Эффект Амортенции

Ярко-жёлтый осенний лист, подхваченный порывом ветра, покачиваясь, опустился на посеревшую после заморозков траву. Антон, заметив краем глаза какое-то движение, бросил на лист беглый взгляд и тут же вернулся к книге. Он сидел во внутреннем дворе школы чародейства и волшебства и, навалившись спиной на ствол старого облетевшего дерева, готовился к уроку зельеварения. Пожелтевшие от старости страницы тяжеленного тома в кожаной обложке были чем-то заляпаны. Антон подозревал, что это слизь флоббер-червя. Уж слишком ему была знакома эта гадость. Даже считать не хотелось, сколько часов они провели с этими червями на уроках ухода за магическими существами. И всё было бы не так плохо: сиди на стульчике, корми флоббер-червя салатом и следи, чтоб тот не помер хотя бы до конца занятия, но не тут-то было. Как на зло все эти уроки были смежными, и гриффиндорцам, к числу которых относился и Антон, приходилось часами терпеть целую пачку слизеринцев рядом с собой. А те, не затыкаясь, ворчали то на Хагрида, то на червей, то на погоду, то на свою тяжёлую жизнь, в общем, делали всё, чтобы терпеть их становилось просто невозможно. Антон вздохнул, стараясь вновь сконцентрироваться на книге. Помимо основной домашней работы он решил изучить вообще всё про уменьшающие зелья, чтобы Снегг ну никак не смог до него докопаться. Ему нужны были эти несчастные пять или десять очков на счёт Гриффиндора, чтобы хоть как-то исправить свой косяк: недавно миссис Норрис и Филч поймали его с маггловскими сигаретами в туалете на втором этаже, и Макгонагалл вычла ему целых 30 очков! Жуткая несправедливость. Антон почувствовал, что замёрз, посмотрел на свои покрасневшие от холодного осеннего ветра руки и, закутавшись сильнее в мантию, уже собирался идти в замок, как вдруг услышал приближающиеся к нему голоса. — Ты бы видел их лица! Когда они узнали про наши Нимбусы, у них чуть челюсть не отвисла! — Конечно, они о таких мётлах даже не мечтали! Им с их Кометами только тропинки от листьев мести, а не в квиддич играть. Антон выглянул из-за дерева и увидел компанию из трёх слизеринцев в изумрудной форме с мётлами в руках, идущих по тропинке от замка к игровому полю. Не трудно было догадаться, что идут они на тренировку по квиддичу. Матчи за кубок школы должны были начаться уже через две недели. Приглядевшись, Антон, к своему несчастью, увидел того, кого хотел видеть меньше всего. Арсений. Выскочка, отличник, чистокровный волшебник, богатый, как чёрт, капитан сборной Слизерина, лучший охотник, красавчик, всеобщий любимчик и главный враг Антона. Они возненавидели друг друга с первого дня в Хогвартсе и с тех пор уже три года искали всяческие способы, как испортить друг другу жизнь. Вот и сейчас Антон был уверен, что если Арсений его заметит, то не упустит возможности поиздеваться, а если драка неизбежна, бить надо первым. Идея простенькой шутки пришла в голову мгновенно. Ухмыляясь, Антон достал палочку и негромко произнёс: «Глиссео». Спустя мгновение Арсений поскользнулся на ровном месте и смачно рухнул на жопу. Следом за ним повалились и остальные. Сдерживая рвущийся наружу смех, Антон отвернулся и попытался сделать вид, будто он к внезапному обледенению тропинки не имеет никакого отношения. Но всё же он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на извалявшихся в грязи слизеринцев и краем глаза с довольной улыбкой поглядывал на них. Те с трудом поднялись и, осторожно ступая по льду, побрели дальше. Энтузиазма у них явно поубавилось, а на прекрасных изумрудных мантиях появились не менее прекрасные огромные серо-коричневые пятна. «Если вы на ногах не стоите, как вы на своих хвалёных Нимбусах удержитесь», — весело подумал Антон и в гораздо более хорошем расположении духа отправился в замок. Слизеринцы отошли уже достаточно далеко, чтобы не заметить его. Отодвинув портрет полной дамы, Антон вошёл в гостиную Гриффиндора. В ней как всегда было полно народу. Весело потрескивал незатухающий огонь в камине, на мягких креслах обитых бордовой тканью сидели четверокурсники и играли в волшебные шахматы. Кто-то пытался учиться, сидя за длинным столом, стоящим у стены, а кто-то уже сдался, как Лиза Гончарова. Она мирно спала, закинув ноги на подлокотник кресла и закрыв лицо учебником по трансфигурации. Большое окно с деревянной рамой было занавешено плотной бордовой шторой с золотыми вставками, так что гостиную освещали только огонь камина и свет магических светильников. Вдохнув приятный аромат сладкой выпечки, Антон принялся искать его источник. На одном из кресел сидел Дима и ел имбирное печенье в форме тритонов. На подлокотнике стоял стеклянный стакан с молоком. — С кухни стащил? — с пониманием сказал Антон, садясь на пол рядом с другом. — Мгм, — Дима протянул ему печенье. — Молоко тоже бери, только у меня второго стакана нет. — Чё мы не родные, что ли? Из одного попьём. Спасибо, — улыбаясь, сказал Антон и откусил кусочек