СКАМ РОССИЯ

Утро субботы растекалось по комнате мягким, рассеянным светом. Воздух в небольшой комнате Вероники пах теплом и чем-то неуловимо домашним. Девушки мирно лежали на кровати. Катя, не смея пошевелиться, лежала на боку, подперев голову рукой, и просто смотрела на спящую Веронику. Ника казалась такой хрупкой и беззащитной в этом мирном сне, почти невесомой, словно она могла раствориться в воздухе лишь от одного неверного движения. Катя бережно, почти инстинктивно охраняла её покой, надеясь, что хотя бы сейчас, во сне, Вероника ни о чем не тревожится. Иногда Ника тихонько ворочалась, меняла позу или бормотала что-то неразборчивое, но она спала. Глубоко, безмятежно. Кажется, отсыпалась за все те дни, что провела на грани. В квартире Колесниковых стояла идеальная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием девушек. Судя по всему, мать Ники либо тоже крепко спала, либо её вообще не было дома. Катя осторожно, стараясь не разбудить, поправила сползшее одеяло на Веронике и провела ладонью по её спине. Медленно выскользнув из-под одеяла, она потянулась за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке. Экран вспыхнул, и сообщения из разных чатов посыпались на неё как из рога изобилия. Субботнее утро начиналось шумно. На фоне десятков уведомлений мелькали причины столь раннего ажиотажа: «С днём рождения!» - От Макса. «С ДР, ПОДРУГА!» - От Насти, почему-то не спящей в такое раннее время по меркам выходного. Катя перечитывала сообщения, и на губах появлялась легкая, горькая улыбка. Её собственный день рождения сегодня. Она и позабыла о нём за последние дни, проведённые в тревоге и страхе. Кристина тоже написала, её сообщение выделялось из общего потока радости: «Папа рассержен, что ты не дома, но твоё день рождение всё сглаживает. На этот раз уже прошу тебя я, не задерживайся надолго, сегодня всё таки твоё др, тебе уже целых 17.» Катя откинулась на подушки. Сквозь туманное стекло просачивался утренний свет. За окном чувствовался тёплый ветерок, проникая через приоткрытую створку, нежно касаясь кожи. Сегодня 2 мая. И правда день рождения Кати. Хотя, если так посудить, она ещё не родилась, ведь мать родила её вечером, уже почти ночью, в 21:21. Коротко ответив на несколько поздравлений, телефон Кати скатился по подбородку к груди. Но едва она закрыла глаза, как телефон снова завибрировал. Катя мгновенно схватила его. На экране высветилось имя: «Алексей». Она быстро, почти бесшумно выскользнув из комнаты, прикрыла дверь спальни, чтобы не разбудить Веронику, и ответила на звонок: - Ээ, Лёша? - Привет. - На этот раз, голос в трубке не звучал так раздражённо, скорее с какой-то неприкрытой усталостью. - Ты сейчас у неё? -Ээ, да, я в её квартире. - Как она? - Она спит. Вроде нормально. Не знаю. В трубке повисла тяжелая, гнетущая пауза. Катя ждала. Голос парня прозвучал тихо, почти неразборчиво, но Катя напряглась, уловив в нем нотки искренности: - Ээ, на самом деле… Я звоню, чтобы извиниться за прошлый раз. Катя вздрогнула. Извиниться? Он? Это было так неожиданно, что на мгновение, девушка растерялась. - Да, всё нормально, не переживай. - Её голос прозвучал сухо, она не хотела выдавать своё удивление. - Нет. Я не должен был так срываться. Ты ни в чём не виновата. На секунду Кате стало по-настоящему жаль его. Это прозвучало настолько правдиво и искренне, что она почувствовала прилив сочувствия. Но она тут же отбросила это чувство. - Да, но.. Ты наверняка сильно волновался.. за неё. - Она говорила стоически, больше не придавая так сильно значение тому, что сейчас она разговаривает с её бывшим. В конце-концов, теперь он не больше, чем бывший. - Нет, послушай пожалуйста. Я знаю, что ты не обязана слушать, но мне жаль насчёт Ники. Я имею ввиду, насчёт того, как я обращался с ней, из-за чего ей даже пришлось перейти в другую школу. Жаль насчёт того, что я шантажировал её. Я был так глуп, думая, что Нику можно исправить. Я искренне жалею об этом. - Парень тяжело дышал в трубку. - Жалость ни к чему не приводит. Я, конечно, могу передать ей об этом, если ты хочешь. - Не стоит. Я сам извинюсь, сам напишу, как придёт время. - Ладно. Хорошо. Казалось бы, на этом диалог можно было закончить, но Кате захотелось спросить. - Но.. может мне стоит уйти? - На самом деле, я думаю, что будет лучше, если ты побудешь с ней. - Парень звучал обнадёживающе, будто осознавая, что свой шанс он уже потерял, и не хочет, чтобы с Катериной произошло тоже самое. Катя задумалась. Мысли всё ещё тяжело давались ей ото сна. - Может, я могу сделать что-то для неё? - Я не думаю, что ты можешь. Просто будь рядом с ней. И, Катя… Если вдруг всё будет казаться слишком безнадежным - просто живите одним днём, но если и день это слишком много, то живите часом, а если и это слишком много, то одной минутой. Звонок сбросился, и Катя вновь вернулась в постель. Она лежала так ещё минут десять. Просто лежала и впитывала тишину. Затем глаза Ники распахнулись. Она наконец очнулась от долгого, глубокого сна. Колесникова медленно, с какой-то скрытой печалью во взгляде, осматривала свою комнату, словно видя её впервые. Казалось, она отстраненно изучала каждую деталь: неровный край обоев, чуть приоткрытую форточку, стопку книг на полу. Изредка она бросала быстрые, невесомые взгляды на Катю, словно