Зависть богов

Внизу Бейлора уже ждали мужи Малого совета, несколько придворных лордов и их жёны. Миновав последний лестничный пролёт, словно из ниоткуда выплыл Эйрион. Принц поравнялся с дядей и пошёл рядом. Разодетый в лучшие ткани, он собрал на себе все цвета дома Таргариенов. — Уже стемнело, чудно, — пропел он, выходя с Бейлором во двор. Десница почти не обращал внимания на идущего рядом племянника — только крутил перстень на пальце, рассеянно блуждая взглядом по саду. Холодный ветер, гонимый волнами с залива, трепал знамёна, пламя вырывалось из факелов. Вдали уже маячили фигуры приглашённых. — Ну где там наш жертвенный ягнёнок? — Эйрион покосился на дядю. — Должно быть, всё ещё не в себе. Бейлор молчал, продолжая прокручивать украшение. — И как мать согласилась на это богохульство? Замедлившись, мужчина украдкой взглянул на племянника. — Полагаю, так же, как и ты, молча, — наконец сказал он. Серебреволосый слабо ухмыльнулся. Оба уже подходили к богороще. У входа они разминулись — каждый направился на своё место. Процессию завершали принцесса Хелейна, шедшая под руку с отцом. Алисента, стоявшая со стороны женской половины, недоверчиво оглядела сына. Все стали ждать. Издалека не разобрать — идёт ли кто-то. Факелы вдоль тропинки начали гаснуть. Один за другим. Будто кто-то невидимый подбегал и задувал их. Ветер налетел внезапно, и почти неподвижная крона чардрева зашелестела. Взгляд Бейлора медленно скользнул вверх — от корней до самой верхушки. А выше, в иссиня-чёрной темени, клубилось что-то огромное, волоча за собой тяжёлые облака. Кто-то ахнул. Бейлор повернулся, устремляя взор на дорожку. В скудном свете уже проступали две фигуры. Одну едва можно было различить — только полы платья, волочившиеся по гравию, соединяли её с землёй. Кто-то шептал молитву. Все отступили чуть назад. Кроме двоих: Эйриона и Бейлора. Спина десницы выпрямилась ещё сильнее. Принцесса Хелейна в сопровождении отца подходила к богороще. Порыв ветра подхватил опавшую листву чардрева, и багровые лепестки взметнулись вверх, стелясь прямо под ноги невесте. Когда лица идущих стали видны, взгляд Бейлора остановился на Хелейне. Она смотрела строго под ноги — губы её беззвучно двигались. Подведя дочь к брату, Мэйкар отошёл в сторону. Бейлор шагнул к Хелейне — близко к долгу, далеко от сердца. Протянув руку, он взял её ладонь в свою. Она подняла глаза, пальцы сжались крепче. Рука её нервно дёрнулась, сминая длинный рукав платья. Он полностью развернулся к ней и взял вторую руку — теперь обе её ладони лежали в его. Наступила тишина. Казалось, даже ветер стих, а листва застыла, не смея шелохнуться. Единственное, что двигалось в эти промозглые секунды, — взгляд, разделённый на двоих, прожигавший спину невесты: один — лиловый, хищный; другой — прорезавший пространство насквозь. Тишину нарушил кашель септона. Он вопросительно взглянул на Мэйкара. Тот коротко кивнул, и священнослужитель громко начал: — Перед лицом Семерых, что правят небесами, и Старых Богов, что хранят эту землю, да прозвучат священные обеты. Зазвучал голос двуликого принца, уверенный, но затаённый. — Во имя Отца, я клянусь быть справедливым защитником этого союза. Во имя Воина, я клянусь оберегать её в час нужды. Во имя Стража, я клянусь хранить верность до конца дней моих. Глаза его были полностью устремлены на неё. Хелейна замешкалась, нервно выдыхая. — Во имя Матери, я клянусь дарить тепло и заботу. Во имя Девы, я клянусь сохранять чистоту сердца. Во имя Старицы, я клянусь мудростью укреплять наш дом. Развернув ленту, септон подошёл к брачующимся. Бейлор поднял их соединённые