тритона. Только сейчас он понял, что жутко голоден. Печенье, как и молоко, закончилось в мгновение ока. — Когда там ужин? Не скоро ещё? — спросил Антон, грустно глядя на пустую коробочку, в которой остались только крошки. — Часа через два, — Дима глянул на наручные часы — сувенирчик из маггловского мира, подарок Антона на прошлое Рождество. — Давай пока партейку в шахматы сыграем, — предложил Антон, заметив, что предыдущие игроки ушли и доска освободилась. — Я тебе сейчас такой прикол расскажу… — Так ему и надо! — Дима, дослушав историю о встрече с Арсением, расхохотался. — Пусть вернётся на землю немного, а то с высоты его эго простых смертных не видно. — Его самомнением скоро можно будет сосульки с крыши башни астрономии сбивать, — фыркнул Антон и приказал слону сдвинуться на нужную клетку. Фигура медленно поскользила вперёд. — Нельзя допустить, чтобы они выиграли турнир в этом году. — Само собой. На завтрашней тренировке мы должны сыграть безупречно. У нас сейчас лучший состав за всю историю Хогвартса! Мы не можем проиграть. — Дима сделал ход конём и довольно улыбнулся. — Кстати, шах и мат. — Чёрт, да как ты это делаешь, — Антон раздосадованно посмотрел, как его король бросает меч, и пожал Диме руку. — Мы опять проиграли, потому что ты никогда не слушаешь моих советов. Ну кто так ходит? Ты губишь моих подданных, — начал возмущаться чёрный король Антона. — Ой, не умничай, — Антон недовольно скривился и отмахнулся. — Сам разберусь. Король явно обиделся и замолчал. Парни, глянув на часы, разбудили Лизу, и все вместе поспешили вслед за другими гриффиндорцами в большой зал на ужин. Все четыре стола как всегда были заставлены самой разной, ароматной и безумно вкусной едой. Антон поспешил положить себе всего и побольше, налил в кубок тыквенный сок и, едва не мурча от удовольствия, принялся за еду. К концу ужина его светлую голову вдруг посетила умная мысль, которую он тут же озвучил друзьям. — Слушайте, пока ещё есть время до отбоя, мы успеем немного полетать. Я так давно не сидел на метле, — Антон мечтательно отхлебнул сока и принялся за пирог. — После еды? — протянул Дима, явно не желая выходить на тёмную и холодную улицу, и тут же зевнул. — Зато спать будешь, как убитый. — Я согласна с Димой, давай завтра потренируемся вместе со всеми. Сейчас уже темно, и мы не сможем взять мячи, к тому же я устала, — ответила Лиза, как всегда всё рационально оценив. Она была капитаном сборной Гриффиндора. — Ну, тогда я без вас пойду, кидалы, — Антон равнодушно пожал плечами. Сразу после ужина он направился к полю. Солнце уже опускалось за горизонт, и серое небо окрашивалось розово-фиолетовым холодным светом заката. Находящиеся по меньшей мере в сотне метров от земли трибуны пустынно темнели. Их массивные металлические конструкции были спрятаны под огромными, шуршащими от ветра флагами факультетов. Задумавшись о своём, Антон добрёл до раздевалки, взял свою старенькую, но любимую Комету и вышел на поле. Оседлав метлу, он в мгновение ока взлетел, и холодный порыв воздуха ударил ему в лицо. Антон так соскучился по этому чувству свободы, что сжал сильнее в руках древко метлы и сделал два размашистых круга по всему полю, разогнавшись, насколько это было возможно. Ветер трепал его волосы, в ушах гудело, сердце сжималось от адреналина, глаза слезились — и всё это было такое родное и любимое. Резко спикировав вниз, он вышел из штопора в двух метрах от земли и снова взлетел ввысь. Вдруг его взгляд зацепился за какой-то тёмный силуэт на трибунах, и Антон вздрогнул от неожиданности. Кто в такой поздний час будет тут сидеть? Может, Дима и Лиза всё-таки пришли? Сбавив скорость, он подлетел к фигуре и, сообразив кто это, едва не свалился с метлы. На лавке, сложив руки на груди, сидел Арсений и явно мёрз. — Ты чё тут делаешь? — удивлённо и немного грубо спросил Антон. — Не твоё дело, — Арсений высокомерно фыркнул. — Ну ладно, как скажешь, — Антон пожал плечами и вновь взлетел. Спустя полчаса, вдоволь налетавшись, он спустился на землю и, проходя вдоль подножия трибун, в темноте обо что-то запнулся. Вытащив палочку, Антон произнёс: «Люмос», — и вспыхнувший огонёк осветил лежащую перед ним метлу, Нимбус 2000. Злорадно ухмыляясь, Антон взял метлу и на Комете вновь взлетел вверх к трибунам. Арсений всё так же сидел на месте. — И всё-таки, что ты тут делаешь? Потерял что-то? — Антон покрутил перед ним его метлой. — Отдай мне и больше никогда не прикасайся к ней своими грязными руками, — буркнул Арсений. — Ага, разбежался, — Антон чуть отлетел назад, не позволяя ему выхватить у него метлу. Арс дёрнулся вперёд и тут же поморщился от боли. — Отдам, если скажешь, — Антон мысленно отметил этот момент и заинтересовался ещё больше. Неужели наш мистер «я самый лучший во всём» свалился с метлы? — На закат смотрел, — недовольно ответил Арсений, — Какая тебе разница, Шастун? Отдай метлу и вали отсюда. — Ты сидел к нему спиной, — Антон вскинул бровь