Формула ненависти. Откат назад

Утро в Маранелло выдалось пасмурной пеленной. На когда-то голубом небе, теперь танцевали тёмные сгустки туч. Дождь то и дело, что периодами тарабанил по окнам номера, создавая приятную мелодию для сна. Но увы сон – для слабаков или для тех кому не было чем заняться ночью. Сон двух девушек прервал навязчивый звонок на телефон одной. Лиза сонно и непонимающе промычала. А Алёна потянулась за телефоном, сбрасывая звонок, даже не посмотрев кто там. – Спи, – пробормотала блондинка Лизе. Однако через пару минут, когда Горе уже задремала снова. Раздался ещё один пронзительно неприятный звонок. – Да блять, кто там? – сонно, но с неким раздражением спросила фиолетововолосая. – Вечно доёбываються тогда, когда не надо. Алёна хихикнула на этот язвительный коментарий, но на экран звонка посмотрела. Наверное чтобы не тревожить, уже злую, Лизу с утра по раньше. Телефон ярко показывал имя контакта «Макс. Менеджер», на что Алёна что-то буркнула себе под нос и взяла трубку. – Ало, Макс. Ты чего в такую рань звонишь? – Сонно спросила девушка. – Лиза рядом? – целеустремлённо спросил менеджер Ред булла. – Если да, то поставь на громкую пожалуйста. – Ладно, – уже напряжённо ответила Алёна и поставила на громкую связь. – У вас через два часа интервью. Вы же не забыли? К нужному времени быть как штыки, – чётко и ясно проговорил Макс. Глаза Лизы округлились, и она с шоком посмотрела на Алёну, которая смотрела на неё также. Было слышно, как на другом конце провода устало вздохнули и кашлянули. – Блять, – хором ответили девушки всё ещё лежа в постели. – Я напомнил, – сказал менеджер и сбросил звонок. Девушки снова переглянулись. Паника читалась в глазах обоих, но что поделать раз сами приняли вернуться – Я уже начинаю сомневаться, что не зря согласилась на это, – сказала Лиза. Алёна только открыла рот, чтобы ответить, но Лиза уже перевернулась на бок, нависая над ней и утыкаясь носом куда-то в район ключицы. Фиолетовые волосы рассыпались по подушке и плечам блондинки, щекоча кожу. – Лиз, нам вставать надо, – без особой уверенности пробормотала Алёна, но рука сама потянулась погладить девушку по голове. – Через два часа… – Я знаю, – глухо отозвалась Горе, но вместо того чтобы подняться, прижалась ещё плотнее. Её ладонь скользнула под футболку Алёны, устраиваясь на талии, а губы принялись выцеловывать уже имеющиеся там вчерашние следы, добавляя к ним новые, едва касаясь. – Ещё пять минут. – Ты пять минут говорила ещё полчаса назад, – хмыкнула Алёна, но даже не попыталась отстраниться. Лиза подняла голову, встречаясь с ней сонным, но невероятно тёплым взглядом. В карих глазах плескалось что-то такое родное, от чего у Алёны каждый раз перехватывало дыхание. Горели медленно, словно пробуя на вкус, поцеловала её в уголок губ, потом в скулу, в кончик носа, в закрытое веко. – Ты пахнешь так вкусно, – прошептала она, касаясь губами виска. – Не хочу никуда идти. Хочу остаться здесь, с тобой. Алёна улыбнулась. Она обняла Лизу за шею, пальцами зарываясь в фиолетовые пряди на затылке. – Волчонок, – выдохнула она. – Ты сейчас меня окончательно разнежишь, и мы точно никуда не поедем. – И? – Горе приподнялась на локте, глядя на неё с вызовом и обожанием одновременно. – Подумаешь, интервью. Мир не рухнет. – Рухнет, – серьёзно сказала Алёна, но глаза её смеялись. – На нас обиженно обрушатся две гоночные команды, и это будет пострашнее любого апокалипсиса. Лиза фыркнула и уткнулась лбом в её плечо, сдавленно смеясь. Алёна чувствовала, как вибрирует её тело от этого смеха, и сама невольно заулыбалась. – Ладно, ладно, – сдалась Горе, делая над собой чудовищное усилие и отрываясь от тёплого тела. – Я иду в душ. Но ты идёшь со мной. – Экономия воды? – приподняла бровь Алёна, садясь на кровати. – И это тоже, – Лиза уже стояла у кровати и тянула её за руку. – Но в основном потому, что я ещё хотя бы пять минут хочу быть к тебе близко. А потом мы наденем маски серьёзных гонщиц и пойдём покорять этот чёртов мир. Алёна позволила утянуть себя в ванную, чувствуя, как от этих простых слов разливается внутри тепло. С Лизой даже самый паршивый день становился выносимым. А уж утро, полное её нежности, и подавно.

