Формула ненависти. Откат назад

Тёплые солнечные лучи мирно пробивались сквозь задёрнутые шторы в спальне. Что заставило фиолетововолосую поморщиться, и тихо промычать, закрывая рукой глаза от надоедливого солнца. Летний ветерок игриво касался кожи. Горе мягко положила ладонь на талию своей девушки, тем самым прижимая к себе. Шершавые губы дотронулись до оголённого плеча Алёны. Оставив призрачный след, губы поползли выше, к затылку. Нос уткнулся в мягкие, блондинистые волосы, вдыхая аромат ягодного шампуня. Как же хорошо, когда тебе не нужно никуда, а рядом лежит любимый человек. Ответом на эти утренние махинации послужило сонное бормотание и мычание. – Доброе утро, крольчонок, – тихо прошёптала Лиза на ухо Алёне. – Как спалось? – М-м-м, – протянула Алёна, лениво потягиваясь в кольце рук Горе. Она перевернулась на другой бок, чтобы оказаться лицом к Лизе, и уткнулась носом в её ключицу. – Спалось отлично, но ты меня разбудила своими нежностями, – сонно проворчала она, но на губах уже расцветала тёплая улыбка. – Значит, мне прекратить? – усмехнулась Лиза, проводя кончиками пальцев по спине Алёны, отчего та тут же поёжилась. – Даже не смей, – фыркнула Алёна, крепче прижимаясь к ней и пряча лицо. Было слышно, как за окном уже вовсю щебечут птицы, но в комнате царила своя, отдельная вселенная. Лиза тихо рассмеялась, и этот смех вибрацией отдался в груди Алёны, заставив её довольно зажмуриться. – Сегодня есть какие-то планы? – поинтересовалась Горе, перебирая пряди светлых волос. – Только валяться в кровати и делать тебя заложницей этой ситуации, – промурлыкала Алёна, поднимая голову и заглядывая в любимые карие глаза. – Звучит как идеальный план на сегодня, – согласилась Лиза и, сократив расстояние между ними, невесомо коснулась губ Алёны. – Тогда предлагаю прямо сейчас приступить к его осуществлению, – хитро прищурилась блондинка, накрывая их двоих одеялом с головой, чтобы спрятаться от всего мира ещё хотя бы на пару часов. Лиза снова глухо засмеялась и уткнула лицо в чужом изгибе шеи. Но утренние нежности закончились вместе с противным звуком сообщения на рабочую почту. Горе страдальчески захныкала в шею блондинки. – Я хочу спокойное утро, а не гражданские перевороты, – недовольно пробурчала Горенская, понимая что из клубочка тёплых объятий она вылезать не хочет, но прийдётся. Ниязбаева улыбнулась, сравнивая Лизу с котёнком в мыслях. Горе выпуталась из очага тёпла, хватая телефон с тумбы. – Небось опять спам, сраные рекламщики, – злобно покосилась на экран а затем и на Ниязбаеву, которая в свою очередь сдерживалась чтобы не засмеяться. – Что смешного? – Ничего, – мягко улыбнулась Алёна и погладила фиолетовые, непослушные волосы. Лиза открыла почту и сразу смутилась. Отправитель самого последнего сообщения - "Ferrari", уже не веял хорошие новости. Алёна сразу заметила перемену на лице своей девушки и остепенилась. Открыв письмо, фиолетововолосая мельком пробежалась глазами по тексту. Зрачки метко зацепились за обрывки фраз. Документ гласил что-то про "Возвращение", "самочуствие" и "возобновление работы". – Блять, – выругалась Лиза вполголоса. Алёна приподнялась на локте, наблюдая за тем, как Лиза хмурится и кусает губы. – Что там? – голос у Алёны стал серьёзнее, сонливость как рукой сняло. – Да так, – Лиза отбросила телефон на кровать, будто он её укусил. – Скудерия пишет. Спрашивают, как у меня дела, и намекают, что пора бы возвращаться, если я готова. Алёна выдохнула, но не успела ничего ответить - её собственный телефон, оставленный на зарядке у окна, противно завибрировал. Два раза. Сообщение на почту. – Дай угадаю, – усмехнулась Алёна без особого веселья, потянувшись за телефоном. – Ред Булл тоже соскучились? Она разблокировала экран и замерла. Оттуда на неё смотрело официальное письмо, подписанное знакомым именем. В глазах запрыгали строчки: «состояние здоровья», «восстановление после травмы», «готовы ли вы обсуждать дальнейшее продолжение карьеры?». – Твою ж дивизию, – выдохнула Алёна и прочитала вслух: – Они хотят знать, как моя рука после перелома. И приглашают на интервью. Какое-то совместное мероприятие с тобой, про историю наших команд и про то, как мы вообще до всего этого дошли. Горели села на кровати, подобрав под себя ноги, и взяла свой телефон обратно. Пролистав письмо до конца, она хмыкнула. – У меня то же самое. Про твою руку спрашивают и тоже зовут на это интервью. Вместе. Они переглянулись. Только что здесь был уютный мирок из двоих человек, а теперь в него ворвались две гоночные команды с кучей вопросов и воспоминаний, которые они обе старались не ворошить. – Ну и что думаешь? – осторожно спросила Алёна, откладывая телефон в сторону. – Не знаю, честно, – Лиза поджала губы. Два письма означали возможное возвращение, очередные конфликты между командами и.. В голове фиолетововолосой всплыли обрывки с аварии. Это заставило её вздрогнуть и слабо прижаться к Алёне. – Не хочу возвращаться туда, – прошёптала Лиза. – Но зная их настойчивость, от нас не отстанут. – Ты права, – сказала Алёна, скрепляя их руки в замок. – Но мы же не пальцем деланные. Следующие несколько дней прошли как в тумане. Ответ обоим командам был словно пуля в горло, но и как свет в тёмноте. Сборы проходили тихо с угнетающими представлениями об возвращении. Лиза и Алёна за это время осторожно перекидывались бытовыми фразами.