и посмотрел на Арсения, как на придурка. — Ты думаешь, я совсем тупой? — Ладно, я сорвался с метлы. Ты это хотел услышать? — чуть повысив голос, раздражённо бросил Арс. Антон бесил его своим присутствием и слишком довольным лицом. — Честно говоря, да, — Антон расплылся в улыбке. — На, забирай свою чудо-метлу. — он нарочно брезгливо бросил её Арсению и, не удержавшись, со смешком добавил, — на которой ты не можешь усидеть. — Могу, это была случайность, — Арсений попытался подняться с лавки, но ногу тут же прострелила адская боль, и он со стоном сел обратно. — Ножка болит? — издевательски спросил Антон. — Отстань, — Арсений немного перевёл дух, проморгался, избавляясь от белых пятен перед глазами, и снова попытался оседлать метлу. Антон с садистским удовольствием наблюдал за его потугами некоторое время, а после сжалился: всё-таки он и так поиздевался над Арсением сегодня. — Ладно, не мучайся, — Антон слез с метлы и взялся за древко Нимбуса, чтобы помочь Арсению сесть. Только сейчас он заметил, что древко очень скользкое и странно холодное. — Так у тебя метла обледеневшая, — Антон провёл по ней рукой, — не удивительно, что ты свалился. — Она не обледеневшая, а заколдованная. Кто-то наложил на неё заклинание, — Арсений говорил так, будто это совершенно очевидная вещь, а Антон умалишённый. — Я слишком поздно это заметил, хотя проверял метлу перед выходом из замка. С ней всё было нормально. — А чё не расколдовал? — Палочку в раздевалке оставил, чтобы не мешалась, — Арсений вздохнул, намекая Антону, что пора бы уже заканчивать эту бесполезную и малоприятную болтовню. Антон, разумеется, сообразил, что немного перестарался со своим глиссео и попал в том числе и в метлу Арсения, но раскаяния и угрызений совести не чувствовал. Тем более, можно было поиграть в героя и спасти своего врага от гибели. — Ладно, потом сам с ней разберёшься. Садись ко мне, — Антон помог Арсению сесть на свою Комету и вручил ему его Нимбус. — Не прижимайся ко мне, ты противный, — Арсений спиной почувствовал тепло груди Антона и его руку у себя на талии. — Я знаю, что это ты заколдовал метлу. — Если ты упадёшь с такой высоты, соскребать тебя с земли я не буду, — Антон проигнорировал его мысль, и в подтверждение своих слов резко ускорился и тут же остановился. Арсений по инерции качнулся вперёд и испуганно схватился за древко метлы. — Ты что делаешь, придурок? — воскликнул он, чувствуя, как бешено колотится сердце. Антон лишь хмыкнул и вернул свою руку на талию Арсения, прижимая его к себе сильнее. По дороге к замку они остановились у раздевалки и Антон, забрав все их вещи, отдал Арсению его палочку. — Дальше лететь нельзя: заклинание против полётов, — остановившись неподалёку от ворот в замок, сказал Антон и спрыгнул с метлы. — Я сам справлюсь, — уверенно заявил Арсений, сделал полшага вперёд и, как подкошенный, повалился на землю. Антон даже не пытался его поймать. — Посмотрите на него, какой самостоятельный! — язвительно просюсюкал Антон и достал палочку. — Мобиликорпус! Арсений почувствовал, как его ноги отрываются от земли, а тело поднимается всё выше. Он беспомощно забарахтался в воздухе и едва не перевернулся головой вниз. — Поставь меня на место! — заорал Арсений, теряя всяческое терпение. — Что ты себе позволяешь?! Ты совсем ахренел? Он выхватил палочку и хотел было что-то сказать, но Антон оказался быстрее. Прозвучал резкий «экспелиармус», и палочка Арсения через мгновение оказалась в руке Антона. — Не истери. Ты ж не думал, что я тебя до больничного крыла через всю школу на руках потащу, как принцессу? — Антон взял Арсения за изумрудно-серебристый галстук с вышитым на нём гербом слизерина и, как воздушный шарик, с лёгкостью потащил за собой висящее в воздухе параллельно земле тело. Арсений возмущённо сопел и ругался, держа в руках свои вещи и метлу. — Отгадай загадку, — веселился Антон, буксируя Арсения по лестнице, — Зелёное летит, по-змеиному шипит и матерится. Арсений не ответил, но бросил в адрес Антона очередное ругательство. — Пра-а-авильно, — протянул Антон, сюсюкаясь, — это ты-ы. — Это унизительно, — буркнул он негромко, проплывая вслед за Антоном очередной лестничный пролёт. Как на зло в коридорах замка было полно народу: ученики показывали на них пальцами, кричали что-то вслед и смеялись. Антон нарочно здоровался с каждым, кого встречал. — Я знаю, — он был доволен, как слон. — Я тебя ненавижу. — Я знаю, и это взаимно, — с той же интонацией ответил Антон, расплываясь в улыбке. — И я тебе отомщу. — И это я тоже знаю, — Антон повернулся лицом к Арсению, чтобы запечатлеть в памяти его недовольное, красное и ужасно злое лицо. — Кстати, мы дошли. Антон толкнул свободной рукой дверь в кабинет мадам Помфри и вошёл внутрь, таща за собой Арсения. — Пожалуйста, — не дожидаясь благодарности за помощь, сказал Антон и поспешил ретироваться из палаты, пока мадам Помфри не дала ему люлей за такую транспортировку больного.