×××

Студия представляла из себя просторное помещение. Было слегка холодновато. Алёна ругаясь под нос, обняла себя потирая предплечья. Лиза же наоборот чувствовала себя прекрасно. Девушка вдохнула холодный воздух и заметив реакцию блондинки, тихо рассмеялась. – Холодно, крольчонок? – спросила Горе, усмехаясь. – Ой да иди ты, – Алёна легонько толкнула Лизу локтём. – Боже, как больно, я сейчас умру, – нарочито театрально промолвила фиолевоволосая, сдерживая приступы смеха. Лиза накинула на плечи блондинки свою клетчатую рубашку. На губах играла лёгкая улыбка смешанная с нежностью, а в карих глазах бушевал шторм любви. Однако, романтическую идилию разорвал Макс, который передал два плана интервью с вопросами и нужными ответами для девушек. – Вот план интервью и вопросы, которые вы будете говорить, – сказал менеджер, протягивая по два, скреплённых скобами, листа. Горе только хотела что-то сказать, но в разговор вмешалась Алёна. – Макс, мы не считаем нужным идти по плану, – спокойно, с лёгкой улыбкой сказала блондинка. – К тому же, не ты ли сам говорил мне ещё на начале карьеры, что нужно выражаться чуствами? Макс хотел было возразить, открыл рот, но, взглянув на спокойное лицо Алёны и насмешливый прищур Лизы, стоящей за её спиной, только вздохнул и убрал распечатки в папку. – Ладно, – сдался он. – Ваша правда. Просто… будьте осторожны. Не все вопросы будут удобными. – Мы справимся, – ответила Алёна. Лиза молча сжала её ладонь. Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы почувствовать: они – одна команда. И никакой план им не нужен. Через пятнадцать минут в гримёрке висела тишина, нарушаемая только щёлканьем зажимов для волос и тихим шорохом кистей. Визажист колдовала над лицом Алёны, то и дело прося её не хмуриться, на что блондинка лишь фыркала. Лиза уже была готова: идеально уложенные фиолетовые волосы, минимум макияжа, подчёркивающий её острые скулы, и та самая клетчатая рубашка, которую она накинула поверх простой белой футболки. Свой логотип «Феррари» она принципиально не надела. Алёна, к слову, тоже – на ней был удобный, но элегантный чёрный костюм, скрывающий следы, которые этим утром оставила на её шее Горе. – Готовы? – в дверях гримёрки появилась молодая девушка с бейджиком ассистента. – Абсолютно, – отозвалась Горели, поднимаясь с кресла и протягивая руку Алёне. Их провели в студию. Свет был уже настроен, два удобных кресла стояли полукругом, а напротив них, на отдельном стуле, сидел ведущий – мужчина лет сорока с умным, внимательным взглядом и лёгкой сединой на висках. Он поднялся им навстречу, приветливо улыбаясь. – Горели, Алёна, рад вас видеть, – он говорил с лёгким итальянским акцентом, но по-английски чисто. – Я Марко. Не переживайте, это не допрос, а разговор. Кофе? Воды? – Воды, если можно, – попросила Алёна, чувствуя, как во рту пересохло от волнения. Марко кивнул ассистенту и жестом пригласил девушек располагаться в креслах. Лиза опустилась в своё, но не откинулась на спинку, а подалась вперёд, положив локти на колени. Алёна села ровно, но её рука сама собой потянулась к руке Лизы. Их пальцы переплелись, и это движение не укрылось от цепкого взгляда ведущего. Марко понимающе улыбнулся и, пока им наливали воду, негромко