Трон из пепла и золота

Утро в Малфой-мэноре началось не с пения птиц, а со звона разбитого зеркала. Гарри резко сел в постели, тяжело дыша. Его магия, обычно послушная и тихая, теперь напоминала разъяренного гиппогрифа, запертого в тесной клетке. Осколки старинного венецианского стекла медленно левитировали в воздухе, отражая солнечные лучи и бледное лицо Поттера, прежде чем со звоном упасть на ковер. — Осторожнее, Гарри. Это зеркало помнит еще времена Генриха VIII, — раздался спокойный голос от двери. Гермиона вошла в комнату, неся под мышкой стопку пергаментов, а в руках — серебряный поднос с дымящимся кубком. Она выглядела так, будто не спала всю ночь, но в её глазах горел тот самый огонь, который появлялся перед самыми сложными экзаменами. — Я не контролирую это, Гермиона, — Гарри спустил ноги с кровати, чувствуя, как пол под ним вибрирует. — Ночью мне казалось, что стены сжимаются. И этот... этот пульс. Он становится громче. Гермиона поставила поднос на прикроватный столик и протянула ему кубок. — Пей. Это укрепляющее зелье с добавлением тертой чешуи белого дракона и сока аконита. Нарцисса Малфой помогла мне его сварить. Она... на удивление профессиональна в вопросах магического деторождения. Оказывается, у Малфоев была похожая ситуация в восемнадцатом веке, правда, там всё закончилось дуэлью и тремя смертями. Гарри поморщился, но осушил кубок. Вкус был горьким, с металлическим послевкусием, но тошнота, терзавшая его с самого пробуждения, мгновенно отступила. — Реддл ждет тебя в дуэльном зале через час, — добавила Гермиона, перебирая свои записи. — Он хочет начать «стабилизацию». Гарри, будь осторожен. Он видит в тебе не только партнера, но и инкубатор для своей новой силы. Не давай ему полного доступа к своему разуму. — Я постараюсь, — Гарри горько усмехнулся. — Хотя сложно закрыть разум от человека, который технически является частью твоей ДНК.