руки, накрывая её ладонь своей. — Как эта лента связывает ваши руки, так и судьбы ваши отныне сплетены воедино. Повязав слабый узел, септон отошёл в сторону. Гости уже сложили руки для одобрительных хлопков. Бейлор наклонился, чтобы завершить церемонию поцелуем. И в это мгновение девочка шепнула прямо ему в губы: — Quptas ilat daorys, skoriot vāedis. Он замер, не отводя глаз. Секунда. Другая. Кто-то из гостей уже начал негромко хлопать. И тогда Хелейна, привстав на носочки, коснулась губами его щеки. Почти невесомо. Но она успела почувствовать, как всё его тело вздрогнуло. Пальцы, всё ещё сжимавшие её ладонь, ослабли. Процессия неспешно двинулась вперёд. Удостоенные чести засвидетельствовать новый союз правящей семьи предвкушали крепкие напитки, озябнув от прохлады весеннего вечера. Кто-то имел неосторожность обмолвиться о нехарактерном выборе места, чуждом для Таргариенов, а подавляющая часть присутствующих, ведомая инстинктом самосохранения, предпочла сохранить своё мнение при себе. Сын короля, расталкивая гостей, обогнал всех и первым оказался у входа в замок. В своей спешке Эйрион не расслышал, как из уст отца вырвалось нечто ясное, обращённое в его сторону. Последней, нервно обкусывая ногти, шла Алисента. Впереди всех шёл король, чуть поодаль — несколько стражников. Болтовня придворных уже не долетала до него. Каждый шаг Таргариена глубже погружал его куда-то внутрь, разделяя настоящее с прошлым. А посередине — скребущее отсутствие того, что он тащил с собой. И теперь даже время не знало, где начинался Мэйкар, а где отсутствие. Праздничный пир был самым удачным местом, где можно было подобраться к огню на самое близкое расстояние. Некоторая дистанция, позволяющая лучше рассмотреть всё величие их безумия. Свадьба одного из коронованных драконов стала одной из таких возможностей. Всё, что вы должны знать о Таргариенах, — это то, что они не люди. Никто не знал это лучше Алисенты. Однажды она поддалась глупости собственной веры, почти поверив в то, что видели все, — пока невидимое сходство не открылось ей с пугающей отчётливостью. Они похожи. Больше, чем им бы хотелось. Больше, чем могут позволить себе принять. Монета, упавшая ребром, — две непримиримые сущности, связанные одной кровью. Принц не спешил занимать своё место за праздничным столом. Встав у колонны, облокотившись плечом, он оглядывал зал. Собравшиеся уже разбрелись, музыканты начали играть — всё шло по строго выверенному порядку. Отец с матерью сидели за столом. Мэйкар сегодня был мрачнее тучи — как, впрочем, и всегда. Эйрион мимолётом взглянул на мать: та по обыкновению теребила кулон на шее, будто от этого её вера могла стать реальнее. Он брезгливо отвёл взгляд и переместил его дальше по столу. Дядя сидел по правую руку от отца. Эйрион подался вперёд. На долю секунды в его цепком взгляде промелькнула тень снисхождения — та, что вполне могла бы сойти за восхищение, если бы смотрящим был не он, а объектом пристального внимания — не Бейлор. Оттолкнувшись, Эйрион проплыл к столу, остановившись напротив родни. Отец даже не повернул головы — глядел куда-то сквозь гостей, точно так же, как Хелейна. Мать и дядя посмотрели на него: одна — вопросительно, опасливо; другой — с бессменной терпимостью. Эйрион перевёл взгляд с Алисенты на Бейлора, задержался на секунду — и протянул руку Хелейне. — Пошли. Я танцевать хочу. Та обернулась и, чуть помешкав — словно давая себе время снова вернуться в реальность, — взяла брата за руку. Мгновением раньше, чем её ладонь коснулась его, он снова посмотрел на дядю. А точнее — на его глаза. Отдельно на каждый. Затем