Through ashes we rise

Дальнейший завтрак прошёл в тихом обсуждении малозначительных вещей: местной погоды, новой политики Министерства, о которой волшебники узнали из свежей газеты, и того, как теперь будет протекать их жизнь. Гарри по большей части молчал, позволяя мужчинам беседовать между собой и не привлекая к себе внимания. Когда маги насытились и едой, и разговорами, они разошлись по своим спальням. Гарри притормозил у комнаты Малфоя и подозрительно хмыкнул в кулак, наблюдая, как Эреб, дефилируя, направился вслед за Снейпом, довольно распушив хвост. Кажется, у Снейпа появился своеобразный сосед по комнате. Помявшись на пороге открытой двери, Поттер всё же зашёл в комнату Малфоя, выглядя при этом так, словно готов был ретироваться в ту же секунду, как только мужчина обернется к нему. — Мистер Поттер? — Мистер Малфой. Я… мне нужно обсудить с вами кое-что. Я решил сделать это наедине. Люциус посмотрел на Гарри непроницаемым взглядом и жестом пригласил его сесть на диван. Сам блондин остался в дальней части комнаты, ближе к окну, стараясь держаться непринуждённо. — Что именно вы хотели обсудить, Гарри? Поттер проглотил едва сформированную речь и, выдохнув, произнёс: — Несколько вещей. Во-первых, я пообещал вашей жене и сыну сообщить, когда вы проснётесь. Но… я могу гарантировать, что встреча состоится только тогда, когда вы сами решите. При упоминании семьи Малфой вздрогнул, словно в тёплой комнате внезапно поднялся холодный ветер. Он будто стал меньше: исчезла идеальная осанка, в позе появилась хрупкость, уязвимость. Мужчина словно разом утратил весь лоск, который демонстрировал в столовой. И без того светлая кожа побледнела, лишившись здорового блеска, и теперь Люциус напоминал надломленную фарфоровую статуэтку, сгорбившуюся в тени портьер у окна. Заметив, как его слова повлияли на мужчину, Поттер встал и медленно подошёл к нему, выкладывая на кофейный столик несколько пухлых конвертов. — Я… обстоятельства, в которых я нашёл вас со Снейпом. Люциус резко поднял глаза. В голубых радужках плескалась боль вперемешку с отчаянным ужасом — всё, что он пережил за два года, словно хлынуло наружу, затягивая Гарри в эту пучину. Тяжело сглотнув, Поттер продолжил: — Ни Драко, ни Нарцисса, ни кто-либо ещё не знают, в каком вы были состоянии и как именно я вас нашёл. Только несколько доверенных медиков. Я никому не скажу. И буду молчать дальше. Люциус уставился на Гарри так, словно перед ним стоял воскресший Мерлин. А затем хрипло, с надрывом рассмеялся — так, будто эмоции раздирали ему горло и вырывались наружу. Отсмеявшись, Малфой со скрипом отодвинул стул и тяжело опустился на него, сгорбившись и уперевшись локтями в колени. И без того худое тело словно ещё сильнее сжалось, плечи дрогнули. Поттер в изумлении замер, глядя на мужчину, а затем опустился на колени и осторожно положил ладонь на его спину в попытке утешить. Люциус молчал, спрятавшись в собственных руках, лишь вздрогнув в первое мгновение от чужого, нового прикосновения. Воздух буквально звенел от тишины, нарушаемой только отдаленными звуками присутствия и тяжелым, срывающимся дыханием тревоги Малфоя-старшего. Несколько сорванных вдохов и, когда Гарри приблизился, Малфой надломлено проскулил, вцепляясь в чужую протянутую руку и утыкаясь в чужое плечо лицом, стараясь словно бы спрятаться от всего, что он пережил за эти пару лет и годы до этого-словно бы события лежали на нем кованной железной вуалью, заставляя скулить и стонать от тяжести, которую сложно вынести и которая давит, пригвождая к земле. Прежде, чем первые соленые капли упали на футболку Поттера, Малфой успел лишь сорвано прохрипеть “Не смотри” прежде чем сорваться в тихий, скрежещущий по нервам плачь, сотрясаясь мелкой дрожью. Гарри потрясенно замер, не в силах отстраниться или поддержать-только придерживал сорвавшегося мужчину, который плакал словно впервые, выплескивая эмоции словно переполненный стакан с водой. Слезы, словно крупные капли дождя, оседали на футболке поттера, пропитывая собой ткань и, казалось бы, утаскивали с собой гниющее чувство бессилия и беспомощности, которое как заноза причиняло боль при каждом движении. Возможность вот так плакать, срывая дыхание было даром, которого лишен обычно взрослый человек-в обществе сильных показать слабость-значит быть