***

— Вся школа ещё неделю об этом говорить будет, — веселились на следующий день Дима и Лиза, выходя из кабинета Трансфигурации вместе с Антоном. В руках они держали немного жужжащие пуговицы. Вскоре все три горстки неудачных экспериментов оказались выброшены в ближайшее окно. — Это было жёстко, — не унимался Дима. — Ты же не сказал ему, что это ты метлу заколдовал? — Он и сам догадался, а кто ещё-то? Хорошо, что он не смог изжарить меня каким-нибудь заклинанием. Тем более, я не специально. Заворачивая за угол, Антон боязливо оглянулся: они шли в подземелья на Зельеварение, а значит, подставы от мстительных слизеринцев можно было ожидать откуда угодно. — Думаешь, они уже что-то придумали? — понимающе спросила Лиза. — Не исключено, — Антон выглядел обеспокоенным. Ему было необходимо сделать всё, чтобы урок прошёл идеально. Он не мог допустить, чтобы у Гриффиндора опять вычли баллы. В кабинете зелий как всегда было влажно и пахло чем-то неприятным. Профессор Снегг сидел за своим столом и что-то писал пером на пергаменте. Слизеринцы уже сидели на своих местах. В их числе был и Арсений, которого успели выписать из больничного крыла. Всего за одну ночь мадам Помфри с помощью костероста буквально поставила его на ноги. — Итак, сегодня мы выясним, насколько хорошо вы подготовились к занятию, — отвлёкшись от пергамента, Снегг встал и в своей излюбленной томно-пафосной манере начал урок. — Сдайте мне свои учебники, вы должны были наизусть выучить рецепт уменьшающего зелья. Студенты, грустно вздохнув, по очереди положили книги на стол профессора. — Начинайте, у вас ровно час, — Снегг перевернул причудливые песочные часы, и время пошло. Хитрость этих часов заключалась в цвете песка. Чем меньше времени оставалось, тем более насыщенно красным он становился. Подобные любопытные штучки в большом количестве продавались в лавке Зонко в Хогсмиде, и Антон был готов поспорить хоть на десять галлеонов, что Снегг отнял эти часы у кого-то из студентов. Арсений, вдруг вытянувшись по струнке, поднял руку вверх. Снегг поднял на него свои тёмные, холодные глаза и одним взглядом позволил говорить. — Профессор, можно попросить у Антона крысиную селезёнку? У меня закончились, — попросил он негромко, но уверенно. — Так и быть, разрешаю, но в следующий раз будьте любезны иметь свои собственные запасы, — Снегг вернулся к своей работе, изредка поглядывая на учеников. Арсений встал и подошёл к котлу Антона. Тот, не глядя на него, молча передал ему селезёнку. Антону не хотелось этого делать, тем более, что Арсений вёл себя очень подозрительно, но провоцировать Снегга на конфликт не хотелось ещё больше. — Слушай, — Арсений взял нужный ему ингредиент и перешёл на едва различимый шёпот. — Я тут подумал… Спасибо тебе за вчерашнюю помощь. Да, ты сделал всё максимально убого, как всегда, но всё-таки сделал, хотя мог просто оставить меня наверху. Антон удивлённо поднял голову, не ожидая от него таких слов в свой адрес. Вроде и поблагодарил, а вроде и обосрал. Вполне в стиле Арсения. — Пожалуйста, наверное, — не зная, как реагировать, неловко ответил Антон. — Кстати, ты не забыл про смокву? — загадочным голосом спросил Арсений. — Я помню про неё, но всё равно спасибо, — с подозрением произнёс Антон и наклонился к сумке за маленькой коробочкой. — Не за что, — Арсений забрал свою селезёнку и вернулся к котлу. Снегг уже недовольно поглядывал на них. Антон растёр смокву до состояния кашицы и, взвесив нужное количество на своих невероятно точных весах, добавил её в зелье. В эту же секунду на весь кабинет прогремел взрыв. Зелье, ставшее вдруг из розового ядрёно-оранжевым, с шипением потекло на пол из расплавившегося котла. — Шастун! — загрохотал Снегг, подскакивая с места. — Минус тридцать очков Гриффиндору! Останешься после занятий! — За что?! — воскликнул Антон, возмущённый такой несправедливостью. — Я всё делал правильно! Он искренне не понимал, что именно пошло не так, ведь он делал всё в точности по рецепту. В растерянности оглядываясь по сторонам, он вдруг заметил издевательскую улыбку на тонких губах Арсения и его поразило осознание. — Ах ты сволочь! Что ты мне в котёл бросил? — Антон, охваченный злобой, бросился к Арсению, но Дима вместе с несколькими другими гриффиндорцами остановил его, схватив под руки. — Если вы сейчас же не успокоитесь, я буду вынужден вычесть у Гриффиндора ещё пять очков, — ледяным тоном не терпящим возражений, проговорил Снегг. — Ваши обвинения в сторону моего ученика совершенно безосновательны, — он обратился к Арсению. — Вы клали что-нибудь постороннее в котёл Шастуна? — Разумеется нет, профессор, я бы никогда так не поступил, — Арсений смотрел на Снегга такими честными глазами и говорил так убедительно, что не поверить ему было сложно. Хотя Снегг и не старался быть объективным. — Ещё минус десять очков за клевету. Учитесь признавать свои ошибки, Шастун, а не сваливать их на других. Антон с трудом смолчал. За каждое его слово Снегг мог вычесть ещё больше очков. Обида и злость кипели внутри, ища выход, и Антон принялся агрессивно тереть эту проклятую смокву. Сварить своё зелье заново он вряд ли успеет, а вот испортить зелье Арсения — вполне возможно. Поглядывая на профессора, Антон осторожно вытащил из кармана палочку и, направив её под котёл Арсения, едва слышно шепнул: «Инсендио». Едва горевший под котлом огонь вспыхнул с новой силой. Арсений, всё ещё внутренне празднуя свою победу, не обратил на это внимания. Антон смотреть не мог на его довольное лицо. Примерно через десять минут Арсений начал хмуриться и что-то проговаривать одними губами. Антон прочитал много матерных слов и невольно улыбнулся. Арсений бросил на него убивающий взгляд. — Тебе пиздец, — шепнул он Антону и уменьшил огонь заклинанием. Было уже поздно, зелье было испорчено окончательно. Последние песчинки ярко-красного цвета упали вниз, и Снегг поднялся из-за стола. Подходя к каждому ученику, он придирчиво смотрел на его зелье и добавлял или отнимал баллы факультета. — Не думал, что скажу это, особенно вам, Иванченко, браво. Это зелье безупречно, — Снегг бегло взглянул на Олесю и тут же вернулся к зелью. Антон, наблюдая за профессором, задержал взгляд на Олесе. Она, как всегда, выглядела с иголочки: чёрные, аккуратно уложенные волосы волнами спадали на плечи, а из-под новенькой чёрной мантии аккуратно виднелся белый воротничок рубашки и изумрудный с серебряными полосами галстук. Антону она напоминала то ли Горгону, то ли вейлу. Удивительно красивая девушка, которая одним лишь взглядом могла лишить дара речи любого парня. Жалко стерва. Она была лучшей подружкой Арсения, и Антон питал к ней неприязнь, хотя даже его она очаровывала. — Плюс пятнадцать очков Слизерину, — огласил Снегг, и Олеся прелестно улыбнулась. Подойдя к Арсению, сидящему рядом с Иванченко, Снегг с разочаровано поджатыми губами заглянул в котёл. — Я был о вас лучшего мнения. Это зелье ужасно. Останьтесь после занятия. Минус пять очков Слизерину. — Снегг отошёл и вернулся к своему столу, проигнорировав Антона и его наполовину вылившееся варево. Тот сильно не расстроился, поскольку теперь они с Арсением были в одной лодке. Со звонком все ученики покинули кабинет. — Арсений что-то подкинул в твой котёл, я видел! — Дима был ужасно зол: Снегг отсадил его от Антона в другой конец кабинета в самом начале урока, и он физически не мог предупредить друга. — Лиза, ты же видела это? — Я не смотрела, я была слишком занята зельем. Пока Антон не полез драться, я вообще ничего не замечала, — она виновато опустила глаза. — Прости. — Не извиняйся, благодаря тебе мы хоть немного компенсировали потерянные мной очки. Тем более, Снеггу вы всё равно ничего не докажете, — Антон немного улыбнулся Диме. — Зато сейчас я точно отобью свои потерянные очки на Заклинаниях. — Хорошо бы. Про Зельеварение ты так же говорил, — Дима со скепсисом посмотрел на друга. — Верь в меня, и всё будет хорошо, — Антон весело подмигнул ему. — Тем более, в заклинаниях я правда разбираюсь.

