рита уверенно прошла сквозь небольшую толпу, прикрывая лицо от вспышек камер. Шэнь, Вейлан, Зак и Эви держались за ней, стараясь не смотреть по сторонам. Внутри было тепло и сухо, но от этого не легче. Они вошли в зал заседаний и замерли. За столом защиты, там, где вчера сидели двое дорогих адвокатов в безупречных костюмах, сегодня расположился всего один человек. Невысокий, плотный, с небрежно зачесанными седыми волосами и маленькими очками на кончике носа. Он сидел, развалившись на стуле, и листал какие-то бумаги с таким видом, будто весь этот процесс — пустая формальность. Рядом с ним, тесно прижавшись друг к другу, сидели Леон, Грейс и Арнольд. Трое обвиняемых, которых защищает один адвокат. — Это законно? — тихо спросила Эви, вцепившись в руку Зака. — У них один на троих? — Если интересы не противоречат друг другу — да, — так же тихо ответила Рита, прожигая взглядом адвоката. — Но обычно так делают, когда хотят сэкономить. Или когда... — Когда уверены, что дело выиграют, — закончил за нее Шэнь. Они сели на те же места, что и вчера. Вейлан проводила взглядом адвоката, который даже не посмотрел в их сторону, полностью поглощенный своими записями. Что-то в его спокойствии было неправильным. Слишком уверенным. Судья вошла ровно в девять. Все встали. Процесс начался. Первым вызвали Арнольда. Он вышел к трибуне, прихрамывая — вчерашние порезы от стекла еще давали о себе знать, морда была заклеена пластырями крест-накрест. Но улыбка на ней сияла прежняя, наглая. Адвокат поднялся, поправил очки и начал: — Итак, господин Арнольд. Расскажите суду, что произошло в кафе «Ocean Tides» два дня назад. Арнольд картинно вздохнул, развел лапами и заговорил — сладко, с расстановкой, глядя прямо на судью: — Я пришел с детьми, с учениками, чтобы просто пообедать. Мы сели за столик, заказали еду. А потом ко мне подошла эта компания, — он кивнул в сторону Шэня и остальных, — и без всякого повода набросилась. Какая-то девочка, Мимми, кажется, начала кричать, размахивать руками, а потом вдруг поднялся ветер, настоящий ураган, и меня швырнуло в окно. Я чудом выжил, ваша честь. У меня сотрясение, порезы, психологическая травма. Дети мои до сих пор заикаются. По залу прошел ропот. Рита сжала кулаки так, что побелели костяшки. Вейлан рядом с ней дернулась, но Шэнь положил руку ей на колено — сиди, не высовывайся. — Вы утверждаете, что не провоцировали конфликт? — продолжил адвокат. — Ни в коей мере, — Арнольд прижал лапу к груди, изображая оскорбленную невинность. — Я хотел мира. Хотел предложить этим детям помощь, поддержку, ведь их учителей арестовали. А они... — Он врет! — не выдержала Эви, вскочив с места. — Он сказал, что будет нашим наставником! Он угрожал! Судья стукнула молоточком. — Тишина в зале! Свидетельница, если вы еще раз позволите себе выкрики, я удалю вас из зала. Эви села, дрожа от гнева. Зак обнял ее за плечи. Адвокат даже бровью не повел. Он спокойно продолжил: — У меня есть свидетели, которые подтвердят, что господин Арнольн вел себя мирно. Котята, сидевшие с ним за одним столиком, готовы дать показания. — Ваша честь, — поднялась Рита, — эти «котята» — его ученики и, по сути, его группа. Они заинтересованы в исходе дела. — Садитесь, госпожа Сантос, — отрезала судья. — Слово будет предоставлено всем. Вейлан молчала, но внутри у нее все кипело. Она посмотрела на адвоката, потом на Арнольда, потом снова на адвоката. И вдруг ее осенило. Она наклонилась к Рите и прошептала: — У них же нет фамилий. Ни у Леона, ни у Грейс, ни у Арнольда. Ни у кого из котов. Как они вообще попали в базу? Как их зарегистрировали? Рита медленно повернулась к ней, и в глазах ее мелькнуло понимание. — Ты права, — прошептала она в ответ. — Это наш козырь. Адвокат тем временем продолжал допрос, раскручивая версию Арнольда о мирном