"Чужой свет"

Он проснулся ближе к вечеру. За окнами уже темнело, когда Вэньлан открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя в потолок. Тело все еще ныло, но боль стала тупой, привычной — с ней можно было жить. С ней можно было делать вид, что ничего не случилось. В комнате было тихо. Только из-за двери доносились приглушенные звуки — кажется, Гао Ту разговаривал по телефону. Вэньлан прислушался. Голос Гао Ту звучал ровно, спокойно — значит, ничего срочного. Значит, можно еще немного полежать, собираясь с силами. «Надо вставать, — подумал он. — Надо звонить Чан Юй. Надо делать вид, что все нормально.» Но тело отказывалось подчиняться. Оно хотело лежать, хотело забыть, хотело провалиться обратно в сон, где не было ни боли, ни запаха орхидеи, ни памяти о прошедшей ночи. В дверь тихо постучали. — Вэньлан, — голос Гао Ту. — Ты проснулся? Вэньлан вздохнул, сел на кровати. — Да. Входи. Гао Ту вошел, неся чашку горячего чая. Поставил на тумбочку, отошел на шаг, но не ушел — замер в ожидании. — Чан Юй звонил, — сказал он. — Просил передать: когда проснетесь, перезвоните ему. Вэньлан кивнул, взял чашку. Горячий пар обжег лицо, но это было приятно — возвращало в реальность. — Он спрашивал, что случилось? — поинтересовался Вэньлан, не поднимая глаз. — Нет. Сказал только, что нужно поговорить. И что это важно. Вэньлан сделал глоток. Чай был крепким, с легкой горчинкой — именно таким, как он любил. Гао Ту знал его привычки лучше, чем кто-либо. — Хорошо. Я позвоню. Гао Ту кивнул и вышел, бесшумно прикрыв дверь. Вэньлан остался один. Сидел, сжимая чашку, и смотрел в одну точку. Где-то внутри поднималось знакомое чувство — то самое, с которым он жил последний год. Чувство, что он снова должен играть роль. Снова делать вид, что все в порядке. Снова прятать правду за маской спокойствия. «Я справлюсь, — подумал он. Я всегда справлялся.» Он допил чай, поставил чашку на тумбочку и взял телефон. Двадцать минут он просто смотрел на экран. Двадцать минут уговаривал себя нажать кнопку вызова. Двадцать минут собирал волю в кулак, чтобы голос звучал ровно, чтобы Чан Юй ничего не заподозрил. На двадцать первой минуте он нажал вызов. Чан Юй ответил после первого же гудка. — Вэньлан! — в его голосе слышалось облегчение. — Наконец-то. Ты как? — Нормально, — ответил Вэньлан. Голос звучал ровно, спокойно — идеально. — Что случилось? Чан Юй вздохнул. И начал рассказывать. То, что Вэньлан услышал, не совпадало с тем, что он ожидал. Совсем. — Этой ночью, после того как ты ушел, — говорил Чан Юй, — на этаж проникли двое. Альфы. Видимо, учуяли запах — ты же знаешь, в гоне феромоны Хуа-цзуна такие сильные, что даже защита не всегда спасает. Они решили, что там омега. Захотели полакомиться. Вэньлан замер. — Зашли в номер, — продолжил Чан Юй, и голос его дрогнул. — А там Хуа-цзун. В гоне. Энигма. Пауза. — Он убил их. Обоих. Голыми руками. Разорвал, Вэньлан. Я утром пришел — Хуа-цзун спит, а в коридоре и комнате ... — Чан Юй сглотнул. — Кровь везде. Стены, пол, даже потолок. Я таких трупов не видел никогда. А он спит. Как ни в чем не бывало. Вэньлан молчал. В голове не укладывалось. Пока он выбирался через черный ход, пока стирал свои следы, пока уезжал в тишине предрассветного города — в номере Хуа Юна происходило это. Двое альф. Кровь. Смерть. А он ничего не знал. Ничего не слышал. — Записи с камер, — осторожно спросил Вэньлан. — Что с ними? — Стерты, — ответил Чан Юй. — Видимо, эти альфы позаботились, чтобы