Два берега

      Свет пробивался сквозь грязные окна раздевалки, ложился полосами на бетонный пол. Слава открыл глаза первым. Потолок, лампы, запах старого дерева и мази — он не сразу понял, где находится. Потом почувствовал тяжесть на груди.       Илья спал, положив голову ему на плечо, поджав ноги, как кот. Дышал ровно, спокойно. Футболка задралась, открывая полоску бледной кожи на пояснице.       Слава смотрел на него и не двигался. Боялся разбудить. Боялся, что этот момент — единственное спокойное, что у него будет за сегодня.       Он не спал толком — час, может, два. И всё равно чувствовал себя разбитым. Но не так, как после тренировки.       Илья пошевелился, открыл глаза. Сначала мутные, непонимающие. Потом сфокусировались на Славе.       — Привет? — голос хриплый, сонный.       — Привет, — Слава усмехнулся - коротко, без звука.       Илья сел, потёр лицо ладонями. Осмотрелся: мат под ними, разбросанная одежда, пустая бутылка из-под воды. Вспомнил вчерашнее. Не смутился — не было смысла. Не впервые же.       — Ты как? — спросил он.       — Нормально.       Илья посмотрел на него. Слава не смотрел в ответ - поднялся, начал собирать вещи. Молча, быстро, как делал всё, когда хотел избежать разговора.       Илья заметил. Встал, подошёл ближе.       — Слава. Посмотри на меня.       Слава замер. Потом выдохнул и повернулся.       — Ты о чём думаешь? — спросил он тихо.       Слава не сразу нашёл что ответить, но понял, что врать нет смысла.       — Не знаю, — сказал наконец. — Обо всём и ни о чём одновременно.       Илья не давил. Он знал, что Слава сам всё расскажет. Он на это надеялся и ждал. И в этом ожидании заметил.       Руки Славы, когда тот застёгивал молнию, дрожали. Совсем немного, почти незаметно. Илья знал эту дрожь.       Они вышли из зала вместе. Улица встретила их холодным утренним воздухом, запахом мокрых листьев и машин. Слава шёл быстро, не оглядываясь. Илья следом.       В троллейбусе Слава сел у окна, уставился в стекло. Илья — рядом, на то же место, где в первый раз. Молчали всю дорогу. Илья смотрел на отражение Славы в стекле — на сжатые челюсти, на напряжённые плечи. И думал не о том, как ему помочь. Впервые — о другом.       «Почему он не даёт мне помочь?»       Вопрос остался без ответа.

ΩΩΩ

      В зале пахло потом и железом. Слава работал на мешке. Серии шли одна за другой, удары ложились точно, но в них не было жизни.       Иван Петрович стоял в стороне, смотрел, молчал.       Слава перешёл к груше. Ошибся — пропустил темп, ударил не туда. Повторил — снова не так. Злость поднялась где-то в груди, горячая, знакомая.       — Стоп.       Голос тренера резанул воздух. Слава опустил руки, повернулся.       Иван Петрович подошёл ближе. Не спеша, с лёгкой хромотой, руки за спиной. Смотрел прямо в глаза — серые, пронзительные, как всегда.       Слава сжал челюсть.       — Я работаю.       — Ты делаешь вид, что работаешь.       Слова ударили точнее, чем хотелось. Слава шагнул вперёд.       — Я в форме.       — Ты был в форме. До того, как избил того парня.       Тишина стала плотной, как бетон. Слава замер.       — Откуда вы…       — Я всё знаю, — перебил Иван Петрович спокойно.       Слава молчал. Кулаки сжаты, костяшки белые.       — Слава, скажу честно, — сказал тренер. — За всё это время ты стал мне как сын. Но то, что происходит с тобой и с твоей жизнью – мне совсем не нравится. Ты должен сконцентрироваться.       Он развернулся и пошёл к выходу. Не оглянулся.       Слава стоял посреди зала, смотрел на мешок, на груши, на ринг. Всё то же, что и всегда. Но он чувствовал себя чужим. Он снял перчатки, положил на скамью. Взял сумку. Вышел.