обеде и внезапном нападении жестоких подростков. Леон и Грейс сидели с каменными лицами, изредка переглядываясь. Судья слушала внимательно, но по ее лицу невозможно было понять, на чьей она стороне. Рита подняла руку: — Ваша честь, у защиты есть важная информация, касающаяся личности подсудимых. Прошу разрешить представить документы. Адвокат котов на секунду замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. Судья кивнула: — Подойдите к столу. Рита поднялась, одернула пиджак и направилась к судейскому столу, неся в руках распечатки, которые Вейлан успела сделать еще вчера вечером. — Ваша честь, — начала она громко, чтобы слышали все. — У обвиняемых Леона, Грейс и Арнольда отсутствуют фамилии. В документах, предоставленных суду, значатся только имена. Более того, в базе данных Австралии эти лица не числятся. Они не существуют. И я хочу знать: как тогда они оказались в нашей школе? И по каким документам их туда приняли? В зале суда повисла напряженная тишина. Судья нахмурилась, переводя взгляд с Риты на адвоката и обратно. Журналисты на галерке зашевелились, блокноты заскрипели — они чуяли сенсацию. Шэнь медленно поднялся со своего места. Не дожидаясь приглашения, не спрашивая разрешения. Рита обернулась и хотела осадить его, но, увидев выражение лица парня, передумала. В глазах Шэня горел холодный, ровный гнев — тот, что страшнее любой вспышки. — Ваша честь, — голос Шэня звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Раз уж мы заговорили о документах и личностях, позвольте спросить уважаемого адвоката: а вы в курсе про тайную академию Арнольда? По залу прокатился удивленный шепот. Арнольд дернулся, его уши прижались к голове. Леон впервые за все время потерял каменное выражение лица — его брови поползли вверх. — Простите? — переспросила судья, снимая очки и в упор глядя на Шэня. — Что за академия? — Тайная школа, которую Арнольд организовал в нашем мире, — продолжил Шэнь, не сводя глаз с фенека. — Он суперзлодей, ваша честь. Настоящий. У него есть способности — суперслух, например. Он может слышать на огромном расстоянии, читать мысли, улавливать эмоции. И он пытается переманить детей в свою академию. Моих друзей. Меня. Арнольд вскочил: — Это клевета! Ложь! У меня нет никакой академии! — Сидеть! — рявкнула судья, стуча молоточком. — Свидетель, продолжайте. Шэнь глубоко вздохнул. Вейлан рядом с ним напряглась — она знала этот взгляд брата. Сейчас он скажет то, что болит. — Он приходил в грот, где мы иногда собираемся. Нашел меня одного. И начал... обрабатывать, — голос Шэня дрогнул, но он справился. — Говорил, что я особенный, что у меня большой потенциал. Что в его академии меня поймут и примут. Предлагал перейти к нему, стать его учеником. А когда я отказался, он не ушел. Он продолжал. Час. Два. Он давил на меня, использовал свои способности, лез в голову. Я не выдержал. У меня случился эмоциональный срыв. Я ушел. Мне было очень плохо. Тишина в зале стала абсолютной. Даже журналисты перестали писать. — После этого, — добавил Шэнь, — мои друзья принялись защищать меня. Они видели, в каком я состоянии. Им пришлось стать моей опорой, потому что Арнольд сломал меня на несколько дней. Вейлан встала, положив руку на плечо брата. Ее голос, когда она заговорила, звенел от сдерживаемой ярости: — И напомню, ваша честь, что это не единственный случай неуважения со стороны этих... существ. Леон, например, позволил себе сесть на наше место в школьной столовой без приглашения. Нагло, демонстративно, зная, что это наши места. Он делал это не раз. Это психологическое давление, ваша честь. Систематическое. А потом он кинул нож в ученицу. Вы думаете, это случайность? Нет. Это закономерность. Она перевела дыхание и добавила тише, но так, что слышно было каждому: — Мне до сих пор кошмары снятся. Я