Through ashes we rise

После битвы за Хогвартс обе стороны потеряли слишком многих. В кровопролитии не осталось ни одного человека, не затронутого войной — даже те, кто выжил, унесли её в себе. К рассвету, в тот час, когда дитя пророчества и монстр сошлись в последней дуэли, некоторые сторонники тёмной стороны уже поняли, что сделали ставку на проигравшего. Когда тело Волан-де-Морта упало на брусчатку, часть его последователей — самые предусмотрительные и больше всего ценившие собственную жизнь — исчезли, прихватив всё, что могли унести. После объявления победы выжившие стеклись в замок зализывать раны. Гарри же вернулся в Визжащую хижину — за тем, кто своей кровью и воспоминаниями обеспечил эту победу. Но дощатый пол, ещё недавно залитый кровью, оказался пуст. Лишь осколки склянок и треснувшая палочка в углу напоминали о том, что Северус Снегг действительно был здесь. Спустя неделю начались судебные процессы. Министерство стремилось любой ценой восстановить подорванный авторитет. Авроры с демонстративным рвением проводили обыски в домах признанных пособников Тёмного Лорда; опасные артефакты направлялись в Отдел тайн, а их владельцы — в Азкабан. К удивлению общественности, в процессах участвовало и Золотое трио — шаг, одновременно призванный продемонстрировать благосклонность к героям и укрепить политический вес новой власти. Чтобы избежать пересудов, большинство обвиняемых допрашивали под сывороткой правды. Однако по отношению к некоторым закон смягчили: тех, кто вступил в ряды Пожирателей по принуждению или под давлением семьи, передавали под личное поручительство Гарри Поттера. Северуса Снегга посмертно признали героем — несмотря на то, что ни тело, ни палочка так и не были найдены. Награда осталась в витрине директорского кабинета, где теперь заседала профессор Макгонагалл. После битвы исчез и Люциус Малфой. После долгих разбирательств его оправдали; Малфои были освобождены под личное магическое поручительство Гарри Джеймса Поттера, который к тому времени получил официальный статус в послевоенной судебной комиссии. Два года спустя война всё ещё пахла сыростью подвалов, кровью и тихим воем боли. Рослый мужчина с коротким ёжиком волос шёл по узкому тоннелю, заросшему плесенью и мхом. Редкие лучи солнца, просачивающиеся сквозь трещины в каменной кладке, не согревали — лишь оставляли на коже призрачные блики тепла. Наступив обитым железом носком ботинка в лужу, мужчина поморщился и выставил вперёд палочку, освещая путь холодным «Люмосом». Когда-то предвкушение боя вызывало в нём трепет. Теперь осталась только стылая сосредоточенность. Это было очередное задание — зачистка очередного гадюшника Пожирателей из тех, что успели скрыться до прибытия властей. Гарри вызвался сам. Прошло два года, но он не оставлял попыток найти Снейпа и Малфоя живыми. Сколько бы он ни звал, используя камень, они не появлялись. Патронусы неизменно исчезали, словно послание достигало адресата. Синклер-Гирниго когда-то был величественным замком, но с XV века надземная его часть превратилась в руины на потеху туристам. Иное дело — катакомбы под ним, скрытые антимагловским барьером. Гарри продвигался вперёд, накрывая строение чарами с разных сторон, чтобы не упустить тех, кто, словно крысы, прятался здесь уже два года, покинув свои роскошные резиденции. Прислушавшись, он замер, погасил «Люмос» и скользнул под мантию-невидимку. Тупиковый, казалось бы, проход осветился тёплым пламенем подсвечника. Переговариваясь, двое неизвестных прошли мимо, направляясь к выходу к воде — тому самому, через который Гарри проник внутрь. Он двинулся глубже. Те, кто прятался так долго, уже заметили, что авроры тянутся к ним своими руками, но ещё не осознали, насколько безнадёжно их положение. «Карцеры» — иначе это место назвать было невозможно. Узкие каменные клетки с тяжёлыми решётками, насквозь пропитанные сыростью и морским воздухом. Гниль и мох забивали ноздри сладковатым запахом разложения, где-то стрекотали крошечные лапки насекомых. Двое мужчин с гоготом вышли из одной из камер. Гарри прижался к стене. Сейчас нельзя было начинать бой — слишком велик риск задеть пленников. Когда незнакомцы отошли, он невербально послал оглушающее заклинание. Тела рухнули на каменный пол, глухо ударившись лицами. Он шагнул к камере — и замер. На узкой деревянной лежанке сидел Люциус Малфой. Белые волосы спутались и свисали на измождённое лицо. Одежды на нём не было — только металлический ошейник, цепи и кляп, делавший из человека подобие зверя. Гарри отворил дверь и снял мантию-невидимку. Серые глаза смотрели сквозь него — пусто, без узнавания. Когда он протянул руку, цепи звякнули. Люциус дёрнулся, упал на пол и попытался отползти, тихо мыча. — Пресвятой Мерлин… — выдохнул Гарри. Он направил палочку. — Somnus. Малфой обмяк и осел на камни. Гарри подхватил его, прижал к себе. Тело было лёгким, пугающе лёгким. От аристократичного мужчины с пятого курса остались лишь глаза. Патронус выскользнул серебряной вспышкой. — Кикимер! Я знаю, что ты меня слышишь. С громким хлопком появился домовой эльф. — Хозяин дома Блэков призвал Кикимера в это затхлое место… — Забери его. К целителю. И возвращайся. Гарри завернул Люциуса в свою аврорскую мантию, снял кандалы и ошейник и передал эльфу. Если Малфой-старший здесь, значит, поиски не были безумием. Он шагнул в коридор — и в ту же секунду едва не лишился головы. Секущее заклинание пролетело в сантиметре от виска, оставив алый росчерк на скуле. Гарри перекатился, поднял щит. Решение пришло мгновенно. Адское пламя вспыхнуло в коридоре, рванув вперёд живым, неукротимым вихрем. Выбив плечом дверь соседней камеры, он рухнул внутрь. У дальней стены, вжавшись в сырую кладку, стоял высокий тёмноволосый мужчина. Обнажённый, закованный в тот же ошейник. Северус Снегг. Два года поисков. Два года попыток дотянуться до призрака. Он был жив. Гарри шагнул к нему, но Снейп шарахнулся, обдирая кожу о камень, будто перед ним стоял не спаситель, а мучитель. Жар уже подбирался к двери. Не было времени. Гарри рванулся вперёд, прижал Снейпа к себе и утянул их обоих в вихрь аппарации.