Исповедь любовницы

Как же я не хотела идти на работу! Собиралась медленно, зло, как на каторгу. И все потому, что там будет он. Я не знала, какими глазами мы будем смотреть друг на друга, но понимала — обоим будет нелегко. До утра я промучилась без сна, хотелось плакать, но плакать уже просто было нечем. На часах уже натикало 05:00, а я сидела на кухне, одна, и никак не могла взять себя в руки. На душе скребли кошки, у меня было такое отвратительное чувство, словно меня окунули в чан с дерьмом, и я вся такая грязная, вонючая, и от этой грязи не отмыться никогда… Мне было наплевать на общественное мнение по поводу моего внешнего вида, но я не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии. Из последних сил я взялась за косметичку. Как смогла, затонировала бледное лицо, прошлась тенями по векам, намазала губы блеском, посмотрела на себя в зеркало и вдруг грустно улыбнулась. Никакой макияж не поможет, если в глазах нет блеска… Сердце бешено колотилось, когда я проходила проходную. Привычным взглядом окинула парковку — он был уже здесь. Вдохнула свежий воздух, пытаясь унять бешенно колотящееся сердце, и мужественно вошла на территорию производства. До начала смены оставалось около тридцати минут. Мы все заранее собирались в курилке, пили чай, болтали, да и просто настраивались работать. Обычно я любила эти посиделки, но сегодня находиться там было невыносимо. Он сидел напротив меня, улыбался всем, как ни в чем не бывало, от него приятно пахло тем самым сногсшибательным ароматом, и ни разу не посмотрел на меня. А мне вдруг вновь захотелось разреветься от жалости к себе и любви к нему. Не в силах выдержать эту молчаливую пытку, я просто поднялась и вышла. В раздевалке села на лавку, прижалась спиной к шкафчику и снова расплакалась. Как же он был холоден ко мне! Словно мы были совсем чужими друг другу. В глубине души я надеялась, что пройдет время, и он снова захочет вернуть наши отношения. Прошло так мало времени, мне хотелось бухнуться ему в ноги, встать на колени и умолять вернуться ко мне. Я напоминала собой наркоманку, которую лишили столь желанного наркотика… На душе скребли кошки. Весь день я старалась работать физически больше, чтобы не чувствовать ничего. Но трудовая терапия плохо помогала. Он периодически появлялся в цеху. Мне даже не надо было глядеть на него. Как только он переступал порог, пространство наполнялось его ароматом. И мне оставалось лишь вздыхать и сдерживать слезы. Да еще в наушнике, как назло, играла песня «любимый мой, чужой!». За всю смену мы не молвили друг другу ни слова. И мне вдруг захотелось снова напиться и забыться. Так я и поступила. Вечером опять сидела в бане, пила шампанское, курила сигареты одну за одной, и вспоминала, как у нас все началось, не забывая глядеть на его фото в телефоне. Я точно знала, с чего начались мои чувства… С его рук на моих руках. Мне показывали новую операцию, как правильно держать специальный нож. Не получалось. Подошел Паша. Растолкал всех, встал сзади меня, одну руку положил мне на руку, второй держал нож и вдруг сказал на ухо: — Расслабься! Непонятно почему, но я повиновалась. Расслабилась. Но одновременно напряглась. И все потому, что его прикосновения меня возбудили. Хотя до этого мы лишь здоровались, и ничего более… Но в этот злополучный вечер все сдвинулось с мертвой точки. Мы долго болтали. Он объяснял мне, как легче держать нож, между тем, узнавали что-то друг о друге. Так я узнала, что он старше меня на целых девятнадцать лет, и очень удивилась. Ведь он выглядел очень молодо и привлекательно. Рост выше среднего, темно-карие, почти черные, глаза, темные, с проседью, волосы, крепкое телосложение, большие, чувствительные руки. Он выглядел брутально. И я думала, что ему максимум тридцать пять лет. Обо всем этом я начала думать именно в тот вечер, и больше не прекращала. Он прочно и надолго поселился в моей голове.