вижу, как нож входит в затылок той девочки, и просыпаюсь в холодном поту. И я не одна такая. Эви не спит по ночам. Зак вздрагивает от любого резкого звука. Шэнь вообще перестал медитировать — не может сосредоточиться. Это они сделали с нами. Они. Адвокат котов вскочил, размахивая руками: — Ваша честь, это провокация! Эмоциональные заявления не имеют доказательной силы! У нас есть показания детей... — Детей, которые боятся вас, — перебила Вейлан. — Которые научены молчать. Которые видели, как Арнольд расправляется с несогласными. Спросите их без него в комнате, и они расскажут. Арнольд побелел под своей шерстью. Леон сжал челюсти так, что желваки заходили. Грейс вжалась в стул, впервые потеряв свою надменную уверенность. Судья медленно надела очки обратно и посмотрела на адвоката: — У вас есть что возразить по существу? Адвокат открыл рот... и закрыл. Потому что возразить было нечего. Вейлан почувствовала, как от слов Грейс по залу прокатилась новая волна напряжения. Она переглянулась с Ритой — та едва заметно кивнула, разрешая продолжать. Вейлан расправила плечи и шагнула вперед, оказавшись почти вплотную к барьеру, отделяющему зрителей от судейской зоны. — У нас есть еще несколько вопросов, ваша честь, — сказала она громко и четко. — Если позволите. Судья кивнула, и Вейлан повернулась к Грейс, которая сидела за столом защиты, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы. Кошачья учительница выглядела уже не такой надменной, как вчера. Под глазами залегли тени, усы подрагивали. — Скажите, Грейс, — начала Вейлан спокойно, — вы утверждаете, что ваша школа официальная? Что вы имеете право находиться здесь, в Австралии, и учить детей? — Да, — выдохнула Грейс, но в голосе ее не было прежней уверенности. — Наша школа... она имеет все необходимые документы. Мы законно... — А документы, которые это подтверждают, у вас есть? — перебила Вейлан. — Здесь и сейчас. Можете предъявить суду лицензию, разрешение на образовательную деятельность, трудовые договоры, визы? Грейс открыла рот и закрыла. Ее желтые глаза заметались по сторонам в поисках поддержки, но адвокат молчал, уставившись в стол, а Леон с Арнольдом словно окаменели. — Нет, — выдавила Грейс еле слышно. — У меня нет их с собой. Но они есть. В школе. В сейфе. Мы можем принести... — В сейфе, — повторила Вейлан с легкой усмешкой. — Очень удобно. Ваша честь, позвольте заметить: за все время, что эти... существа находятся в нашем городе, никто не видел ни одного документа. Ни удостоверений личности, ни разрешений на работу, ни чего-либо, подтверждающего их право учить детей. Они просто появились однажды в школе и начали вести уроки. Директор приняла их на слово. Потому что они... убедительные. Судья нахмурилась еще сильнее и обратилась к Грейс: — У вас есть при себе хоть какой-то документ, удостоверяющий личность? Паспорт, водительские права, что угодно? Грейс затравленно посмотрела на судью и покачала головой. — Я... мы... у нас все в школе. Мы не думали, что понадобится... — Вы не думали, что в суде, где решается ваша судьба, могут понадобиться документы? — голос судьи стал ледяным. — Интересная позиция. Адвокат наконец поднялся, пытаясь спасти ситуацию: — Ваша честь, мои подзащитные находятся в стрессовой ситуации. Они могли растеряться. Я прошу перенести заседание, чтобы дать им возможность предоставить все необходимые бумаги... — Перенести? — переспросила судья, и в ее голосе послышалось что-то опасное. — Мы уже переносили. Вчера. У них было достаточно времени. Она сняла очки, потерла переносицу и обвела взглядом зал. Леон, Грейс и Арнольд сидели, вжавшись в стулья. Котята за их спинами испуганно жались друг к другу. Журналисты замерли в ожидании. — На основе предоставленных свидетельских показаний, — начала судья медленно, чеканя каждое слово, — а