×××

Один миг и они уже в частном самолёте. Горе нервно сжимала кулаки и разжимала. Алёна терпеливо молчала, а потом взяла руку фиолетововолосой и переплела пальцы, нежно оглаживая костяшки. Самолёт мягко покачивало на воздушных ямах, но Лиза, кажется, этого даже не замечала. Её взгляд был прикован к иллюминатору, где за стеклом простиралось бескрайнее белое марево облаков. Алёна чувствовала, как под её пальцами мелко подрагивает ладонь Горе. – Эй, – тихо позвала она, чуть сжимая её руку. – Ты со мной? Лиза моргнула, словно выныривая из глубокого омута, и повернулась к ней. В карих глазах застыло что-то тревожное, почти испуганное. – Прости, - выдохнула она. – Задумалась. – Вижу, – Алёна подалась ближе, касаясь плечом плеча. – Хочешь поговорить об этом? Горе помолчала, покусывая губу, а потом тихо спросила: – Ты помнишь тот день? Аварию? Алёна внутренне напряглась, но вида не подала. Конечно, она помнила. Тот ужас, когда её собственная машина, словно обезумев, вылетела с трассы из-за отказа тормозов, и как она потом лежала в больнице с переломанной рукой, слыша краем уха обрывки новостей о расследовании. – Помню, – коротко ответила Алёна. – Я тогда чуть с ума не сошла, – голос Лизы дрогнул, она опустила взгляд на их переплетённые пальцы. – Когда мне сообщили. Я не знала, жива ли ты. Мне было плевать на чемпионат, на команду, на всё. Я просто хотела оказаться рядом. Алёна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она перевела дыхание, стараясь говорить ровно. Лиза резко подняла голову, встречаясь с ней взглядом. – Нас тогда разлучили, – прошептала она. – Пресса, команды, расследования… Все хотели видеть в нас врагов, а не девушек, которые просто любят друг друга. А теперь они же хотят собрать нас вместе на интервью, чтобы мы рассказали «красивую историю преодоления». – Потому что это выгодно, – горько усмехнулась Алёна. – История двух гонщиц из враждующих команд, которые… О чём они вообще думают? Что мы выйдем и будем улыбаться, рассуждая о том, как чуть не погибли? – Может, именно этого они и ждут, – Горе покачала головой. – Красивой картинки. Но я не хочу играть по их правилам. Они замолчали, каждый думал о своём. Самолёт пошёл на снижение, и в иллюминаторе вместо облаков показалась земля. Вдалеке уже виднелись очертания аэропорта. Обратный путь в мир, который однажды едва не разрушил их, подходил к концу. – Знаешь что, – вдруг твёрдо сказала Алёна, заставляя Лизу обернуться. – Мы не обязаны ничего им доказывать. Мы можем просто быть собой. Рассказать правду. Что нам было страшно, больно, что мы не хотели никого видеть. И что мы всё равно выбрали друг друга. Горе смотрела на неё долгую секунду, а затем на её губах появилась та самая, тёплая улыбка, которую Алёна так любила. – Ты права, крольчонок, – прошептала она и, потянувшись, поцеловала Алёну в висок. – Мы справимся. Вместе. Через пару минут веки Лизы предательски начали тяжелеть. Она пыталась не засыпать, но усталость и нервоз победили тело. Алёна увидев эту эпическую борьбу, лишь хихикнула и подставила плечо для фиолетовой макушки. Но вскоре и сама блондинка провалилась в сон.

