Глава 8. Новая палочка.
11 марта 2026 г., 21:45
Мир, который, казалось, больше никогда не станет дружелюбным, строился заново. И в каждой его частице незримо присутствовал Поттер — со своей навязчивой, но такой необходимой заботой.
Он проявлялся в мелочах: в оставленной к пробуждению чашке чая; в книге о редких местных растениях, лежащей на комоде Снейпа; в свежих британских газетах, ежедневно появлявшихся в общей гостиной; в новой трости для Люциуса, удивительно похожей на прежнюю, с отблесками серебряных вставок; в письмах от Драко и Нарциссы, в корявых рисунках Тедди.
Ещё недавно тихий и пустой дом медленно наполнялся жизнью. В лаборатории начинало что-то кипеть и шипеть, на кухне звучал стук разделочного ножа. В библиотеке шелестели страницы.
Пока мужчины не покидали пределы своих небольших миров, общаясь друг с другом, с Поттером и, как ни странно, с кошками.
Книззлы прочно обосновались в их компании, неизменно появляясь в тех же комнатах, что и волшебники, горделиво размахивая хвостами и настойчиво подлезая под руку.
И если Северус первое время ворчал и пытался выгнать усатых нарушителей, то Малфою-старшему мохнатые неожиданно пришлись по душе.
Иногда одну из кошек можно было увидеть на подоконнике в его комнате — свернувшуюся на пледе у ног Малфоя. И тогда дверь обычно оставалась приоткрытой.
Так незаметно прошли две недели.
Дни в доме текли тихо и почти одинаково: утренний чай на кухне, газеты, разложенные на столе, редкие разговоры в гостиной, запах зельеварения, доносящийся из лаборатории. К вечеру комнаты наполнялись мягким светом ламп, шуршанием страниц и ленивым мурлыканьем книззлов, которые, казалось, окончательно решили, что именно здесь находится центр их маленькой вселенной.
Мужчины постепенно обживали дом, возвращаясь к простым, почти забытым привычкам.
Снейп всё чаще пропадал в лаборатории, ворча на недостаток ингредиентов и периодически отсылая Поттера за тем или иным редким компонентом.
Люциус же большую часть времени проводил в библиотеке или у окна своей комнаты, неизменно с одной из кошек рядом.
Трость помогала ему передвигаться увереннее, но куда важнее было другое — медленно возвращалось ощущение контроля над собственной жизнью.
И именно тогда Поттер решил, что настало время сделать следующий шаг.
Утро началось, как обычно.
Люциус сидел за столом в гостиной, лениво перелистывая газету, когда Поттер вошёл, держа в руках две чашки чая.
Он поставил одну перед Малфоем и, чуть помедлив, произнёс:
— Сегодня к нам приедет гость.
Люциус поднял взгляд поверх газеты.
— Гость?
— Мастер палочек.
На несколько секунд в комнате стало тихо.
Кошка на коленях Люциуса лениво шевельнула хвостом.
— Я подумал… — Поттер говорил спокойно, без нажима. — Если вы захотите попробовать подобрать новую.
— Если нет — мы просто выпьем чай и отправим его обратно.
Люциус долго смотрел на него, словно взвешивая что-то внутри себя.
Пальцы медленно погладили кошку.
— Когда он приедет? — наконец тихо спросил Малфой.
— Должен прибыть камином в полдень. Мистер Алессио Сильвестри. Я взял на себя смелость передать ему описание вашей прежней палочки и думаю, что он сможет привезти несколько подходящих.
Блондин ещё некоторое время рассматривал Поттера, словно заново привыкая к мысли, что перед ним уже не мальчик, а взрослый человек — тот, кто стал гарантом их нового, спокойного мира.
Палочка.
Та, что была с Люциусом с одиннадцати лет, продолжение его руки, была безвозвратно утрачена ещё до последней битвы, оставив его беспомощным, словно котёнка в смертельной схватке.
Люциус медленно сжал пальцы, пытаясь вспомнить, каково это — чувствовать восторг от магии, текущей сквозь тебя; почти опьяняющее чувство силы, свободы, принадлежности миру волшебства.
Когда возродился Тот-кого-нельзя-называть, понятие свободы для Люциуса стало пустым звуком — словно для собаки, чья цепь давно вросла в кожу.