также учитывая полное отсутствие документов, подтверждающих личность обвиняемых и их право на осуществление педагогической деятельности, суд признает... — Ваша честь! — вскочил адвокат, размахивая руками. — Я категорически не согласен! Это нарушение процессуальных норм! У моих клиентов есть права! Судья стукнула молоточком так, что подпрыгнули чернильницы на столах. — Мало ли, с чем вы не согласны, — отрезала она жестко. — Суд признает Леона, Грейс и Арнольда виновными в незаконном проникновении, осуществлении деятельности без соответствующих разрешений, а также в нападении на несовершеннолетнюю с причинением тяжкого вреда здоровью. Приговор будет вынесен отдельно, после дополнительного расследования. А пока — взять их под стражу. Полицейские шагнули вперед. Леон дернулся, его глаза вспыхнули желтым, но двое конвойных уже схватили его за руки. Грейс всхлипнула и обмякла на стуле. Арнольд завизжал, пытаясь вырваться: — Вы не имеете права! Я супергерой! Я требую адвоката! Я... Его крик оборвался, когда на голову надели мешок. В зале поднялся шум. Журналисты щелкали камерами, котята плакали в голос, кто-то из зрителей аплодировал. Рита обернулась к своим и обняла Вейлан, потом Шэня, потом Зака и Эви, пытаясь объять сразу всех. — Вы молодцы, — прошептала она. — Вы просто молодцы. Шэнь стоял, глядя, как уводят Арнольда. В груди медленно отпускало — тот узел, что завязался в гроте, когда фенек шептал ему на ухо свои мерзкие обещания, наконец начал ослабевать. — Это не конец, — тихо сказала Вейлан, глядя вслед конвою. — Они вернутся. У них есть покровители. — Знаю, — ответил Шэнь. — Но сегодня мы выиграли. Эви прижалась к Заку, чувствуя, как перестают дрожать колени. Зак поцеловал ее в макушку и улыбнулся — впервые за несколько дней. В коридоре их уже ждали Кэм, Карли и Дэвид. Кэм размахивал какой-то газетой и орал: — Вы видели? Видели? Мы победили! Мы этих котов уделали! — Тише ты, — одернула его Карли, но сама улыбалась до ушей. Дэвид просто молча пожал всем руки, а потом не выдержал и обнял Вейлан, отчего та смутилась и покраснела. Они вышли из здания суда под дождь, но никто не обращал на него внимания. Вода стекала по волосам, по щекам, смешиваясь со слезами облегчения, и казалась теплой, почти ласковой. — Надеюсь, это все, — сказала Эви, подставляя лицо небу. — Нет, — ответил Шэнь, но без горечи. — Это только начало. Но теперь мы знаем, что можем справиться. Рита хлопнула в ладоши: — А теперь все в грот. Отмываться, греться и есть пиццу. Я угощаю. — Ура! — заорал Кэм, и даже сдержанная Вейлан не смогла сдержать улыбку. Грот встретил их теплом и запахом травяного чая, который Рита заваривала всегда, когда нервничала. Свечи горели ровно, отбрасывая на стены пляшущие тени, а на большом диване, тесно прижавшись друг к другу, сидели те, кто оставался здесь все это время и ждал. Ондина вскочила первой, едва дверь открылась. Ее глаза, полные тревоги и надежды, метнулись к Шэню, и, убедившись, что он цел, она выдохнула так громко, что все обернулись. — Ну как? — выпалила она, бросаясь к нему. — Как всё прошло? Рассказывайте немедленно, мы тут с ума сошли! Мимми поднялась с дивана медленнее, но в ее глазах горело нетерпение. Никси и Лайла, сидевшие по бокам от Сирены, подались вперед, не в силах скрыть любопытство. Сирена замерла, прижав ладони к груди, и смотрела на входящих с таким выражением, будто от их ответа зависела ее жизнь. Лео, который до этого момента сидел на полу, развалившись на подушках и грызя какое-то печенье, вскочил и подбежал к компании. Его глаза горели неподдельным интересом, а хвост ходил ходуном. — Ну как всё прошло? — переспросил он, вклиниваясь между Шэнем и Ондиной. — Их посадили? Леона этого? И Арнольда? А Грейс? Рассказывайте, я уже всё уши прождал тут! Рита, закрыв дверь и