Катя была незваной гостьей, едва различимым призраком. В её глазах читалось странное сочетание сожаления и глубокой, бездонной грусти. - Голодна? - Мягко поинтересовалась Катя, нежно, почти неосознанно касаясь её руки, чувствуя холод кожи. В её голосе слышалась только бесконечная забота. Ника проигнорировала вопрос, её взгляд вернулся к потолку. Она сделала глубокий, дрожащий вдох и, не глядя на Катю, задала свой вопрос, словно это - единственное, что имеет значение. - Который час? Катя пожала плечами, скользнув чуть ближе по матрасу, сокращая расстояние, пытаясь своим теплом прогнать этот холод между ними. - Где-то 10:30 или около того. Наступила тишина и Вероника отвела взгляд. Слова, которые она произнесла дальше, прозвучали почти не слышно, но их горечь была осязаема: - Тебе нужно уйти. - Это было не требование, а мольба, пропитанная отчаянием. В её голосе не слышалась злость, только глубокая, всепоглощающая горечь. Сердце Кати сжалось. Она почувствовала, как Ника пытается оттолкнуть её, защищаясь. - Почему? - Вопрос Кати был шепотом, пропитанным болью. Вероника отвернулась окончательно, уткнувшись лицом в подушку, но её голос был отчётливо слышен. - Потому что я не хочу, чтобы тебе казалось, будто ты должна присматривать за мной. - Со вздохом пролепетала Ника, и каждый звук этого вздоха отдавался в Кате острой болью. Катя подалась ближе, проведя рукой по её волосам, коротко стриженым, но таким мягким. - Мне так и не кажется… Да и, что в этом плохого? - Катя почти молила, чтобы Вероника посмотрела на неё, чтобы позволила ей быть просто рядом. Вероника медленно повернула голову, её уставшие от жизни глаза встретились с взглядом Кати. - Да так, совершенно ничего. - Она произносила эти слова с абсолютным отсутствием сарказма, её голос был пуст, лишен всяких эмоций, что было страшнее любой ярости. - Я просто не могу справиться с мыслью, что ты лежишь здесь со мной, в свой день рождения и тухнешь возле моего спящего тела. Катя смотрела на неё, заворожённая, ошеломленная. Наверное, та узнала из вк, ведь Катя ей этого не говорила. И теперь, Колесникова, в своей измученной голове, винила себя за это. Кате хотелось закричать, обнять её, вбить в неё мысль, что она не тухнет здесь. - Я здесь не тухну. Я сама выбрала придти к тебе, забыла? - Катя постаралась, чтобы голос звучал твердо, без тени обиды, но с мольбой. Мысли тяжело метались в голове Вероники, и это было видно по тому, как Колесникова отчаянно пыталась подобрать слова, чтобы заговорить. Её глаза бегали по стенам, губы поджимались, её тело было напряжено, как натянутая струна. Она снова избегала взгляда Кати. - Просто я знаю, что из этого ничего хорошего не выйдет. С Лёшей не вышло и с тобой тоже не получится. Катя почувствовала, как её сердце пронзила острая боль. Это была не её боль, а Ники, её страх, её убежденность в собственной неполноценности. Катя придвинулась еще ближе, их плечи соприкоснулись. - Почему ты так говоришь? - Шептала Смирнова. Вероника смотрела на Катю, и в её глазах была такая отчаянная, болезненная искренность, что Катя затаила дыхание. - Потому что правда. Сейчас тебе кажется, что всё в порядке, но в один момент, я сделаю тебе очень больно и ты меня возненавидишь. Глаза Кати сузились. В её взгляде была непоколебимая решимость. Она не позволила бы этому страху разрушить то, чего она непосильным трудом добавилась так долго: - Нет. Ты не можешь знать, что будет в будущем, ты же не пророк какой-нибудь. Например, завтра начнётся война, а через неделю мы умрём, и тогда этот разговор окажется просто пустой тратой времени. - Катя бережно пыталась достучаться до сознания Вероники, не желая сдаваться. Её рука накрыла ладонь Ники, крепко сжимая. - Так что… Давай не будем говорить о будущем и просто расслабимся. Видя, как напряжение потихоньку спадает с лица Ники, как её черты разглаживаются под нежным прикосновением, Катя продолжила. Она подобралась ещё ближе, и её рука прошлась по Никиным волосам - легко, нежно, словно пытаясь успокоить волнующийся разум. - Давай сыграем в игру? Называется: «Катя и Ника: минута за минутой». Её суть в том, что единственное, о чём нам стоит беспокоиться - это следующая минута. - Катя заглянула ей прямо в глаза, с трепетом ожидая ответа. - Что скажешь? Вероника, словно очнувшись, посмотрела на Катю. В её глазах мелькнул крошечный, почти незаметный огонёк. - Хорошо. И что мы будем делать в следующую минуту? Катя улыбнулась. Мягко, неподдельно, всем сердцем. - В эту минуту мы будем целоваться. - Непринуждённо ответила она, и в её голосе звенела такая непоколебимая уверенность, что Вероника невольно вздрогнула. Едва заметная ухмылка наконец проступила на лице Колесниковой. Она была хрупкой, почти невидимой, но для Кати это было словно самой важной, личной победой. - Ладно. Здорово. Смирнова кивнула, повторяя за Никой, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. - Здорово. И после этого, как будто по сигналу, они стали лениво целоваться. Ласково, медленно, растворяясь друг в друге. Девушки касались носами друг дружку, смешивая общие запахи. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, ни боли, ни страхов. Была только эта минута. И они вдвоём, утопающие в поцелуях, в самом центре своего собственного, хрупкого мира. [Скам Россия]