Трон из пепла и золота

Пока в Малфой-мэноре витало облако из амбиций и древней магии, стены Хогвартса содрогались от иного рода бури. Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, окруженный приборами, которые больше не крутились и не свистели. Серебряный инструмент, отслеживающий связь Гарри с его домом на Тисовой улице, расплавился, превратившись в бесформенную лужицу металла. — Альбус, это катастрофа! — Минерва Макгонагалл расхаживала перед столом директора, сжимая в руках экстренный выпуск «Ежедневного Пророка». — Гоблины заморозили все счета, связанные с Министерством и Орденом Феникса. Они ссылаются на «закон о защите частных активов», который никто не открывал со времен восстания 1762 года! — Дело не в золоте, Минерва, — тихо ответил Дамблдор. Его глаза, обычно искрившиеся мудростью, теперь казались потускневшими. — Дело в том, кто стоит за этим законом. Ты видела подпись под официальным заявлением Гринготтса? Минерва взглянула на газету. Рядом с печатью гоблинов стояли две фамилии, которые заставили её сердце пропустить удар: *Г. Грейнджер (Главный советник по правовым вопросам)* и *Г. Поттер (Опекун суверенного фонда)*. — Это невозможно, — прошептала она, опускаясь на стул. — Гарри никогда бы... А Гермиона? Она же была совестью этого трио! Их похитили, Альбус. Им стерли память, их подчинили «Империусу»! — Я боюсь, всё гораздо сложнее, — Дамблдор поднялся и подошел к окну, глядя на Запретный лес. — Мои приборы не показывают воздействия «Империуса». Они показывают... слияние. Гарри не просто ушел к Реддлу. Он стал частью его мира. И если верить слухам, которые доходят из Министерства, Том больше не называет его врагом. Он называет его «наследником».

***

В то же утро в кабинете Люциуса Малфоя Гермиона Грейнджер проводила свое первое совещание с верхушкой Пожирателей Смерти. Это было сюрреалистичное зрелище: восемнадцатилетняя девушка в строгой мантии диктовала условия самым опасным магам Европы. — Таким образом, — Гермиона захлопнула папку с расчетами, — через три дня Министерство официально объявит о дефолте. Чиновники не получат зарплату. Аврорат останется без финансирования. В этот момент, Люциус, вы выступите с предложением о «частном инвестировании в государственную безопасность». Люциус, выглядевший так, будто проглотил лимон, кивнул. — И гоблины примут эти инвестиции только в том случае, если мы назначим... своего министра? — Именно. И этим министром будете вы. Но с одним условием: каждый указ будет проходить через мой стол и визироваться лордом Реддлом. — Вы очень эффективны, мисс Грейнджер, — подал голос Корбан Яксли, разглядывая Гермиону с неохотным уважением. — Но как вы заставили гоблинов сотрудничать? Они ненавидят волшебников. — Гоблины ненавидят *глупых* волшебников, — холодно ответила Гермиона. — Я предложила им то, в чем Дамблдор им всегда отказывал: статус субъектов права и право на ношение палочек на территории Гринготтса. Для них это важнее, чем всё золото мира. Она встала, собирая бумаги. — И помните: если кто-то из вас попытается играть за моей спиной — ваши личные счета будут аннулированы быстрее, чем вы успеете произнести «Круцио». Когда Пожиратели разошлись, в дверях материализовался Том Реддл. Он наблюдал за финалом встречи, прислонившись к дверному косяку. — Ты была великолепна, Гермиона, — сказал он, и в его голосе не было и тени насмешки. — Ты понимаешь власть лучше, чем большинство моих слуг за тридцать лет. — Власть — это просто математика, Том, — она устало потерла виски. — Как Гарри? — Спит. Процесс идет быстрее, чем я ожидал. Магия... плода... начинает поглощать его собственные резервы. Мне приходится подпитывать его своей силой каждые несколько часов. Гермиона замерла. — Это опасно? — Для обычного мага — фатально. Для Гарри... — Том подошел к окну. — Это трансформация. Он перестает быть просто мальчиком-который-выжил. Он становится чем-то иным. Иди к нему, Гермиона. Ему нужно видеть знакомое лицо, которое не пытается его проклясть или преклонить колени.