***

Как только Арсений покинул кабинет Снегга, к нему тут же подошли Олеся и его лучший друг и однокурсник Серёжа. Они выглядели крайне взволнованными. — Что он говорил? — Сказал, что видел, как я подкинул в котёл Шастуну сушёного паука, и как тот увеличил мне огонь под котлом. Он сильно недоволен моим поступком, но решил не ругать прилюдно из уважения к своему лучшему ученику, — Арсений, крайне опечаленный всем случившимся, почти слово в слово пересказал Серёже слова преподавателя. — Удивительно, я думал Снегг всех ненавидит. А ты у него всё-таки любимчик, — усмехнулся Серёжа. — Я выучил наизусть весь учебник «Магические отвары и зелья», ещё бы он меня не любил, — фыркнул Арсений. — Мгм, он наверняка любит либо гениев, либо заучек, вроде тебя, — Серёжа усмехнулся. — Которые вместо девочек, ну в твоём случае мальчиков, выбирают книжки и с ними спят. — Я готовлюсь к экзаменам. — Они летом, а сейчас ноябрь! — возмутилась Олеся. — И что? Это не повод не готовиться. — Ты неисправим, — Серёжа закатил глаза. — Иди напейся огненного виски и найди себе парня. Вон сколько пуффендуйцев красивых или когтевранцев, они ещё и умные. Тебе семнадцать лет, а ты ещё ни разу не целованный. — Да хоть на слизеринцев внимание обрати — поддержала Олеся. — Отстаньте, мне некогда всем этим заниматься, — Арсений с раздражением отмахнулся от них. — У меня помимо учёбы ещё и квиддич. Если Гриффиндор выиграет кубок второй год подряд, Шастун обнаглеет окончательно… Друзья одновременно закатили глаза и начали передразнивать Арсения, хихикая над ним.

***

Спустя несколько дней в гостиной Гриффиндора на доске объявлений наконец появилось расписание матчей. — Ну как всегда, Гриффиндор играет первый матч со Слизерином. Каждый год одно и то же, да сколько можно! — возмущались близнецы Уизли, загонщики сборной. — Зато потом когтевранцы. Их мы в щепки разнесём, — сказал Дима с пафосной уверенностью и тут же получил подзатыльник от Лизы. — Никогда недооценивай врага, — учительским тоном сказала она, — мы должны сражаться, как в последний раз. — Это же просто игра, — оторвавшись от книги, вставила Гермиона, не понимая её озабоченность. — Ты ничего не понимаешь, — Лиза решила, что объяснять ей что-то бессмысленно. Всё равно она не оценит всю гениальность и значимость такой игры, как квиддич. — Да, это не просто игра. Это дело принципа, — заговорил Антон. — Мы должны уничтожить слизеринцев. — Я согласен, — поддакнул Гарри, отрываясь от домашней работы по Прорицаниям. — Только давай хотя бы в этот раз без рукоприкладства, — попросила Лиза. — Не ведись на Попова, он специально тебя провоцирует. — Как будто я не знаю, — буркнул Антон. — Я постараюсь, но ничего не обещаю. — Пойдёмте на поле, скоро темнеть начнёт, — Дима глянул на часы. Лиза кивнула, и вся сборная Гриффиндора покинула гостиную.

***

Тем же вечером Серёжа вошёл в спальню мальчиков и, пройдя мимо кровати Арсения, повалился на свою кровать лицом в подушку. Арсений с улыбкой посмотрел на него и вернулся к своему занятию. Перед ним стояла какая-то розовая коробочка с бутыльками. — Чё это у тебя? — спросил Серёжа, повернув голову в сторону друга, и утащил у него коробку. — Набор «Чудо-ведьма», — прочитал он удивлённо. — Арс, зачем тебе девчачий набор любовных зелий? — Я прислушался к вашим словам и кое-что придумал, — Арсений открыл какую-то маленькую бутылочку и понюхал содержимое. Пахло едва заметно чем-то цветочным. — И для кого это? — Для Шастуна, конечно, — бросил Арсений, как само собой разумеющееся. Серёжа аж подавился от таких заявлений. — Ты решил с Шастуном замутить? — прокашлявшись, спросил он. — Я не это имел в виду. — Нет, конечно, ты думай, что говоришь, — Арс сделал огромные глаза. — Я ему отомщу. — Влюбишь его в себя, а потом разобьёшь ему сердце? — предположил Серёжа, скептично подняв бровь. — Не угадал, — Арсений усмехнулся. — Из-за него теперь Снегг мной недоволен, а я в ответ испорчу ему отношения с Макгонагалл. Перед трансфигурацией угощу его любовным зельем, и пусть он побегает за любимым профессором. — Жёстко, — восхищённо протянул Серёжа. — Хотя план ненадёжный. — Уизли сказали, что всё должно сработать, как надо, — Арсений выбрал наконец один бутылёк и сунул его в карман мантии. — Я купил его якобы для девушки, которая мне нравится. — А ты их слушай больше, — иронически заметил Серёжа. — Они много что говорят. И как ты собираешься напоить его? — Придумаю что-нибудь, — Арсений пожал плечами, закрыл коробку и убрал её под кровать. — Пора спать. Они погасили свет и вместе с другими мальчиками своего курса легли спать, задёрнув перед этим изумрудные балдахины над кроватями.

