Это все останется между нами

POV Саша.

      Не знаю сколько прошло времени до того момента, как я осознала, что стою на коленях около своего кресла, а Себастьян крепко прижимает меня к себе. Его руки скользят по моей спине в попытке успокоить.       Я утыкаюсь носом в его рубашку. Мокрую от моих слез, но все еще пахнущую им — дорогой парфюм с нотками дыма и дерева. Приятный, ненавязчивый запах. Я где-то читала о том, что психологи стараются выбирать спокойный парфюм, чтобы он не мешал клиентам во время работы, не создавал ненужных триггеров. От Себастьяна пахло невероятно. Я была готова простоять так еще долго, лишь бы вдыхать этот невероятный запах.       Шторм внутри постепенно стихал. Стало спокойно и… пусто. Словно я смогла избавиться от всего того, что долгое время было внутри и мешало нормально дышать. Теперь же получалось сделать полноценный вдох.       — Ты как? — Себастьян отстраняется и его руки сжимают мои плечи. Большие пальцы массируют кожу, успокаивая меня еще сильнее. Тепло его рук проникает под свитер, растекаясь по всему телу. Я прикрываю глаза, опасаясь, что сейчас это все прекратится.       Я не смогла ответить. Горло схватило так, словно у меня была острая ангина. Мне казалось, что если я начну говорить, то заплачу снова, поэтому просто уткнулась носом в плечо Себастьяна, ощущая себя ребенком, который хочет, чтобы его пожалели. Штейн усмехается и обхватывает меня сильнее, прижимая к себе.       — Саша, — звучит настойчиво, но не грубо. Он убирает руку с плеча и бережно обхватывает мой подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы тёплые, чуть шершавые. — Не прячься от меня, — с мольбой просит он, и наши глаза встречаются. — Я просто хочу тебе помочь.       Он смотрит на меня. Жадно. Так, словно ему всегда будет мало. Этот взгляд пугает, но не отталкивает. Наоборот. Я становлюсь мотыльком, который летит на пожар, ближе к огню, не боясь сжечь крылья. Он — мой огонь. Чёртово пламя, что разгорается внутри от одной искры.       Нет, Саша, нет! Он твой психолог. Просто психолог. Забудь, запрети себе даже думать о том, что вы можете быть вместе. Ты не нужна таким мужчинам, как он.       Наклонив голову набок, Себастьян наблюдает за мной. За тем, как меняется выражение моего лица. Он хмурится — между бровей образовалась складка. Его пальцы всё ещё сжимают мой подбородок. Мягко, без давления. Я могла бы вырваться, но не хочу.       — Саша, — он всё ещё держит моё лицо в ладонях. Его руки такие тёплые, такие надёжные. — Ты в безопасности. Что бы ты ни чувствовала сейчас — это нормально.       Что я чувствую? Эмоции и чувства вихрем неслись в моей голове и становились причиной нестерпимой боли, от которой сжималось все мое нутро. Я думала о слишком многих вещах. О том, что ненавижу Леонида и Лизу, все еще не смогла просить родителей и о том, как сильно меня манит этот мужчина. Себастьян Штейн был в шаге от того, чтобы стать моей персональной зависимостью, с которой я не хотела бороться.       — Давай же, — подстегивает он, — я знаю, ты сможешь мне открыться, — его большой палец гладит мой подбородок и я замираю, прикрыв глаза. Как же хочется раствориться в этом чувстве. Никаких вопросов и ответов, никакой терапии. Только его пальцы и дыхание. Только я и он, — Александра, — усмехнувшись, он властным тоном возвращает меня в реальность и я вздрагиваю, — тише, все хорошо.       Я молчу, все еще ощущая, как теряю опору. Если бы я не стояла на коленях, то упала бы к чертовой матери. Себастьян сжимает мое плечо, вынуждая не уходить в себя слишком надолго. Он встает на ноги, после чего тянет меня следом и вот мы уже стоим посреди кабинета. Мои колени предательски дрожат и заметив это, Штейн усаживает меня в кресло.       — Я боюсь, — вырывается у меня.       На миг он замирает, как хищник, который обдумывает с какой стороны лучше напасть. Он убирает руки и складывает из на груди. Выдыхает. Шумно, прерывисто, через сомкнутые зубы.       — Саша, — говорит он так, словно мой ответ его разочаровал. Взгляд такой, что хочется спрятаться, провалиться в мягкую обивку кресла, — чего именно? — звучит мягче, но все еще с нажимом.       Дергаю плечами, не зная, что мне ему ответить. Сказать, что боюсь его и возможного сближения — глупо. Вдруг он воспринимает меня только, как пациентку и не более. Что если он такой со всеми? В памяти, подобно бегущей строке, пронеслись все отзывы, которые я видела в сети. Многие называли его методы специфичными и весьма своеобразными. Что если это все и есть они?       — Саша, — снова привлекает мое внимание Себастьян. Я вскидываю голову и вижу, что он уже вернулся в свое кресло, — посмотри на меня, — стараюсь подавить панику в своем взгляде. Пальцы сжимают подлокотники с такой силой, что я близка к тому, чтобы порвать кожаную обивку, — все хорошо, Саша. Ты в безопасности. Просто ответь на мой вопрос, хорошо?       — Меня пугаете вы. То, что я к вам чувствую, — выпалила я, ощущая, как сердце пропускает удар.       Себастьян закрывает глаза. Делает глубокий вдох. Когда он открывает их, в них снова появляется та профессиональная дистанция, которая была в начале. Он в миг обнулил все те чувства, что вспыхивали между нами на протяжении двух сеансов. Словно мы только что встретились первый раз.       — Александра, — нет, в нем еще сохранилось то, что притягивало и пугало одновременно. Какая-то часть меня ликует. Он тоже на перепутье, как и я, — то, что происходит с тобой сейчас, отчасти — нормально, — тон стал профессиональным, холодным, даже отстраненным. Но вот глаза. Его горящие огнем безумия страсти глаза, говорили об обратном, — в психологии это состояние называют переносом. Ты проецируешь на меня свои невыраженные чувства, свою потребность в заботе и безопасности.       Какого черта?! Возмущение вспыхивает пламенем. Одной искры, одного слова было достаточно, чтобы огонь поглотил меня. Я была готова вскочить, закричать, завопить, что есть мочи. Но шубы дрогнули. Глаза увлажнились.       — Это не перенос, — шепчу я так тихо, что не уверена, что Себастьян что-то услышал.       — Это тебе сейчас так кажется, — с сожалением произносит он, выбивая воздух из моих легких, подобно сильному удару в грудь. Я не дышу. Я ощутила, как время вокруг нас застыло. Кажется, то застыл весь мир. Какая же я идиотка, — просто тебе тяжело и больно, поэтому ты ищешь опору. Того, с кем можешь быть в безопасности. Это нормальная реакция на травму.       Я поджала губы. Слезы потекли сами собой. Все внутри сжалось. Я хотела подтянуть ноги к груди и заплакать, как малышка. Как я делала в детстве, когда родители ругались из-за того, что папа снова разрешил мне пойти в батутный парк вместо того, чтобы вести на занятия по английскому, или что мы весь день смотрели книги по живописи, вместо того, чтобы я учила таблицу умножения. В такие моменты в всегда забиралась в огромный шкаф, который тянулся вдоль стены моей спальни, закрывала глаза так сильно, что было больно и плакала.       Я снова в том состоянии. Одна. В темном шкафу. Меня закрывают вещи, висящие на плечиках. Мои глаза закрыты, уши зажаты руками.       Я плачу. Громко. Отчаянно. Больно.       — Саша, — шепчет Себастьян и я снова ощущая тепло его руки. Вскидываю голову и понимаю, что он сидит на подлокотнике кресла. Ода его рука, бережно сжимает мою ладонь, а вторая медленно гладит по спине, — давай, нужно сделать вдох и успокоится. Хорошо? Вместе со мной…       — Нет! — гнев вырывается, подобно тигру из клетки. Я дергаясь всем телом, вынуждаю Штейна убрать руки и вопросительно посмотреть на меня, — не надо. Я сама… справлюсь сама.       — Саша, — голос звучит требовательно. Он ждет от меня порядка. Ждет, что я подчинюсь, что буду снова играть по его правилам. К черту.       Я вскакиваю на ноги. Резко. Бездумно. Едва не сбиваю с ног Штейна. Он покачнулся, но остался стоять на своих двоих. Во взгляде серо-голубых глаз мелькнула тревога. Его рука тянется ко мне, пытается снова коснуться моего плеча, но я отстраняюсь.       — Саша, успокойся, — просит он, выдыхая. По тому, как вздулась венка на его лице, я понимаю — его нервы, как и мои, на пределе. Нет, он не ударит, даже не закричит. Он не Лёня, он — другой. Кардинально другой.       Мотаю головой, словно он мог раствориться, как сон. Тот самый, где Себастьян скользит губами по моему телу. Где его губы жадно впиваются в мою кожу. Нет. Нет. Нет. Не сейчас, не тут. Саша, соберись. Еще шаг и я начну биться головой об дверной косяк, чтобы окончательно уничтожить фантазию, представшую перед глазами. Слишком ярко. Слишком спонтанно. Слишком сладко.       — Саш, постой, — его руки резко хватает меня за плечи и разворачивают. Я ахнула, когда наши глаза встретились, — ты убегаешь. Но не от меня, не от сеанса, а от себя, — мне кажется, что я сейчас просто влеплю ему пощечину, но что-то останавливает. Пальцы сжались в кулаки, — ты бежишь от той маленькой девочки, которая злиться на родителей. Дай ей возможность быть услышанной.       Я замерла. Слезы застыли в глазах. Себастьян продолжал крепко держать мои плечи. Он был рядом. Был тут. Со мной. С той напуганной малышкой, которая пряталась в шкафу.       — Пожалуйста…       — Саша, не убегай, — он смотрит прям. Без сожаления. Без жалости. Без ненависти. Просто смотрит, как смотрят на человека, которого действительно боятся потерять. Даже на миг.       Руки Себастьяна поднимаются выше. С моих плеч к лицу. Обхватывают его, вынуждая смотреть на него. Глаза в глаза. Душа в душу. Мои крылья сгорели. Мотылек без крыльев. Мотылек без защиты. Без возможности сбежать.       — Я тут, — шепчу я, понимая, что мой план провалился и его губы касаются моих.