сказал: – Я смотрел много ваших старых интервью. Отдельно. Вы всегда были… яркими. Но вместе я вижу вас впервые. И, знаете, – он сделал паузу, – это выглядит гораздо живее, чем всё, что я читал в прессе тогда. Лиза благодарно кивнула, чуть расслабляясь. – Мы не хотим играть, – тихо, но твёрдо сказала она. – Если вы не против, мы просто ответим на вопросы. По-честному. – Честность – это то, чего всегда не хватает в нашем шоу-бизнесе, – Марко подмигнул. – Давайте попробуем. Я буду задавать вопросы, а вы… просто будьте собой. Ассистент закрепил на них петлички, кто-то громко скомандовал: «До эфира три минуты!», и в студии повисла та особая, предэфирная тишина, наполненная гулом аппаратуры. Марко сел напротив них, поправил микрофон на лацкане пиджака и, глядя прямо в камеру за спиной оператора, тихо проговорил, репетируя вступление: – Итак, две легенды, две соперницы, две девушки, чьи судьбы переплелись самым невероятным образом. Сегодня они здесь, впервые вместе после всех событий… Он перевёл взгляд на Горе и Алёну, сцепившие руки. – Готовы? Лиза посмотрела на Алёну. Та ответила ей коротким, но уверенным взглядом и чуть сильнее сжала её пальцы. – Да, – ответили они почти синхронно. Марко улыбнулся, поправил пиджак и кивнул режиссёру. – Поехали. Где-то в далеке, за територией вылизанной сцены раздался голос режиссёра. – Свет, камера и поехали! – вмиг апаратура заработала. – Итак, добрый день наши дорогие зрители, – ведущий ярко и эмоционально проговорил базовое приветствие, сделал паузу и продолжил. – Сегодня в нашей студии самые скандально-известные девушки из мира гонок. Встречайте Елизавета Горенская и Алёна Ниязбаева! – За скандально известных конечно спасибо, но всем здравствуйте, – проговорила Лиза улыбаясь для камер. – Добрый день, – более формально ответила блондинка упираясь в “сценический образ”. – Чтож, давайте начнём с начала, – улыбнулся Марко. В его глазах плясали искры желания добычи сладкой и одновременно скандальной информации. – Расскажите как прошло ваше знакомство? – Ох, как сейчас вспомню, – Алёна на мгновение задумалась.

×××

*Катринг.

Горели - 8 лет, Алёна 10 лет.*

Запах жжёной резины гудел по всему телу. Как будто оно пропиталось им. А звук трущихся покрышек картингов об асфальт был настоящей мелодией для молодых и ещё неопытных гонщиков. Вот только сегодня был огнённый день, во всех смыслах. – Эй! – донеслось на одном из поворотов трека. – Ты совсем уже оборзела?! Карие глаза сверкнули злобой из под визора. Шатенка вылезла из карта и сняла шлем, тяжёло дыша и так же тяжёло смотря на свою, ранее не известную”коллегу”. – Какого чёрта ты повернула под крыло?! – крикнула Лиза смотря на такую же разьярённую Алёну. – Всё было идеально! – Ой да иди ты “идеально”, бе-бе-бе, – страшая скорчила рожу пародируя лицо Горенской. – Ах ты, – Горе кинула шлем. Тот ударился с глухим стуком об покрытие. Лиза метнулась вперёд и намотав на кулак ткань ворота от комбеза Алёны, притянула ту к себе. Вторая рука замахнулась для удара, сжимаясь в кулак. Однако, Алёна, удачно подловив момент, пихнула коленом младшую в живот. Так, что Горе отшатнулась. Девочки собаличись бы долго, если бы не тренера, которые вовремя среагировали на конфликт.