***

Через несколько дней в Большом зале Хогвартса собрались ученики со всех факультетов и курсов. В глазах рябило от количества мелькающих цветных галстуков и чёрных мантий. Все студенты переговаривались в предвкушении чего-то интересного. — Добрый день, с сегодняшнего дня в школе начинает действовать дуэльный клуб. Его буду вести я, Злотопуст Локонс, и профессор Снегг, который любезно согласился мне помочь, — на невысоком длинном подиуме появился вечно сияющий ослепительной улыбкой преподаватель Защиты от тёмных искусств и поклонился. Его фиолетово-перламутровая мантия зашуршала по полу. Снегг, вечно хмурый, как туча, коротко кивнул. — Здесь вы научитесь применять боевые заклинания на практике, так же блестяще, как это делаю я. О подобных случаях я пишу в своей книге «Каникулы с каргой», которую вы все, разумеется, читали, — почувствовав на себе недовольный взгляд Снегга, Локонс осёкся. — Но не будем уходить от темы. Разбейтесь по парам и мы начнём занятие. Антон и глазом моргнуть не успел, как все вокруг нашли себе пару. Он остался один и, ища свободного человека, осмотрелся. Его взгляд встретился с полным неприязни взглядом Арсения. — Шастун, Попов, встаньте вместе, — приказал Локонс, замечая, что остались только эти двое. — Ни за что! — воскликнули оба одновременно. — Ваше мнение не учитывается, — язвительно-холодным тоном сказал Снегг. Пришлось послушаться. Арсений встал перед Антоном и изобразил на лице максимально возможное недовольство. — Мне тоже это всё не нравится, — буркнул Шастун. Арсений промолчал, жалея, что не уговорил Серёжу или Олесю записаться вместе с ним в дуэльный клуб. — Для начала вам стоит усвоить, что же такое магическая дуэль. Это строго регламентированная конфронтация между волшебниками. Настоящие джентльмены и леди выясняют отношения в магической дуэли, а не бьют друг другу, я извиняюсь за выражение, морды, — Локонс сделал паузу, чтобы все в полной мере ощутили мерзость такого способа решения конфликта. — А мне кажется, так надёжнее, — со смешком негромко сказал Антон стоящему рядом гриффиндорцу. Тот улыбнулся и согласно кивнул. Арсений, тоже стоявший рядом и всё слышавший, фыркнул. — Грязную кровь издалека видно. — А твоё мнение никто не спрашивал, аристократ хренов. Ленина на тебя нет, — Антон, чувствуя подступающую злость, сжал руку в кулак. Да как Арсений вообще смеет произносить такие слова в его адрес? Тем временем Локонс закончил объяснять немногочисленные правила и разрешил собравшимся ученикам начать сражения. — Ну давай, ударь меня, — Арсений развёл руки в стороны, — Ты же хочешь. Антон выхватил палочку и направил её Арсению в грудь. — Эверте статум, — в это же мгновение злобно сказал он, и серебряная молния отшвырнула Арсения в другую часть зала. Он сделал несколько оборотов в воздухе и, что-то шепнув, приземлился на ноги. — Таранталлегра! — Протего! — Риктусемпра! — Инкарцеро! — Петрификус тоталус! Они выкрикивали одно заклинание за другим, взмахивая палочками. Разноцветные искры и молнии пытались попасть в ненавистную цель, но отражались о защитные заклинания. Мантии развевались от быстрых движений и попыток уклониться. Все в зале теперь смотрели только на их дуэль. — Силенцио! — Арсений распалившийся до предела, сделал очередной резкий взмах палочкой и ярко-зелёные искры осыпали голову Антона. Он попытался что-то сказать, но не смог: как будто разучился произносить звуки. Единственное, что ему удалось сделать, это послать в Арсения последнее невербальное заклинание. Слабенький «остолбеней» порализовал ему левую руку. — Инкарцеро, — из палочки Арсения вылетели верёвки и впились в тело Антона, связывая его. Тот скривился от боли и откинул голову назад в беззвучном стоне. Арсений самодовольно улыбнулся: это была победа. — Арсений, браво, просто блестяще, — Локонс поспешил к ученикам, а Снегг с задумчивым видом вышел из Зала. — Посмотрите, как умно он поступил. Лишил соперника речи и заковал заклинанием, которое невербально снять невозможно. Гениально, Арсений, — Локонс всё нахваливал Арса, не забывая добавить, что он и сам вообще-то делал так же в какой-то своей книге, и как-то не торопился распутывать Антона. Шастун лежал на полу и смотрел на них с молчаливым осуждением. Он-то прекрасно знал, что очень даже можно. Надо лишь найти место, в которое попал противник. Жаль, что его знаний и умений пока недостаточно для таких сложных заклинаний. Приходилось лежать и чувствовать на себе насмешливые взгляды учеников. Вскоре вернулся Снегг. Он снял с Антона опутывающие чары, дождался, пока тот поднимется на ноги, и дал ему зелье болтливости, чтобы немота прошла. — Наконец-то, спасибо большое, — чуть хриплым голосом поблагодарил Антон, возвращая бутылёк профессору. — Предлагаю на этом закончить наше первое занятие. Всем спасибо, вы свободны, — Локонс ослепительно улыбнулся. Все потащились к дверям.