вместе с сестрой они ушли. Он довёл её до середины зала — туда, где они уже выпадали из поля зрения родителей. Гости расступались, давая ровно столько пространства, сколько требовалось для танца. Но принц уже выбрал удобную для себя дистанцию. Он прижал сестру вплотную к себе, придерживая рукой за талию. Другая рука так же крепко сжимала её ладонь. Её же ладонь упёрлась ему в грудь — тщетно пытаясь сохранить остатки расстояния. Музыканты заиграли ритмичную мелодию. Танцующие пары закружились, послушные нотам. Растянуто запела лютня. — Поздравляю, — бросил он нарочито небрежно, делая вид, что ловит ритм. — Но не думай, что что-то изменится. Девочка не смотрела на него. Пыталась двинуться — но хватка брата не давала. Ей оставалось только стоять, пока он вёл. — Мы сами определяем наше будущее. Рука с её талии скользнула выше, к шее. Пальцы коснулись подбородка, приподняв, поворачивая её лицо к себе. Почти ласково, почти без усилий. — И в твоём ему не будет места. Хелейна высвободилась из его рук не резко — просто перестала быть там, где он её держал. Шаг в сторону, ещё один. И, не глядя на брата, девочка пошла прочь от танцующих, к выходу из зала, в галерею, ведущую во двор. Проводив её взглядом, Эйрион неторопливо направился к столу. — Где сестра? — спросила Алисента, едва он опустился на своё место. Эйрион взял кубок, отпил, не глядя на мать. — Слишком много людей для нее. Женщина посмотрела на мужа. Тот продолжал быть не здесь. Потянулась пауза, обтекаемая предчувствием, затем Бейлор неспешно поднялся из-за стола, украдкой взглянув на племянника. Тот в ответ картинно пожал плечами. Не успев спуститься, в спину десницы полетело: — Далеко собрался? Обернувшись вполоборота, Таргариен увидел, что король нехотя поворачивается к нему. Теперь они смотрели друг на друга, а через несколько мгновений их стало трое. — Хочу удостовериться, что... — Всё с ней нормально, — перебил Мэйкар. Эйрион подхватил, продолжая за отцом: — Она сегодня чересчур ранимая. Улыбка его сползла в неестественный оскал, и одними губами, беззвучно, он прошептал: — Полукровка... Краткий миг прошёл сквозь застывшее время, сумев вместить в себя всю страсть презрения в не услышанном никем. Прищурившись, Мэйкар заметил, как глаза брата начинают темнеть, карий сошёл в чёрный, голубой налился синевой. Тогда скулы младшего подёрнуло торжествующим злорадством. Полностью развернувшись, Бейлор шагнул вперёд, упираясь в край стола. Алисента, наблюдающая за ними, сильнее обхватила свой бокал. Воздух словно загустел, наполняясь жаром. Глядя на них троих, Хайтауэр настигло эхо отца. Слова, которые он говорил ей когда-то. «У дракона три головы. Одна — убийца, что отпустит на волю смерть. Одна — монарх, чья корона будет тяжёлой ношей. И одна — безумец, чьи идеи изменят всё». Она незаметно качнула головой, с прискорбием узнавая все три головы сразу. В одном лике. Перетащив взгляд с племянника на брата и обратно, Бейлор наклонился над столом. Носогубные складки прорезались глубже, придавая лицу жёсткость, не присущую ему. Борода — и та будто чернела на глазах, седина растворилась, стёрлась. — Я ещё не слышал твоих поздравлений, — выговорил он лишённым всякой интонации голосом. Тут же, за спиной Бейлора, возникла Хелейна. Взгляд принцессы быстро схватил напряжение, ставшее осязаемым. Ничего не говоря, она подошла к дяде, приложив ладонь к его спине. Мужчина не обернулся, только распрямился, опуская взгляд вниз. Его величество резко поднялся, ударяя по столешнице — глухо, тяжело, как удар молота по наковальне. — Танец молодых! — повелительно объявил Мэйкар на весь