×××

Лиза посмеялась, радостно улыбаясь. – Да уж, – Фиолетововолосая сделала паузу, подбирая слова. – Я тогда и не догадывалась, что хобби Алёны – выносить всем мозги. И ещё она невыносимая зануда. – Не такая я уж и зануда, – Ниязбаева пихнула рукой девушку рядом в плечо. – Она врёт, – прошёптала Лиза, но так, чтобы микрофоны уловили голос. – Ладно, – сказал ведущий, слегка хмурясь и замаскировав это под улыбку. – Продолжим. Марко перевел взгляд с одной на другую, его профессиональная улыбка стала чуть шире, но в глазах мелькнул неподдельный интерес. Он явно понял, что этот дуэт будет сложно загнать в рамки скучного протокольного интервью. – Что ж, бурное начало, – усмехнулся он, заглядывая в свои заметки. – Но ваше соперничество, насколько я знаю, не ограничилось детской потасовкой на картинге. Оно переросло в нечто большее, когда вы обе попали в юниорские формулы. Лиза, вы попали в академию Mercedes. Алёна, вы – в программу Aston Martin. Расскажите об этом периоде. Каково это – в двенадцать лет оказаться по разные стороны баррикад? Лиза откинулась в кресле, её взгляд на секунду ушел в потолок студии, словно она сканировала воспоминания, упакованные глубоко в сознании. – О, это было… весело, – хмыкнула она, но в голосе послышалась ностальгическая мягкость. – Помню первый общий заезд в Испании. Мы тогда уже не просто дети на картингах были, а полноценные пилоты. Формула, команды, механики… Алёна согласно кивнула, поглаживая большим пальцем руку Горели, которая всё ещё лежала в её ладони. – Да. Там уже не до шуток было. Мы видели друг друга на треке, и внутри всё переворачивалось. Желание доказать, кто круче, зашкаливало. – Помните какой-нибудь конкретный случай? – поднажал Марко, чувствуя, что здесь скрыта интересная история. – Может, тот самый момент, когда соперничество достигло пика? Лиза и Алёна переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то, понятное только им двоим. Горе чуть заметно кивнула, давая разрешение. – Барселона, – тихо начала Алёна. – Эта трасса вообще многое в нашей судьбе решила.

×××

*Испания. Барселона. Формула-4.