***

Дуэльный зал Малфоев находился в подвальном ярусе, но он не был похож на мрачную темницу. Стены из белого мрамора, заколдованный потолок, отражающий грозовое небо, и десятки факелов, горящих магическим синим пламенем. Том Реддл стоял в центре зала. На нем не было тяжелой мантии — только простая черная рубашка с засученными рукавами и узкие брюки. В таком виде он выглядел не как монстр из детских кошмаров, а как опасный, породисто-красивый аристократ, чья грация была сродни грации леопарда перед прыжком. — Ты опоздал на три минуты, Гарри, — Том не оборачивался, но Гарри почувствовал, как его взгляд скользнул по его фигуре. — Твоё тело перестраивается, и тебе нужно учиться дисциплине, иначе магия ребенка разорвет твои каналы раньше, чем он сформируется. — Ребенок, плод, гомункул... как ты его только не называешь, — Гарри остановился в пяти шагах от него. — Может, перейдем сразу к делу? Ты обещал научить меня контролю. — Сначала — проверка связи, — Том внезапно обернулся и взмахнул палочкой. Гарри не успел выставить «Протего», как невидимая волна подхватила его и прижала к стене. Но это не было болезненно. Это было похоже на плотное, горячее одеяло. Том подошел вплотную, глядя Гарри прямо в глаза. — Закрой глаза, — приказал он. — Не пытайся сопротивляться. Почувствуй свою магию. Она больше не течет по кругу. Она концентрируется в одной точке. Направь её туда. Гарри повиновался. Он погрузился внутрь себя, минуя слои страха и гнева. Там, в самом центре его существа, он увидел ослепительно-золотой сгусток света, переплетенный с иссиня-черными нитями. Это было красиво и жутко одновременно. Когда он коснулся этого света своим сознанием, его пробило током. — Тише... — голос Тома звучал где-то над самым ухом. Его руки легли на плечи Гарри, передавая холодную, структурированную энергию. — Не хватай её. Позволь ей течь сквозь тебя. Ты — проводник. Ты — колыбель. Гарри почувствовал, как напряжение в груди спадает. Магия начала циркулировать правильно, согревая его изнутри. На мгновение ему показалось, что он слышит второй ритм сердца — быстрый, как крылья колибри. И в этом ритме была такая жажда жизни и власти, что у Гарри перехватило дыхание. — Хорошо, — Том отстранился, и Гарри почувствовал странную пустоту там, где только что была его поддержка. — На сегодня достаточно теории. Нам нужно обсудить политику. Грейнджер уже завалила Люциуса проектами реформ. Она хочет ввести налог на наследство и пересмотреть статус оборотней. Твоя подруга играет с огнем, Гарри. Мои вассалы этого не потерпят. — Твои вассалы сделают то, что ты им прикажешь, — отрезал Гарри, вытирая пот со лба. — А если нет — Гермиона найдет способ сделать это без их согласия. У нее есть план по децентрализации власти Министерства. Это выгодно тебе, Том. Меньше бюрократии — больше прямого контроля. Реддл задумчиво прикусил губу. — Она умна. Опасна умна. Иногда я жалею, что она не родилась в семье чистокровных — она была бы идеальной правой рукой. — Она и так идеальна, — Гарри направился к выходу, но путь ему преградила Беллатриса Лестрейндж. Она стояла в тени колонны, и её лицо было белее мела. Глаза безумно вращались, а пальцы судорожно сжимали палочку. — Мой Лорд... — прохрипела она, игнорируя Гарри. — Позвольте мне... позвольте мне избавить вас от этого бремени. Этот мальчишка оскверняет ваш дом. Его чрево... это насмешка над чистотой крови! — Белла, — голос Тома стал ледяным. — Я предупреждал тебя за ужином. — Но Милорд! — она шагнула вперед, её голос сорвался на визг. — Я служила вам десятилетиями! Я гнила в Азкабане ради вас! А вы выбираете этого... этого врага? Вы позволяете ему носить вашу плоть? Я убью его! Я убью их обоих! Она вскинула палочку, и на её конце вспыхнул зеленый свет «Авады». Но прежде чем она успела выкрикнуть заклинание, Гарри почувствовал всплеск чистой, первобытной ярости. Это была не его ярость — она шла из той самой золотой точки внутри него. Гарри даже не поднял палочку. Он просто выставил руку вперед. Ослепительная вспышка золотого и черного пламени вырвалась из его ладони, ударяя в Беллатрису. Женщину отбросило назад, она пролетела через весь зал и врезалась в стену. Её палочка разлетелась в щепки. В зале воцарилась мертвая тишина. Гарри стоял, тяжело дыша, его рука всё еще дымилась. Том медленно подошел к Беллатрисе, которая лежала на полу, содрогаясь в конвульсиях. Он не смотрел на неё с жалостью. Он смотрел на Гарри с нескрываемым восхищением. — Ты видел это, Гарри? — тихо спросил он. — Рефлекторная защита. Плод защищает себя и своего носителя. Такая мощь... и это всего лишь первая неделя. — Я... я чуть не убил её, — прошептал Гарри, глядя на свои руки. — Она заслужила это, — Том подозвал домовика. — Унесите её в подземелья. Люциус разберется с её «нестабильностью». Когда домовики исчезли вместе с бесчувственным телом Лестрейндж, Реддл повернулся к Гарри. Он подошел вплотную и аккуратно взял его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Теперь ты понимаешь? — прошептал он. — Мир будет дрожать перед нами. Ты, я и это дитя — мы станем новой Троицей. Больше никаких Орденов, никаких пророчеств. Только наша воля. Гарри хотел что-то ответить, но в этот момент в зал вбежал Драко Малфой. Он был бледен, как привидение. — Милорд... Поттер... Там... — он замялся, переводя дыхание. — Гринготтс. Гоблины заблокировали все счета Министерства и... счета моей семьи. Они говорят, что у них «новое распоряжение от главного акционера». Гарри и Том одновременно посмотрели на Гермиону, которая как раз входила в зал с невозмутимым видом, доедая яблоко. — Что? — спросила она, подняв бровь. — Я же говорила, что финансовая реформа начнется сегодня. Гоблины очень лояльны, когда им предлагаешь 5% от конфискованного имущества предателей крови. Том Реддл впервые за многие годы искренне расхохотался. — Гарри, твоя подруга — настоящий демон в юбке. Кажется, наш план по захвату власти идет с опережением графика.

***

Вечером того же дня Гарри сидел на широком подоконнике в своей комнате, глядя на темные сады поместья. Его рука непроизвольно легла на живот. Он чувствовал, как внутри него растет нечто великое и ужасное. Он предал Дамблдора. Он стал союзником Волдеморта. Он скоро станет родителем существа, которое может либо спасти этот мир, либо окончательно его сжечь. В дверь тихо постучали. — Можно? — это была Нарцисса Малфой. Она вошла, не дожидаясь ответа. В её руках была шкатулка из слоновой кости. — Это фамильная реликвия Блэков, Гарри. Кулон из лунного камня. Он помогает стабилизировать магические всплески во время... таких состояний. Моя сестра была безумна, но вы — вы не она. Вы носите в себе надежду, даже если сами этого еще не осознаете. — Надежду на что, Нарцисса? — горько спросил Гарри. — На то, что Темный Лорд станет примерным отцом? — Надежду на то, что Тьма наконец обретет якорь, — ответила она, надевая кулон ему на шею. — Человек, которому есть что терять, больше не является абсолютным злом. Он становится... уязвимым. А уязвимость — это первый шаг к человечности. Гарри коснулся холодного камня. Он не знал, верит ли он ей. Но в одном он был уверен: назад пути нет. Золотая нить судьбы затянулась на его шее, связывая его с Томом Реддлом навечно.