***

На следующий день в расписании с самого утра стояли Прорицания. В душном, наполненном сладкими ароматами кабинете на самом верху Северной башни было не многолюдно и очень тихо. Студенты Слизерина, выбравшие Прорицания в качестве дополнительного предмета, сидели на мягких подушках и уже битый час глазели в хрустальный шар. Арсения, сидящего рядом с Олесей, разморило от духоты и тишины, и он задремал, уткнувшись носом в уменьшенную заклинанием книгу о квиддиче, которую читал до этого вместо занятия. Его вообще мало интересовали Прорицания, он пошёл на них только потому, что больше ничего интересного не осталось. Серёжа зачем-то выбрал идиотское Маггловедение и теперь изучал проблемы магглов. Кому вообще интересны проблемы магглов, кроме, собственно, самих магглов? Но Серёжа от своего не отступил, за что Арс окрестил его предателем. Тогда он, выбирая занятие, решил послушать свою любимую подружку, которая все уши ему прожужжала своей астрологией. Так он и оказался на Прорицаниях вместе с Олесей, на которых он бессовестно спал, потому что таланта к предвидению у него не было никакого. Олеся его молча осуждала, но всегда помогала и подсказывала на зачётах. Вот и сейчас она толкнула его локтем в бок. Арсений вздрогнул и проснулся. Профессор Трелони встала со своего кресла и начала ходить по кабинету, спрашивая учеников об их успехах. — Слушаю тебя, дорогая, что ты видишь в шаре? — ласково спросила она Олесю, глядя на неё через свои огромные, похожие на глаза стрекозы, очки. — Итак, — начала Олеся, сев, как настоящая ученица, — я гадала на будущее Арсения и в шаре увидела пульсирующую розовую дымку, переходящую в мутный образ человека. Это можно трактовать, как положительные эмоции связанные с любовью в ближайшем будущем, — ответила она уверенно, сверив трактовку в учебнике. — Интересно, — меланхолично отозвалась Трелони. — Хотя я бы не была так уверена насчёт именно положительных эмоций, — она выделила слово, выражая сомнение. — Я бы сказала, что это может быть что-то разрушительное, даже смертельное. — она покивала головой, как бы говоря: «Да, вот так вот, дорогой, это неизбежно», и посмотрела на хлопающего глазами Арсения. Тот спросонья пытался понять, что происходит. — Хорошо, я учту, — согласилась Олеся и сделала какую-то заметку в учебнике. — Остерегайся любовных интриг, мой мальчик, — посоветовала Трелони и ушла к следующему столу. — Она всегда всем смерть предсказывает? — спросил Арсений скептически. — Уже третий раз за месяц. Или она надеется, что я умру, споткнувшись на лестнице, пока буду сюда лезть? — Не говори ерунду, — отмахнулась Олеся, — Трелони прекрасный специалист. Так что прислушайся. — Тебе я как-то больше верю, — угрюмо ответил Арсений. Ему не очень-то хотелось умирать от любви. — Спасибо, мне очень приятно, — кокетливо ответила Олеся и ласково улыбнулась.