ΩΩΩ

      Вода была серой, небо — низким, тяжёлым. Слава сидел на той скамейке, с которой началась их с Ильёй история. Смотрел на другой берег, где в тумане угадывались очертания домов и церквей.       Он не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, два. Телефон молчал, и это было правильно — он не хотел ни с кем говорить. Шаги услышал издалека. Не обернулся. Узнал по походке — лёгкой, почти неслышной. Илья сел рядом.       Молчали долго. Потом Илья сказал — не поворачиваясь, глядя на реку:       — Ты не виноват, что он исчез. И я тебе уже говорил, что ни в чём тебя не виню.       Слава не ответил.       — Ты виноват в том, что до сих пор думаешь, будто это ты его… Заставил исчезнуть.       Слава повернул голову.       — А кто?       — У Марка, итак, было достаточно недоброжелателей. Он сам погубил свою жизнь.       Слова повисли в холодном воздухе. Слава смотрел на Илью — на бледный профиль, на каштановые волосы, которые ветер трепал как хотел.       — Откуда ты знаешь? — спросил он тихо.       Илья наконец посмотрел на него.       — Потому что я таких, как он, теперь вижу за версту.       Слава замер.       Это был не тот Илья, которого он привык видеть.       — Ты… — начал Слава и замолчал.       — Что?       — Ты не похож на себя.       Илья чуть усмехнулся — без веселья.       — Если бы мне давали сто рублей каждый раз, сколько я слышал это за последние пару месяцев – уже давно стал бы миллионером, — Илья усмехнулся. — Я просто перестал притворяться, что мне нужна защита.       Он отвернулся, снова посмотрел на воду.       — Ты думаешь, что ты должен быть сильным. Что если ты покажешь слабость — всё рухнет. Так?       Слава ничего не ответил.       — Это неправда, — сказал Илья. — Рухнет, если ты будешь врать. Себе в первую очередь. Слава сидел, сжимая кулаки. Потом медленно разжал.       — Я не знаю, кто я без бокса, — сказал он тихо.       Илья посмотрел на него.       —Ты — Слава. Тот, кто заплатил за меня в троллейбусе. Тот, кто не ушёл, когда я тонул. А Марк… Марк сам выбрал свой путь. Ты просто был на нём.       Слава посмотрел в его глаза. Потом перевёл взгляд на реку. Кулаки больше не сжимались.

ΩΩΩ

      Дверь открыл Данил. На нём была домашняя футболка, волосы мокрые после душа, в руке — кружка с чаем. Увидел Славу, кивнул коротко. Увидел Илью — тоже кивнул, но как-то иначе.       — Проходите, — сказал он.       В прихожей пахло чем-то жареным. Из кухни доносился женский голос, негромкий, спокойный. Слава снял куртку, повесил на крючок, прошёл в комнату.       Аня стояла у плиты. В светлом свитере, с распущенными волосами, с полотенцем через плечо. Она помешивала что-то в кастрюле и, не оборачиваясь, сказала:       — Чайник только закипел.       Слава замер на пороге.       — Аня?       Она повернулась. Улыбнулась.       — Привет, Слава. Мы с Данилом… — она посмотрела на него, тот пожал плечами, — решили, что пора.       Слава перевёл взгляд с неё на Данила. Тот стоял у двери, смотрел на них обоих — спокойно, без смущения.       — Давно? — спросил Слава.       — Несколько недель, — сказал Данил. — Я думал, ты заметил.       Слава не заметил. Он вообще мало что замечал в последнее время, кроме собственной боли.       — Я… — начал он и замолчал.       — Садись, — сказала Аня. — Есть будешь?       Слава сел за стол. Илья рядом. Данил напротив. Аня разлила суп по тарелкам, поставила хлеб, соль.       — Вы не ужинаете? — спросил Слава.       — Мы уже поели, — ответил Данил. — Это вам.       Они ели молча. Слава смотрел на Аню, на то, как она сидит рядом с Данилом, как он кладёт руку ей на колено под столом — просто так, привычно. И думал.       «Почему они все так спокойны? Почему я один не могу успокоиться?»       Он доел, отодвинул тарелку. Аня убрала посуду, поставила перед ним кружку с чаем — чёрным, без сахара, как он любил. Не спросила, как пьёт. Знала.       Слава сжал кружку руками.       — Спасибо, — сказал он.       — Не за что, — ответила Аня.       Они посидели ещё немного. Поговорили о ерунде — о погоде, о новостях, о том, что в городе открыли новую кофейню. По телу Славы расплылось давно не приходившее чувство тепла. Обычная дружеская обстановка. Слава начал понимать, что на самом деле значит его встреча с Ильёй. Новые знакомства. Повод подумать над тем, а кто он такой?       Ведь это именно Слава изначально подумал, что их встреча не случайна. От судьбы не убежать? Жизнь меняется хаотично. Простая посиделка с друзьями дала Славе огромную пищу для размышлений.       Когда они уходили, Аня остановила его в прихожей.       — Слава, — сказала она тихо.       Он обернулся.       — Ты не обязан всё время быть сильным. Иногда можно просто быть.       Она не ждала ответа. Закрыла дверь. Слава стоял на лестничной клетке, смотрел на закрытую дверь. Илья ждал внизу, у выхода.

ΩΩΩ

      Ночь. Кухня. Слава сидел один, смотрел в окно на двор, где фонарь мигал в такт его мыслям. Чай давно остыл, он не пил.       Шаги услышал, но не обернулся. Илья сел напротив. Положил руки на стол — длинные пальцы, спокойные, не дрожат.       Слава посмотрел на эти руки. Медленно, будто впервые за долгое время, разжал кулаки. Пальцы были красными от напряжения. Он шевельнул ими — больно, но хорошо. Как будто кровь снова начала поступать туда, где её не было.       Илья не сказал больше ничего. Просто сидел напротив.       За окном фонарь мигнул в последний раз — и перестал. Сгорел. Стало темнее. И тише. Слава выдохнул.       — Ладно, — сказал он.       Илья кивнул.       — Завтра, — сказал он.       — Завтра, — повторил Слава.       Они так и сидели — друг напротив друга, в темноте, под мигающим фонарём, который больше не мигал.