Часть 10 Правда убивает
17 февраля 2026 г., 23:08
Ночь стала плотной, вязкой. Лампа под потолком отбрасывала резкие тени — лица казались чужими, заострёнными. Игра перестала быть игрой. Это уже был допрос без протокола.
Бутылка медленно остановилась.
Тэхён.
Он сидел спокойно, но в этом спокойствии было что-то неестественное — как у человека, который давно живёт в режиме посттравматической диссоциации.
Чимин сглотнул.
Пак Чимин понимал: «сыворотка» сняла фильтры. Сейчас он услышит правду. И боялся её.
— Где ты был в день рождения Гука? — тихо спросил он. — Почему не пришёл? Что ты делал в это время?
- Выбираю действие - сказал Тэ .
- Тогда покажи, что ты делал в день рождение Гука?
Тэхён посмотрел прямо. Долго. Не моргая.
Потом его взгляд изменился — стал почти игривым. Хищным.
Он медленно встал.
Ким Тэхён прошёл в центр комнаты — плавно, как тигр, который выбирает момент.
— Ты так хочешь знать? — мягко. — Тогда покажу.
Он снял ремень.
В комнате перехватило дыхание.
Чонгук напрягся.
Чон Чонгук поддался вперёд, но замер.
Тэхён закинул ремень на потолочный крюк, где крепилась массивная лампа. Обмотал концы вокруг запястий. Потянул вверх, демонстрируя положение тела.
— Вот так, — сказал он, глядя Чимину в глаза. — В то время, когда мой любимый, как ты выразился, развлекался с тобой , меня держали подвешенным.
Никто не двигался.
— С голеней снимали кожу, — продолжил он почти спокойно. — Вживую. Главное было не потерять сознание раньше времени. И не описаться… — он вдруг нервно рассмеялся. — Хотя какая моча? Мы не ели и не пили сутками.
Смех стал резким, истеричным.
— Вы жаловались на однообразное меню и жёсткие кровати? Нам не разрешали сидеть. А вы знали? Связки и сухожилия повреждаются при длительном подвешивании за руки — развивается ишемия тканей, неврологические нарушения. Некоторые не выдерживали и сходили с ума. Это физиология, ничего личного. Но страшнее всего это пытки сослуживцев. Ребят, с которыми я ел, смеялся, жил , делил трудности службы. Они в живую снимали скальпель, проламывали голову и под дулом пистолета принуждали есть мозги другому сослуживцу . Нам уже не чем было блевать. Кто закрывал глаза, тому резали веки , чтоб смотрел . Кто закрывал уши- резали уши .
Намджун побледнел.
Ким Намджун прошептал:
— Где это было, Тэ? О чём ты говоришь?
Тэхён отпустил ремень.
— В плену.
Тишина.
— Я решил служить в морской пехоте. Закрытое подразделение. Нас называли «Чёрные приливы». Двадцать человек. Элитная группа.
Юнги резко поднял голову.
Мин Юнги прошептал:
— Мы слышали… Была операция у демаркационной линии.
Тэхён кивнул.
— Американская разведка засекла подводную активность. Северяне использовали экспериментальную подлодку класса Sinpo-C, бортовой номер 841. Под прикрытием гражданских маршрутов. Под водой велась сборка ядерных модулей. Нас отправили на перехват и разведку.
— Это невозможно… — выдохнул Джин.
Ким Сокджин дрожал.
— Мы высадились ночью. Было двадцать. Нас вычислили. Троих сняли снайперы. Остальных взяли живыми.
Чимин опустился на стул.
— Мы слышали, — прошептал он. — Что группа «Чёрные приливы» погибла. Все двадцать.
— Девятнадцать, — спокойно сказал Тэхён. — Один выжил.
— Как?! — сорвался Юнги.
Тэхён медленно сел обратно.
— Я тоже задавал себе этот вопрос.
Он снял водолазку.
На шее — продолговатый, грубый шрам. Неровный. Живой.
— Это не засосы, Чимин.
Комната закружилась.
— Нас всех должны были ликвидировать. Мне перерезали горло. Решили, что достаточно глубоко. Тела сбросили в амбар на краю обрыва. Там держали свиней — чтобы они пожирали мертвые тела и не осталось следов.
Голос стал тихим.
— Когда что-то укусило меня за ногу, я очнулся. Увидел… как свиньи пожирают тела моих товарищей. Я встал. Не знаю как. Ноги не слушались. Вышел. Прыгнул в воду.
Хосок закрыл рот ладонью.
Чон Хосок едва дышал.
— Наши агенты нашли меня ниже по течению. Через туннели вывезли обратно. Недели в реанимации. Потом — психиатр. Диагноз: тяжёлый ПТСР. Галлюцинации. Деперсонализация.
Он поднял глаза.
— Сейчас я функционален. И продолжу служить.
— Ты… уезжаешь? — прошептал Хосок.
— Утром. Контракт подписан. Тайная организация. Билет в один конец.
Юнги сорвался:
— Ты с ума сошёл?! Ты только выжил! Ты самый талантливый человек, которого я знаю! Тебя убьют!
Тэхён грустно улыбнулся.
— Хён… я умер два года назад. В гримёрке. Вы все стояли и смотрели. То, что перед вами — оболочка. Меня назвали Фениксом. Потому что я сгораю и возвращаюсь из заданий смертников . Если даже смерть отказалась от меня — пусть хотя бы будет польза стране.
Не беспокойтесь. Я сделаю тату на шрамах . Уже сделал набросок .
— Тату? — нервно усмехнулся Чимин. — Ты же боишься боли.
И вдруг Тэхён рассмеялся. Громко. Нервно. Неконтролируемо.
Чонгук смотрел на него и чувствовал, как внутри всё рушится. Хотел стереть прошлое. Хотел забрать на себя каждую рану. Хотел никогда не отпускать.
— Мне рано вставать, — тихо сказал Тэхён. — Я вас всех люблю. Без исключения. И ни о чём не жалею. Мне нужно было попрощаться.
Он повернулся спиной.
По спине Тэхёна тянулись шрамы — от плетей, ожогов, порезов. Это была карта его плена. Хроника боли.
Он дошёл до кровати. Упал на живот. Попытался перевернуться — резкая боль не позволила. Так и остался лежать.
Всю ночь они сидели рядом. На коленях. Плакали. Просили прощения — за то, что не искали сразу. За то, что дали время «на самокопание». За то, что не спасли.
Утром кровать была холодной.
На подушке — флешка.
И короткая записка.
Простите.