повесив плащ на крючок, усмехнулась: — Дай людям хотя бы разуться, Лео. Но Лео уже не мог ждать. Он крутился вокруг Шэня, заглядывая ему в глаза, и от нетерпения даже подпрыгивал на месте. Шэнь медленно опустился на свободный край дивана. Ондина тут же прильнула к нему, обвивая рукой его плечо. Вейлан села рядом с братом, и Лайла протянула ей чашку с горячим чаем, которую та приняла с благодарностью. Зак рухнул в кресло и утянул Эви к себе на колени. Карли, Кэм и Дэвид расселись на полу, привалившись к стенам и подушкам. — Их признали виновными, — сказала Вейлан, делая маленький глоток чая. Голос ее звучал устало, но в нем чувствовалось удовлетворение. — Леона, Грейс и Арнольда взяли под стражу прямо в зале суда. Судья сказала, что приговор вынесут позже, после дополнительного расследования. — У них не было документов, — добавила Эви, прижимаясь к Заку. — Вообще никаких. Ни паспортов, ничего. Грейс пыталась сказать, что школа официальная, но когда судья попросила доказательства... у нее не нашлось даже водительских прав. Мимми ахнула и прижала ладони к щекам: — То есть их посадили прямо так? Без документов? А разве можно? — Можно, если ты никто, — усмехнулась Никси. — Юридически они пустое место. Значит, и прав у них никаких. — А адвокат? — спросила Лайла, подаваясь вперед. — У них же был адвокат? Кэм говорил, что наняли какого-то крутого. — Был, — кивнул Зак. — Но даже он не помог, когда выяснилось, что его клиентов вообще не существует в природе. Судья сказала: "Мало ли, с чем вы не согласны". И всё. Приговор. Сирена всхлипнула, и все обернулись к ней. Она сидела, зажав рот ладошкой, и по щекам ее текли слезы. — Ты чего? — испугалась Ондина. — Сирена, что случилось? — Я... я так боялась, — выдохнула Сирена сквозь слезы. — Я думала, что они выкрутятся, что у них какие-то связи, что они вернутся и отомстят. А вы... вы такие смелые. Вы пошли туда и рассказали всё. А я тут сидела и просто ждала... Она разрыдалась, и Мимми тут же обняла ее, прижимая к себе и гладя по голове. — Глупенькая, — шепнула Мимми. — Ты же не могла пойти. Ты не была в классе. Ты бы там просто мешала. Но ты ждала нас здесь, и это тоже важно. Лео, который до этого момента слушал раскрыв рот, вдруг подпрыгнул и завопил: — Ура! Победа! Мы их сделали! — Он заметался по гроту, размахивая руками и чуть не сбив поднос с чашками. — Я знал! Я всегда знал, что эти коты конченые психы! Особенно этот Арнольд с его ушами! А Леон! Леон вообще маньяк! Я же говорил! Говорил! — Ты говорил, что они странные, — поправила Лайла с улыбкой. — А не то, что они психы. — Ну странные — это первая стадия! — Лео наконец остановился и плюхнулся на пол, запыхавшийся, но счастливый. — Главное, что теперь они в тюрьме. А мы свободны! — Не совсем, — тихо сказала Вейлан, и все повернулись к ней. — Их взяли под стражу, но это не конец. У них есть покровители. Помните, Рита говорила про человека в черном, который приходил в участок и требовал освобождения? Он существует. И он не отступится. — И потом, — добавил Шэнь, — есть еще котята. Вася, Соня, Али, Ния, Бао. Они сейчас без присмотра. И они напуганы. Но они тоже могут быть опасны. В гроте повисла тишина. Радость от победы немного притупилась, уступив место реальности. — Но сегодня мы выиграли, — твердо сказала Рита, подходя к дивану и кладя руки на плечи Вейлан и Шэня. — Сегодня мы сделали большое дело. И завтра будем разбираться с тем, что дальше. А сейчас — пицца. Я обещала. — Ура! — снова заорал Лео, и даже Сирена сквозь слезы улыбнулась. Ондина посмотрела на Шэня, и тот наконец позволил себе улыбнуться — устало, но искренне. Она поцеловала его в щеку и прошептала: — Я горжусь тобой. — Мы все гордимся, — добавила Мимми, подходя к брату и обнимая его. Шэнь закрыл глаза. Впервые за много дней ему стало спокойно.