Горели - 10 лет, Алёна - 12 лет.*

Солнце безжалостно плавило асфальт. Даже сквозь плотный комбинезон чувствовалось это пекло. Алёна, щурясь из-под шлема, смотрела на сектор стартовой прямой. Ей было всего двенадцать, но она готова была порвать любого, кто встанет у неё на пути. Сердце колотилось где-то в горле, когда погасли красные огни светофора. Алёна выбрала идеальную траекторию, но краем глаза заметила знакомый болид с черно-бирюзовыми цветами Mercedes. Лиза висела сбоку, на полкорпуса впереди. – «Чёрт, только не это», - пронеслось в голове у Алёны. Они шли нос к носу всю первую половину гонки. На прямых Алёна выигрывала за счёт лучшей максималки, но в связке поворотов Горе была неумолима, вклеивая свой болид в асфальт и выходя из них на пушечной скорости. К десятому кругу Алёна вела протокол: она знала каждую слабость Лизы, каждую точку торможения. И знала, где сможет атаковать. В шикане перед главной прямой Алёна пошла на отчаянный шаг. Она нырнула во внутренний радиус, хотя места там было мало. Понимала ли она, что рискует? Конечно. Но горела ли её грудь от этого риска? Ещё как. Бах! Глухой удар пластика о пластик. Болиды соприкоснулись понтонами, высекая искры. – Твою мать, Алёна! – заорала Лиза по радио, но пилоты в этом классе не слышат друг друга. Только чувствуют вибрацию от удара. Алёна выкрутила руль, чудом удерживая машину от разворота, и вылетела на прямую первой. В зеркалах заднего вида она видела, как чёрно-бирюзовый болид Горе тряхнуло, но та выровнялась и пошла следом, буквально дыша в антикрыло. Флаги в клетку. Победа. Алёна Ниязбаева почти синхронно с Лизой пересекла финишную черту с разницей в 0.042 секунды. На подиуме было душно. Горели стояла на второй ступени, сжимая кубок так, что костяшки побелели. Алёна сверху вниз смотрела на неё, чувствуя, как адреналин всё ещё кипит в крови. Ни одна из них не смотрела в зал. Они смотрели друг на друга. Взгляд Лизы прожигал насквозь: там была злость, обида, но… было и что-то другое. Что-то, что Алёна тогда не могла распознать. Уважение? Или первая искра чего-то большего, что они обе упорно называли ненавистью? – В следующий раз я тебя сделаю, – одними губами прошептала Лиза, проходя мимо неё в боксы. Её голос дрожал от злости. – Мечтай, волчонок, – так же тихо ответила Алёна, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

×××

В студии повисла тишина. Марко смотрел на них, забыв про суфлер и заметки. Даже операторы замерли. – А вы знали, – медленно проговорил он, – что многие называют тот момент началом вашей легенды? – Мы называем это началом конца нашего покоя, – усмехнулась Лиза, но её улыбка была мягкой, обращенной к Алёне. – Она меня тогда зацепила. Не только на треке. – В каком смысле? – насторожился ведущий. – В прямом, – спокойно ответила Горе, не отводя взгляда от блондинки. – Я пришла в боксы злая как черт, а она стояла у своего мотора и улыбалась своей победе, и я вдруг поняла, что злюсь не потому, что проиграла. А потому, что не могу перестать на неё смотреть. Алёна густо покраснела, чего с ней давно не случалось на публике. – Лиз! – шикнула она. – Что? Мы же договорились быть честными, - пожала плечами Горе, но в её глазах плясали чертята. – Пусть знают. Марко слегка посмеялся, глядя на реакцию Алёны и невозмутимое лицо Лизы. – Что же было дальше? – спросил он, делая узнать больше информации. Алёна поджала губы вспоминая дальнейшие события. Честно, даже и вспоминать не хотелось, а что уж там говорить про рассказ. Но собравшись с мыслями девушка начала, обращаясь к ведущему. – Хотелось бы забыть это, – проговорила Алёна сжимая руку Лизы. Марко подался вперед, его профессиональный интерес явно перерос в личный. Он видел, как напряглись плечи Алёны при этих словах, как Лиза инстинктивно сжала её руку крепче. – Вы сказали “хотелось бы забыть”, – мягко переспросил он. – Значит, дальше было что-то, что запомнилось особенно остро? Я знаю, что после юниорских формул вы обе пошли дальше. Лиза осталась в академии Mercedes, Алёна – в программе Aston Martin. Но что происходило за кадром тех лет, когда вам было, скажем, четырнадцать и шестнадцать? Горе хмыкнула, запрокидывая голову и глядя в потолок студии. – О, это было веселое время, – в её голосе послышались нотки той самой, старой Горели – дерзкой, колючей, но сейчас это звучало почти с нежностью. – Если, конечно, весельем можно назвать желание придушить человека при каждой встрече. Алёна фыркнула, но в её глазах тоже заплясали искры воспоминаний. – Это ты ещё про Монцу молчишь. – Про Монцу я тем более молчу, потому что за это нас обеих чуть не выгнали из академий, – парировала Лиза. Марко понимающе улыбнулся, жестом показывая, что готов слушать. – Расскажете?