×××

По прибытию в изысканный город Маранелло поздно вечером девушки взглядом зацепили двух бывших, получаеться уже нынешних менеджеров. Они быстро перекинулись парой слов. – Вам забронировали номера в разных отелях, – сказал Максим. – Нет, – резко отчеканила Лиза и посмотрела в глаза менеджеру Алёны, сжав руку самой девушки. – Что нет? – Переспросил менеджер, вопросительно подняв бровь. – Мы будем в одном отеле, одном номере и одной кровати, мне насрать что вы там забронировали даже без нашего ведома, – холод в голосе яро прорезался, но Лиза старалась это сдержать. Не ради себя, ради Алёны. – Но.. – Макс уже было хотел возразить. Однако замолчал. – Ладно. – Не волнуйся, всё будет хорошо, – успокоила его Алёна, положив руку на плечо и слегка сжав пока Лиза пепелила его взглядом. Они быстро проговорили все формальности и Алёна с Горе удалились на такси. Во время езды блондинка сжала руку Лизы. – Волчонок, не злись. Они хотели как лучше, – прошёптала Алёна не желая втягивать таксиста в личные дела. – Ага хотели, – злобно буркнула Лиза, но руку не отдёрнула.

×××

Номер в отеле оказался именно таким, каким они его хотели – достаточно большим, чтобы не чувствовать себя запертыми, и достаточно уютным, чтобы напоминать о доме. Алёна, пока Лиза раздражённо скидывала сумку у кровати, подошла к окну. Маранелло раскинулся внизу огнями, где-то там, за холмами, пряталась трасса, где завтра им предстояло столкнуться с прошлым лицом к лицу. – Иди сюда, – позвала она тихо, не оборачиваясь. Лиза подошла, встала сзади, обвивая руками талию Алёны и утыкаясь носом в макушку. Они стояли так несколько минут, наблюдая за огнями чужого города. – Прости, что сорвалась на них, – глухо пробормотала Горе. – Просто… – Я знаю, – перебила Алёна, разворачиваясь в её руках. – Ты устала. Я тоже. Лиза подняла голову, и в её карих глазах плескалась такая усталость пополам с нежностью, что у Алёны перехватило дыхание. Она потянулась к ней сама, целуя осторожно, почти невесомо. Горе ответила не сразу - словно примерялась, словно боялась, что если позволит себе больше, то не сможет остановиться. Но Алёна прильнула теснее, пальцами скользнула по затылку, зарываясь в фиолетовые пряди, и этот барьер рухнул. Поцелуй стал глубже, отчаяннее. Лиза тихо выдохнула ей в губы что-то неразборчивое, ладони скользнули под тонкую ткань футболки Алёны, обжигая прохладными пальцами разгорячённую кожу. – Лиз, – выдохнула Алёна, когда Горе переключила внимание на её шею, покрывая дорожку поцелуями вниз, к ключице. – Нам завтра… – Я помню, – шепнула Лиза ей в плечо, но не остановилась. Её губы нашли особенно чувствительное место у изгиба шеи, и Алёна закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Горе умела делать это – сводить с ума медленно, тягуче, оставляя метки, которые завтра придётся прятать под воротником. – Ты специально, – прошипела Алёна беззлобно, когда Лиза, довольно улыбнувшись, отстранилась, разглядывая своё «творчество». На бледной коже уже проступали тёмные следы. – Не специально, – мурлыкнула та, проводя пальцем по свежему засосу. – Само вышло. – Всё ты специально, – фыркнула Алёна, но в голосе не было и капли злости. Они кое-как доползли до