зал, все присутствующие тотчас умолкли, музыканты перестали играть. Развернувшись, Бейлор взял племянницу за руку, и они, спустившись с подступа, пошли в центр. Гости затаили дыхание, готовясь смотреть на первый танец десницы с единственной дочерью короля. Никто не смел вымолвить ни слова. Все здесь, от малых до высоких чинов, испытывали добровольное уважение к принцу Драконьего камня. Даже отъявленные льстецы с благоговением произносили его имя. Проходя к середине зала, Таргариен учтиво кивал всем, кто кланялся ему, — и их хватало, чтобы знать: для них он всё ещё наследник. Зазвучала музыка. Древняя, тягучая, что играла на свадьбах ещё в Старой Валирии, когда драконы только учились летать. Мелодия плыла над залом, тяжёлая, как расплавленное золото, и лёгкая, как первый полёт. Выбор был не случаен. Как и всё в этом дне. Оказавшись в центре, Таргариен начал плавно вести. Его рука легла на её талию, ощутимо, но почтительно. Пальцы принцессы же легли ему на плечи. Они двигались, будто их тела помнили то, чего не помнили они сами. Бейлор не отрываясь смотрел девочке в глаза, она смотрела в ответ. Нарастающая мелодия требовала смены позиции, и тогда, отстранившись, мужчина вытянул руки вперёд, взявшись за кончики пальцев Хелейны. Повторив за ним, они начали делать круг, перетекая из этого движения. Прикованные взглядами, они вели друг друга. Внимательнее всех за ними наблюдал король. Крутя что-то в руках, мужчина смотрел на них, но не видел. Все лица и фигуры сливались в одно размытое пятно, пока сам он проваливался куда-то, где до него не доносилась даже музыка. Там, где должно было быть сердце, блеснуло разочарование. Аплодисменты разнеслись по залу. Он моргнул, тяжело вздыхая. Бейлор и Хелейна уже шли обратно. Кто-то выкрикивал поздравления, кто-то подходил лично передать свои наилучшие пожелания. Заторможенным взглядом он видел лёгкую улыбку Хелейны — и тёплую улыбку брата. Празднество продолжалось. Большая часть присутствующих разбрелись, кто-то танцевал, кто-то разглагольствовал, а те, что ещё не пополнили ряды осоловевших от крепкого вина, продолжали подходить к деснице, желая выразить почтение. Тот охотно отвечал каждому, благосклонно пожимая руки. Даже Хелейне, чурающейся большого скопления людей, было интересно просто наблюдать за всеми, хоть и остаток вечера она провела, перебирая в руках какую-то безделицу. С несвойственным спокойствием наследный принц ждал окончания пира, наслаждаясь вкусом раскалённой искры. Кому как не Эйриону знать о лживости человеческой природы. Если что и доставляло ему истинное удовольствие, так это заветный миг, когда удавалось сбить спесь напускного благородства с дяди. Убеждаясь в своей правоте, он не сразу понял, что молодожёнов уже провожают. Голос королевы оставался ровным для всех — и только сын с мужем узнавали в нём надрыв, с которым Хайтауэр держалась весь день. Семья поочерёдно встала из-за стола, направляясь к выходу в галерею. Эйрион быстрыми шагами обогнул стол, нагнав сестру. Подхватив её за локоть, ловко увёл вперёд. Бейлор тоже был подхвачен под руку. Требовательные пальцы сцепились вокруг предплечья, вынудив остановиться. — Отведи душу, если сможешь, — родной до боли шёпот прозвучал у самого уха. Он не стал поворачиваться. Только наклонил голову так, чтобы быть ближе к Мэйкару. Чуть впереди остановилась Хелейна с братом. Они смотрели друг на друга, обоюдно давя тем, что не могут произнести вслух. И где-то между ними всеми — Алисента, чей взор был обращён в пол. Ей не хотелось смотреть ни на кого из них. Отчасти потому, что она по-прежнему оставалась незамеченной.