их не опознали. Или случайно повредили в драке. Неважно. Важно, что Хуа-цзун в порядке. Вэньлан выдохнул. Стерты. Чан Юй думает, что это дело рук мертвых альф. А он, Вэньлан, теперь в безопасности — его следов никто не найдет. Охрана видела, как он уходил. Остальное — тайна. — А Хуа Юн? — спросил Вэньлан. — Он... помнит что-то? — Нет, — Чан Юй усмехнулся. — Проснулся, узнал, что случилось, пожал плечами и пошел спать дальше. Сказал: "Гон отнял много сил. Разберусь потом". Кажется, Энигма утолила жажду крови и отступила. Вэньлан закрыл глаза. "Он не помнит. Ничего не помнит. Ни про альф, ни про... меня" Это должно было обрадовать. Должно было успокоить. Ведь именно этого он и добивался — чтобы Хуа Юн не узнал, кто провел с ним эту ночь. Но почему-то внутри стало пусто. — Спасибо, Чан Юй, — сказал Вэньлан. — Держи меня в курсе. — Обязательно, Вэньлан. Отдыхай. Звонок оборвался. Вэньлан опустил телефон и долго сидел неподвижно, глядя в одну точку. "Недоразумение", — подумал он. — "Чан Юй назвал это недоразумением. Те двое альф — недоразумение. Их смерть — недоразумение. Стертые записи — недоразумение". Он усмехнулся — горько, безрадостно. Если бы все в его жизни можно было назвать недоразумением. Если бы можно было стереть, как записи с камер, и забыть, как будто ничего не было. Он вышел из спальни. Гао Ту сидел в гостиной с ноутбуком, делая вид, что работает. При появлении Вэньлана поднял голову. — Все в порядке? — спросил он осторожно. — В полном, — ответил Вэньлан, садясь в кресло напротив. — Чан Юй думает, что записи стерли те альфы, которые напали на Хуа Юна. И что Хуа Юн ни черта не помнит. Гао Ту кивнул. — Значит, ты в безопасности. — Значит, я в безопасности, — эхом отозвался Вэньлан. Они помолчали. Вэньлан смотрел в окно, на вечерние огни Цзянху, и думал о своем. Гао Ту ждал — терпеливо, спокойно, как умел только он. — Гао Ту, — вдруг сказал Вэньлан. — Да? — Ты когда-нибудь хотел, чтобы что-то исчезло? Просто взяло и исчезло. Как будто никогда не было. Гао Ту посмотрел на него внимательно. — Хотел, — ответил он тихо. — Много раз. — И что? — Ничего. Оно не исчезало. Приходилось жить дальше. Вэньлан кивнул. — Вот и я о том же. Он откинулся в кресле, закрыл глаза. Перед внутренним взором стоял Хуа Юн — спящий, беззаботный, улыбающийся во сне. И запах орхидеи, который до сих пор, кажется, въелся в его кожу. «Я бы хотел, чтобы это недоразумение исчезло, — подумал Вэньлан. — Чтобы ночь исчезла. Чтобы чувства исчезли. Чтобы помолвка исчезла — как будто ее никогда не было.» Но помолвка не исчезала. Она висела на нем тяжелым грузом, привязывая к человеку, который никогда не будет его. — Гао Ту, — сказал Вэньлан, не открывая глаз. — Да? — Как думаешь, что хуже: когда тебя не замечают или когда замечают, но не тем, кто ты есть? Гао Ту молчал долго. Потом ответил: — Второе. Потому что первое — это просто боль. А второе — это надежда, которая каждый день разбивается. Вэньлан открыл глаза, посмотрел на него. — Ты философ, Гао Ту. — Я просто наблюдаю, Вэньлан. Восемь лет уже. Вэньлан усмехнулся. — И что ты видишь? Гао Ту посмотрел ему прямо в глаза. — Человека, который слишком долго ждет того, кто не придет. Слова повисли в воздухе. Вэньлан не ответил. Отвернулся к окну, где за стеклом мерцал вечерний город. Где-то там, в отеле X-Holding, спал Хуа Юн. Не помнящий ничего. Не знающий, что этой ночью он принадлежал не Шэн Шаою, а другому. Не знающий, что его "недоразумение" стало для кого-то всем.