сьеденным, словно жертвенный агнец. И Люциус дрожал всем телом, словно каждая слеза вырывалась с болью из нервов, заставляя сжимать одежду подвернувшегося рядом человека, который обещал не судить за слабость. Малфой вцепился в руки Гарри с такой силой что казалось, от рук остануться синие кровоподтеки там, где мужчина вцепился в кожу и ткань до треска нитей. Дрожь постепенно стихала, но пальцы Люциуса по-прежнему не разжимались, будто стоило ослабить хватку — и всё снова обрушится. Он втянул воздух, попытался выпрямиться и не смог. Несколько секунд он просто сидел, уткнувшись лбом в плечо Поттера, тяжело дыша, словно после долгого бега. — Я не… — голос сорвался. Он сглотнул, с усилием продолжил: — Я не могу рассказать им. Кем я буду в их глазах после такого? Гарри не ответил — только крепче удержал его, не меняя позы. — Они… — Люциус замер, будто упёрся в невидимую стену. Пальцы снова судорожно сжались. — То, что произошло с нами с Северусом— Он оборвал себя, зажмурился и качнул головой. — Я не могу. Тишина повисла между ними — не давящая, а выжидательная. — Я не буду спрашивать, — спокойно произнёс Гарри. — Когда захотите — сами. Люциус слабо кивнул, не поднимая головы. В этом кивке было больше измождения, чем достоинства — словно бы силы вышли из него вместе с плачем и осели некрасивым мокрым пятном на плече Поттера. От затягивающейся паузы спас шорох у входной двери-кто то настойчиво ломился в дверь с недовольным мявканьем, просовывая под деревянный предмет когтистую лапу. Махнув свободной рукой в сторону двери, Поттер приоткрыл ее, впуская пушистого визитера. Абсолютно серый, словно комочек пыли, книззл, похожий мордой на персидского кота, вальяжно зашел в комнату, перебирая короткими лапами так, словно это не он возмущенно орал у двери. Продефилировав к сидящим людям, Бастет уселась у ног Люциуса, который смог оторвать голову от плеча Поттера и воззрился на нежданного визитера, пока оная бесцеремонно тыкалась в его ногу головой. Кажется, у нас гостья. Бастет, вижу тебе понравился Люциус. Поттер протянул руку животному, позволяя себя обнюхать а после-вернуться с облюбованному Малфою и потрогать того лапой, проверяя реакцию. Люциус же смотрел на нового визитера с практически детским интересом, разглядывая кошку не меньше, чем кошка его. Разжав одеревеневшие пальцы и убрав руку с чужого плеча, Малфой-старший протянул руки к животному и подхватил ее на руки, прижимая к себе в порыве тактильности. Это новое ощущение-мягкое тельце с быстро бьющимся сердцем стало для Люциуса новой парадигмой спокойствия-как Гарри совсем недавно. Кошка сидела на руках спокойно, по королевски вальяжно и величественно, и Гарри на секунду подумал, что из всех обитателей именно Бастет, самая величавая из книззлов, притащенных Драко ради “охраны дома от всякой мелкой нечисти” должна была приглянуться Люциусу. Люциус, казалось, был даже рад тому, что его прервали — дыхание медленно выравнивалось, лишь изредка срываясь в глухие хрипы. — Она… она мягкая. Он произнёс это почти неловко, будто оправдывался за поспешность, с которой схватил животное, пытаясь вернуть себе контроль. — Да, мягкая. И тёплая. Кошка коротко мурлыкнула, упершись лбом ему в грудь. Люциус замер, будто прислушиваясь, и машинально провёл ладонью по спине животного — сначала неловко, почти механически, затем медленнее. — Сердце быстро бьётся, — произнёс он уже тише, больше себе, чем Поттеру. — У неё всегда так, — спокойно ответил Гарри. — Это нормально. Кошка негромко замурлыкала — ровно, с лёгкой вибрацией, будто подстраиваясь под ладонь. Люциус замер, а затем, почти бессознательно, начал гладить её медленнее, выравнивая движения. Дыхание постепенно подстроилось под ритм — вдох, выдох. — У неё сердце быстрее, чем у нас, — спокойно заметил Гарри. — Поэтому и кажется, что она вся из движения. Люциус чуть кивнул, пальцы уже не сжимали мех так судорожно. Повисла тишина — не тяжёлая, а усталая. — Пойдёмте на кухню, — мягко предложил Гарри спустя пару секунд. — Я как раз собирался варить кофе. Или чай, если хотите. Ни слова о слезах. Ни намёка на произошедшее. Просто приглашение. Люциус не сразу ответил. Он ещё раз провёл ладонью по спине Бастет, словно проверяя, останется ли это ощущение с ним, если он встанет. — Чай, — тихо сказал он. — Без сахара.