×××

*Монца, трасса Формулы-4, тренировочный заезд.

Горели - 14 лет, Алёна - 16 лет.*

Солнце безжалостно заливало легендарную трассу, делая асфальт обжигающе-горячим даже сквозь подошвы гоночных ботинок. Алёна стояла у своего болида, поправляя перчатки, и краем глаза наблюдала за знакомой фигурой в чёрном комбезе Mercedes. За два года Горели вытянулась, волосы она теперь не прятала под шлемом до последнего. Четырнадцать лет, а взгляд – как у голодной волчицы. – Чего уставилась? – не оборачиваясь, бросила Горе, хотя прекрасно знала, кто стоит за спиной. – Любуюсь тем, как ты скоро будешь пыль глотать на первом же круге, – парировала Алёна, подходя ближе. В шестнадцать она уже чувствовала себя ветераном, хотя внутри всё так же кипело при виде этой наглой девчонки. – Мечтай, – Горе наконец обернулась, и их взгляды скрестились, как клинки. – Я вчера была на три десятых быстрее в третьем секторе. – На тренировке, – хмыкнула Алёна. – Когда никто не мешал тебе ехать по идеальной траектории. Их прервал окрик механиков. Пора было выезжать. Но в воздухе уже повисло напряжение, которое с каждым годом становилось только гуще. Тренировочные заезды в Формуле-4 были адом. Особенно когда на трассе оказывались они вдвоём. Девчонки, которых команды прочили в звёзды, но которые, казалось, ненавидели друг друга сильнее, чем любых соперников. На третьем круге Алёна шла в хвосте у Лизы. Она видела каждую ошибку, каждую микроскопическую неточность. И когда Горе чуть шире обычного вышла из “Леса” – знаменитого комплекса шикан, – Алёна рванула в просвет. Бах! Удар был несильным, но намеренным. Алёна ткнулась передним антикрылом в заднее колесо Лизы, заставляя ту вильнуть. – С ума сошла?! – заорала Лиза в кабине, но её никто не слышал. Она выровняла машину, но скорость упала. Алёна ушла в отрыв, довольно улыбаясь под шлемом. На четвёртом круге Горели догнала её. Догнала и, не мудрствуя, на выходе из поворота “Биассоно” пошла в атаку снаружи. Там, где места было ровно на полмашины. Она втиснулась в этот просвет, и их болиды соприкоснулись понтонами, высекая искры. – Ах ты ж… – выдохнула Алёна, чувствуя, как машину начинает разворачивать. Она чудом поймала болид, но в боксе уже зажглись красные лампы. Тренировку остановили. По треку понеслись маршалы с жёлтыми флагами. Когда их выдернули из машин, они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, сняв шлемы. Глаза горели одинаковой яростью. – Ты специально! – выкрикнула Лиза, делая шаг вперёд. – Ты первая начала! – Я защищалась! – Это гонка, детка, – усмехнулась Алёна, и эта усмешка стала спусковым крючком. Горе бросилась на неё. Кулак, сжатый в перчатке, врезался Алёне в плечо. Та не осталась в долгу, толкнув Лизу так, что та пошатнулась и чуть не упала на асфальт. – Прекратите! – рявкнул подоспевший стюард, разнимая их. Но они уже не слышали. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде была не только ненависть. Там было что-то другое, что обе отчаянно отказывались признавать. Искры, летящие не только от столкновения болидов, но и от соприкосновения двух бешеных сердец. Их развели по разным боксам. Вечером каждая получила выговор от своих инженеров. Алёне пригрозили отстранением. Лизе – штрафом. Но когда на следующий день они встретились в паддоке, промчавшись мимо друг друга с каменными лицами, никто не знал, что ночью Алёна долго не могла уснуть, прокручивая в голове не момент аварии, а тот самый взгляд Горе перед тем, как та на неё бросилась. А Лиза, в свою очередь, сидела на подоконнике своего номера и смотрела на луну, сжимая в руке значок с логотипом Aston Martin, который… она сама не знала, зачем подобрала после их стычки. Просто оказался в кармане.