Судорожно вдохнув, Малфой-старший поднял глаза на Гарри и коротко кивнул.
Как и предполагал Поттер, Люциус нарядился так, словно собирался на приём в Министерство.
И вместе с тем в его облике чувствовалась нервозность: тщательно застёгнутая одежда сидела на всё ещё ослабевшем теле как броня — почти так же, как дети кутаются в одеяло, пытаясь спрятаться от ночных кошмаров.
Когда в камине вспыхнул зеленый огонь Летучего пороха, Люциус в кресте весь подобрался, натянув на бескровное лицо вежливую улыбку.
В изумрудных всплохах показалась высокая, стройная фигура. Молодой, чуть за 30 рослый мужчина с слегка смуглой, оливкового оттенка кожей и живыми, темными глазами переступил порог каминной решетки и снял шляпу, прикладывая ее к груди и отвешивая в сторону сидящего в кресле Люциуса и стоящего прямо за ним-Гарри поклон.
Выступив вперед, Поттер кивнул и, белозубо улыбаясь, произнес:
Мисье Алессио. Рад встрече. Позвольте представить вам члена моей семьи. Люциус Малфой.
Алессио Сильвестри выпрямился и с лёгким интересом оглядел комнату, словно отмечая каждую деталь: камин, полки, свет из окна, самих хозяев.
Затем его взгляд снова остановился на Люциусе.
— Для меня честь работать с представителем столь древнего рода, — спокойно произнёс он. — Но прежде чем мы начнём… позвольте задать несколько вопросов.
Он поставил на стол продолговатый тёмный футляр, из которого доносился едва уловимый аромат древесины и лака.
— Ваша предыдущая палочка, насколько я понимаю, была из вяза?
Люциус слегка кивнул.
— Вяз. Сердечная жила дракона. Одиннадцать дюймов.
Голос звучал ровно, но пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, едва заметно напряглись.
Сильвестри понимающе склонил голову.
— Прекрасное сочетание. Очень характерное для волшебников с сильной волей… и определённым чувством наследия.
Он открыл футляр. Внутри, в мягком бархате, лежало несколько палочек.
— Однако новая палочка не всегда должна быть похожа на прежнюю. Иногда магия выбирает иной путь.
Мастер взял первую.
— Граб. Жила единорога. Десять с половиной дюймов. Упругая.
Он протянул её Люциусу.
На мгновение в комнате стало тихо.
Люциус посмотрел на палочку так, словно перед ним лежало нечто опасное. Затем медленно протянул руку.
Пальцы сомкнулись вокруг тёплого дерева.
Ничего.
Только слабая, почти неприятная тяжесть в ладони.
Люциус едва заметно нахмурился и вернул палочку мастеру.
Сильвестри не выглядел удивлённым.
— Это нормально, — спокойно сказал он. — После длительного отсутствия магической связи тело иногда… колеблется.
Он взял другую.
— Орех. Сердечная жила дракона. Одиннадцать дюймов.
На этот раз, когда Люциус поднял палочку, из её кончика вырвалась короткая искра — резкая и неуправляемая.
Малфой вздрогнул.
Палочка тут же погасла.
Сильвестри мягко покачал головой.
— Слишком импульсивна.
Он задумчиво перебрал ещё несколько.
— Попробуем иначе.
Мастер достал палочку светлого, почти серебристого дерева.
— Ясень. Волос единорога. Одиннадцать и три четверти. Очень чувствительная.
Люциус медлил дольше обычного.
Гарри, стоявший позади, ничего не сказал — только тихо наблюдал.
Наконец Малфой поднял палочку.
И в этот раз воздух в комнате словно чуть дрогнул.
С кончика палочки сорвалась мягкая серебристая искра и медленно растворилась в воздухе.
Сильвестри улыбнулся — едва заметно, но удовлетворённо.
— А вот это… уже интереснее.
Люциус смотрел на палочку в своей руке так, будто впервые за долгое время держал что-то действительно своё.
Он осторожно провёл ей по воздуху.
Древко отозвалось лёгкой вибрацией — почти как пульс.
Мастер палочек тихо произнёс:
— Похоже, она вас узнала, месье Малфой.
И впервые за всё время Люциус позволил себе медленный, глубокий вдох.