***

Гарри лежал на огромной кровати, заваленный подушками. Его кожа казалась почти прозрачной, а через неё проступали тонкие золотистые вены — следствие резонанса. На шее ярко сиял кулон Нарциссы, пульсируя в такт его дыханию. Когда Гермиона вошла, он открыл глаза. Они больше не были просто ярко-зелеными — в зрачках танцевали красные и золотые искры. — Как прошло завоевание мира? — слабо улыбнулся он. — Мы на полпути, — Гермиона села на край кровати и взяла его за руку. Её пальцы вздрогнули — рука Гарри была горячей, как при сильной лихорадке. — Гарри, ты должен сказать мне честно... ты жалеешь? Мы могли бы сбежать во Францию, в Америку... — И оставить его здесь одного? — Гарри покачал правой рукой, на которой блеснуло кольцо Певереллов — Том надел его ему утром «для стабилизации каналов». — Ты же видела его, Гермиона. Он не просто Темный Лорд. Он... он — это я, только лишенный любви с самого начала. А теперь внутри меня есть что-то, что принадлежит нам обоим. Я не могу это бросить. — Дамблдор прислал патронуса, — тихо сказала она. — Он хочет встречи. Обещает полную амнистию для меня и «лечение» для тебя. Он думает, что ты болен, Гарри. Гарри рассмеялся, и этот смех был полон горечи. — Лечение. Он хочет вырезать из меня это «зло», как он это называет. Он не понимает, что это «зло» — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым за последние семь лет. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвался Том. Его лицо было бледным, а глаза горели яростью. — Дамблдор совершил ошибку, — прошипел он. — Орден Феникса только что атаковал одно из наших хранилищ. Они пытались забрать крестраж, который, как они думают, всё еще там. Гарри попытался подняться, но Том удержал его, сев рядом и прижимая к себе. — Нет, Гарри. Ты останешься здесь. Но нам нужно нанести ответный удар. Публичный. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, на чьей ты стороне. — Что ты задумал? — спросил Гарри, чувствуя, как его магия откликается на гнев Реддла. — Завтра в Министерстве состоится инаугурация Люциуса. Мы явимся туда вместе. Ты, я и Грейнджер. Мы объявим о новом порядке. И о том, что Поттер больше не является символом Света. — Ты хочешь, чтобы я официально отрекся от Дамблдора? — Гарри посмотрел в глаза Тому. — Я хочу, чтобы ты показал им, что ты выбрал семью, а не идеологию, — Том коснулся его живота, и Гарри почувствовал, как ребенок внутри него радостно отозвался на это движение. — Пусть они увидят, что Золотой Мальчик носит в себе Тьму.

***

На следующий день Атриум Министерства Магии был заполнен до отказа. Сотни ведьм и колдунов, репортеры, чиновники — все ждали появления нового Министра. Дамблдор тоже был там, стоя в окружении членов Ордена. Он надеялся, что этот день станет началом конца власти Реддла. Но когда главные камины вспыхнули зеленым пламенем, наступила такая тишина, что было слышно, как падает пылинка. Из камина вышел Том Реддл. На нем была величественная мантия из черного шелка. Но не он приковал к себе все взгляды. Рядом с ним, держа его под руку, шел Гарри Поттер. На нем была мантия цвета глубокого изумруда, расшитая серебряными змеями. Он выглядел бледным, но величественным. Его взгляд был прямым и холодным. С другой стороны шла Гермиона Грейнджер, олицетворяя собой новую интеллектуальную элиту. Они прошли через толпу, которая расступалась перед ними, как море перед Моисеем. Дамблдор сделал шаг вперед, его лицо было маской скорби. — Гарри... мальчик мой... еще не поздно. Отойди от него. Мы поможем тебе. Гарри остановился прямо перед своим бывшим наставником. Он чувствовал, как кулон на груди нагревается, а магия Тома за его спиной создает непроницаемый щит. — Поможете в чем, Альбус? — голос Гарри, усиленный магией, разнесся по всему Атриуму. — Снова запереть меня у Дурслей? Или подготовить к очередной «героической» смерти ради вашего Высшего Блага? — Ты болен, Гарри. Эта тьма внутри тебя... она туманит твой разум, — Дамблдор поднял палочку, но не в атакующем жесте, а в предупреждающем. Гарри положил руку на живот — жест, который был понятен каждой матери и отцу в этом зале. — Это не болезнь, Альбус. Это жизнь. И если вы попытаетесь её забрать, вы столкнетесь не только с Темным Лордом. Вы столкнетесь со мной. В этот момент магия Гарри вырвалась наружу. Золотое сияние заполнило Атриум, подавляя свет свечей. Это была магия такой чистоты и силы, что даже Дамблдор отшатнулся. В этом сиянии все увидели не сломленного пленника, а будущего правителя. Том положил руку на плечо Гарри, и их магии слились, создавая вокруг них ореол абсолютной власти. — Министерство пало, Альбус, — тихо сказал Реддл. — Старый мир мертв. Смиритесь с этим. В ту ночь над Лондоном взошла кроваво-красная луна. Газеты вышли с заголовками, которые навсегда изменили историю: «Трио распалось: Поттер выбирает Тьму», «Новая династия в Малфой-мэноре». Но самое страшное для Ордена Феникса было не это. Самое страшное было то, что Гарри Поттер выглядел... счастливым.