×××

Марко молчал, давая зрителям и самим героиням переварить сказанное. Алёна смотрела куда-то в сторону, её щеки слегка порозовели. Лиза, напротив, глядела прямо перед собой, но её пальцы, всё ещё переплетённые с пальцами блондинки, чуть дрожали. – Знаете, – наконец тихо сказал ведущий, – я брал интервью у многих пилотов. Слушал истории о борьбе, о соперничестве, о ненависти. Но чтобы ненависть была настолько… осязаемой… и чтобы она потом превратилась в это, – он кивнул на их сцепленные руки, – я вижу впервые. – Это была не совсем ненависть, – вдруг тихо сказала Алёна, поднимая глаза. – Мы просто не знали, как по-другому. Как подойти. Проще было драться. На трассе и вне её. – Проще было злиться, чем признаться, что ты валишься спать и думаешь не о завтрашней трассе, а о том, как у этой дуры волосы блестят на солнце, – добавила Горе, и в её голосе не было привычной колкости. Только усталая, взрослая честность. Марко посмотрел на них, на эту хрупкую связь между двумя когда-то непримиримыми соперницами, и в его глазах мелькнуло что-то очень человеческое. Он отложил свои заметки в сторону, делая вид, что поправляет микрофон, но на самом деле просто давая им и себе минуту тишины. – Что ж, – наконец сказал он, возвращая профессиональную улыбку, но в ней теперь не было хищного блеска, только тёплое любопытство. – Думаю, нашим зрителям будет невероятно интересно узнать, что же было дальше. Как из этих искр, из этих драк и столкновений родилось то, что мы видим сегодня. Но это, я чувствую, отдельная, очень большая история. Он сделал паузу, обводя взглядом камеры. – Мы продолжим этот разговор после небольшой паузы. Оставайтесь с нами. Красная лампочка на камере моргнула и погасла. Ассистенты засуетились, кто-то принёс воду, кто-то поправлял свет. Но Марко не спешил уходить. Он смотрел на девушек, которые, казалось, всё ещё были там, в прошлом, в Монце, в той самой юношеской ярости, которая, как оказалось, была лишь оборотной стороной чего-то гораздо более глубокого. – Вы в порядке? – тихо спросил он, нарушая тишину. Лиза кивнула, первой приходя в себя. Она повернулась к Алёне, и в её взгляде было столько тепла, что у любого постороннего защемило бы сердце. – Крольчонок, воды? Алёна слабо улыбнулась, принимая из рук Горели бутылку. – Спасибо. Марко молча наблюдал за этим коротким обменом, за этой привычной нежностью, которая рождалась не из пустоты, а из тысяч таких вот столкновений, драк, слёз и, в конце концов, - из признания. Он понял, что эта история стоит того, чтобы рассказать её правильно. Без дешёвых сенсаций, без скандального налёта. Просто историю двух людей, которые прошли через ад, чтобы найти друг друга. – После перерыва, – мягко сказал он, – я спрошу вас о том, что было после Монцы. О том, как вы оказались в Формуле-1, как ваше соперничество достигло пика. И о том, что заставило вас впервые… остановиться и посмотреть друг на друга иначе. Договорились? Алёна и Лиза переглянулись. В этом взгляде было всё: и боль прошлого, и радость настоящего, и спокойная уверенность в будущем. – Договорились, – ответили они одновременно. За окнами студии по-прежнему моросил дождь, но здесь, в этом маленьком пространстве, залитом светом софитов, было тепло. Потому что здесь были они. Вместе.