душа, смывая с себя дорожную пыль и напряжение, а потом рухнули в кровать, переплетаясь телами так, будто боялись, что ночью их снова разлучат. Свет давно погасили, но Лиза всё ещё водила пальцами по спине Алёны, чертила узоры, пока дыхание блондинки не стало ровным и глубоким. Только убедившись, что Алёна спит, Горе позволила себе расслабиться. Она придвинулась ближе, рука сама скользнула под футболку спящей девушки - просто чтобы чувствовать тепло живой кожи, ровное биение сердца под ладонью. Алёна во сне что-то пробормотала и подалась назад, плотнее прижимаясь к Лизе, словно даже сквозь сон искала её. Лиза уткнулась носом в затылок, вдыхая родной запах, смешанный с гелем для душа из отеля. Следы, что она оставила на шее Алёны, уже начали темнеть, превращаясь в синеватые отметины. Горе коснулась губами одной из них - невесомо, бережно, будто извиняясь за свою утреннюю несдержанность. – Сладких снов, крольчонок, – прошептала она в темноту. За окном шумел ночной город, где-то вдалеке проехала машина, но здесь, в этом маленьком мире вдвоём, было тихо и безопасно. Лиза прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Тёплая, живая, любимая Алёна была рядом. Пальцы под футболкой ощущали каждый вздох, каждое движение. И пусть завтра им предстояло снова выйти на свет, столкнуться с прошлым и с теми, кто едва не разрушил их, - сегодня ночью был только этот момент. Только они вдвоём. Горе поцеловала Алёну в макушку в последний раз и, наконец, позволила сну утянуть себя в темноту, крепко сжимая девушку в объятиях, чтобы даже во сне не отпускать ни на секунду. Посреди ночи Алёна резко вскочила. Почему? Вопроса на этот ответ не было. Девушка чуствовала как в груди что-то давит. Возможно новая ответственность с возвращениеи в гонки или же понимание, что от них с Лизой не отстанут и будут преследовать всю жизнь, по ощущениям. Ниязбаева вяло повалилась обратно на кровать, в объятия магких, отельных одеял. Сон не шёл, хотя блондинка искренне пыталась найти удобное положение, не разбудив Лизу. Да вот только Горе проснулась от того, что кто постоянно вертится. Она сонно замычала и повернулась к Алёне, разминая глаза и привыкая к темноте. – Крольчонок, ты чего не спишь? – хрипло от сна спросила Лиза. – Ничего, спи, – виновато ответила Алёна. – Всё хорошо. – Я же вижу, что нет. – прошёптала Горе, пока в голосе сквозили нотки беспокойства смешанные с серьёзностью. – Что случилось? Алёна выдохнула и залезла в тёплае объятия Лизы, которая в свою очередь бережно раскрыла руки, приглашая. – Меня волнует то, что будет дальше. Волнует то, что мы будем делать. Волнует.. – блондинка сбивчиво шёптала, а потом запнулась. – Волнует то, что нам опять прийдётся играть на показ. Что нужно будет всё время улыбаться прессе, даже когда на душе раны. Лиза обняла Алёну крепче, поглаживая волосы и пропуская пряди сквозь пальцы. – Крольчонок, я понимаю твои переживания, у меня самой такое же состояние. Но ты же помнишь, что я буду рядом, и что после всякой неразберихи на треке, мы будем вместе. Алёна тихо угукала. В эту ночь Лиза. Её Лиза, стала самым уютным и нежным островом спокойствия в безграничном, штормовом океане переживаний и несправедливости жизни.