***

Антон сидел на подоконнике в коридоре возле кабинета трансфигурации, как вдруг его кто-то окликнул. — Привет, — это был Арсений собственной персоной. Он быстро поправил чёлку после сна на Прорицании и подошёл ближе. — Чего тебе? — Антон раздражённо поджал губы. — Прости, я вчера перестарался немного, — Арсений опустил глаза, сунул руку в карман мантии и вытащил серебристую фляжку с выгравированной змеёй. — Вот, возьми, угостись, если хочешь. — Что там? Яд? — Антон недоверчиво взял фляжку и принюхался. Пахло клубникой и чем-то сладким. — Клубничный ликёр, — Арсений подмигнул ему. — Чтобы не так грустно было сидеть на занятиях. У меня сейчас Защита от тёмных искусств. А у тебя? — Трансфигурация, — буркнул Антон, раздумывая, стоит ли пить. — Выпьешь со мной? — Конечно, — Арсений тут же согласился. — Реально не отрава что ли? — спросил Антон с подозрением. — С какой радости ты вообще передо мной извиняешься? — Я признаю свои ошибки, в отличие от некоторых. Я правда перегнул палку. Особенно в словах… — К твоему сведению, я полукровка. — Я знаю, поэтому и хочу извиниться. — А, ну теперь всё ясно, — Антон, как и раньше, всё с тем же презрением посмотрел на него. — Ты не меняешься. — Выпьем за это, — Арсений, явно желая прекратить этот разговор, взял фляжку из рук Антона и сделал глоток. — Не знал, что ты пьёшь маггловский алкоголь, — Антон тоже сделал несколько глотков. Ликёр оказался приятно сливочным на вкус. — Ты много о чём не знаешь, — Арсений взял у него фляжку и спрятал в мантию. — Мне пора на урок, пока. Антон не успел и слова сказать, как Арсений исчез за поворотом. Уже во время занятия Антон почувствовал себя как-то странно. Внизу живота начало приятно тянуть, как при сильном возбуждении. В голову лезли всякие пошлые мысли. Чтобы отвлечься от них, Антон принялся смотреть по сторонам. Макгонагалл что-то объясняла у доски и показывала, как именно им нужно превратить лягушку в кошелёк. Кто-то из учеников записывал, кто-то практиковался. Взгляд Антона на мгновение зацепился за профессора, но тут же скользнул дальше и остановился на массивном дубовом столе. Фантазия быстро дорисовала сидящего на нём с широко разведёнными ногами полуголого Арсения. Он откинул голову назад и провёл рукой по своему торсу, очерчивая пальцами кубики пресса. Антон мотнул головой, пытаясь развеять странную навязчивую фантазию, но безуспешно. На Арсении вдруг появилась изумрудная мантия профессора Макгонагалл и её остроконечная шляпа. Он, всё так же сидя на столе, провёл рукой вниз к ремню своих брюк и расстегнул его. Так же он поступил с пуговицей и молнией. Его рука исчезла под тканью в районе паха. — Шастун! О чём вы думаете? — кто-то коснулся плеча Антона. Он вздрогнул, вернулся в реальность и ошалело посмотрел на источник голоса. Это была Макгонагалл. — Я несколько раз к вам обратилась, а вы проигнорировали. — Простите, пожалуйста, больше не повторится, — стушевался Антон, опуская глаза. — Вы в порядке? — голос профессора звучал обеспокоенно. — Не совсем, можно выйти? — Разумеется. Проводите кто-нибудь Антона до больничного крыла. — Нет, спасибо, не нужно, я сам дойду, — уверил он профессора. Антон с трудом поднялся на ноги и вышел из кабинета. Его лицо горело. — Боже, о чём я думаю. Какой ужас… — он прижался лбом к холодному стеклу окна. Теперь на Арсении из фантазии появились ещё и очки профессора. — Всё-таки отравил, сука, подмешал любовное зелье. Надо найти его. Мне надо к нему. Уже плохо понимая, зачем он в общем-то к нему идёт, Антон поспешил по коридору к кабинету Защиты от тёмных искусств. Сознание плыло, и мысли в голове путались. «Надо сказать ему, что я ненавижу, нет, люблю его. Как я раньше этого не понимал. Я так хочу его ударить, нет, поцеловать. Просто невыносимо.» Он добрался до кабинета и уже собирался постучаться, как вдруг заметил Арсения, возвращавшегося из туалета. — Ты что тут делаешь? — удивлённо спросил тот. Антон поднял на него поплывший, совершенно сумасшедший взгляд ничего не понимающих глаз. — Я люблю тебя, Арс, — он направился к нему. — Не смешно, как ты догадался о зелье? — Арсений, нахмурившись, вглядывался в его лицо. — Я так хочу тебя, — Антон был всё ближе, и Арсений начал пятиться назад. — Перестань. Это правда не смешно. — Ты такой красивый, я тебя люблю, — Шастун схватил его за талию и прижал к себе. Арсений попытался выбраться, оттолкнуть его, но не смог: Антон сжимал крепко. — Отпусти, придурок, — Арс поднял голову и вдруг увидел глаза Антона. Они не могли ни на чём сфокусироваться, зрачок расширился, а взгляд стал дикий и безумно возбуждённый. Арсу стало страшно. — Я люблю тебя, — Антон прижал Арсения к холодной каменной стене коридора и потянулся к нему, чтобы поцеловать. — Нет, Шастун, отвали, — он положил ладони ему на грудь, пытаясь остановить, но Антон сильнее подался вперёд и коснулся губами чужих губ. — Ты что творишь? — Арсений разорвал поцелуй, чувствуя, как предательски подкашиваются ноги. — Целую тебя, — Антон ласково провёл ладонью по его щеке и вновь приблизился. Арсений хотел было снова оттолкнуть его, но руки вдруг ослабели, и он позволил Антону делать с собой всё, что угодно. Антон целовал так, будто Арс — смысл его жизни. Так нежно и горячо одновременно, полностью отдаваясь процессу. Его руки скользнули под мантию Арсения, гладили его спину через белоснежную рубашку. Антон прижимался всем телом к нему, слегка надавливал бедром на его пах, ловил губами его полустоны и вновь целовал. Арсений гладил его плечи, затылок и шею, путался пальцами в волосах, сгорая от противоречивых чувств и ощущая такие приятные прикосновения ненавистных губ на коже. Антон оставил несколько поцелуев на его шее, расстегнул первые пуговицы на его рубашке и снова вернулся к желанным губам, продолжая избавляться от пуговиц. Арсу было до безумия жарко и хорошо. Тело раскалилось от ласк, губы опухли от поцелуев, а стояк в брюках явно требовал внимания. Антон откинул в стороны полы рубашки Арсения и опустился на колени, целуя его грудь и живот. И тут Арсения будто ледяной водой окатили. Страх пережал ему горло, он в один момент вспомнил, кто перед ним, где они находятся, и что скоро закончится урок и все их увидят… Он рывком поднял Антона на ноги и затолкал в туалет. Быстро застегнувшись, он привёл себя в порядок и умылся, пытаясь сбить красноту с щёк. Антон не отставал от него и всё лез целоваться. Теперь это не вызывало у Арсения ничего, кроме раздражения. — Это была минутная слабость, помутнение рассудка, — говорил он себе в полголоса, ведя Антона в больничное крыло. Тот всю дорогу клялся ему в любви. Мадам Помфри с сочувственным видом посмотрела на Шастуна и отвела его в палату. — Он, видимо, напился какого-то любовного зелья и стал за мной бегать. Кто-то, наверное, решил подшутить над нами. — Понятно, я дам ему антидот. Спасибо, Арсений, — Мадам Помфри тепло ему улыбнулась. — Вам спасибо, — Арсений тоже улыбнулся и ушёл. За порогом он с облегчением выдохнул и поспешил в ближайший туалет, чтобы кое-что закончить.

***

— Ещё раз повтори, что ты сделал?! — Серёжа и Олеся, сидящие на кроватях в спальне Слизерина, смотрели на него огромными глазами и всё никак не могли поверить в то, что слышали. Буквально несколько минут назад Арсений влетел в факультетскую гостиную, силком потащил друзей в спальню и вывалил на них все события, произошедшие за последние пару часов. — Это не я, это моё тело, — Арсений и сам не мог толком объяснить своей реакции. — Ты целовался с Шастуном, ахуеть, — Олеся уткнулась лицом в подушку, — Арс, у меня слов нет. — А я тебе говорил, что план — говно! А ты: «Уизли сказали! Уизли сказали!» Баран, — воскликнул Серёжа, пребывая в истерическом состоянии. — А я то что? Они сказали, что оно всегда работало, как надо! Хотя они использовали его только для себя… — задумчиво протянул Арс. — Ну согласись, на тебя оно сработало отменно, — с нервным смешком глухо скзала Олеся. Арсений упал на кровать и закрыл лицо руками, чувствуя, как лицо от стыда заливает краска. — Значит, той шерстинки Макгонагалл было недостаточно, — Серёжа взглянул на, судя по всему, собирающегося умирать Арсения. — Я жопой своей рисковал, чтобы её достать, а всё зря! — Арсу было до ужаса досадно. — Не, жопой своей ты чуть позже рисковал, — усмехнулся Серёжа и тут же получил в свой адрес ледяной взгляд. — Это. Не. Смешно. — А по-моему достаточно забавно. Я тебе сразу сказал, что план ненадёжный. — Ещё два раза мне это повтори, чтобы я вернулся в прошлое и не делал этого. Я же только этого и жду! — съязвил Арс. — Вот бы твои родители афигели, если б узнали, чем ты тут занимаешься, — восхищённо протянула Олеся. — Их любимый сыночка, эталон для всего Хогвартса, и тут такое выкинул… — Не смей им ничего рассказывать, — с угрозой сказал Арсений, направляя на неё палочку. — Ты не ахерел? — обиделась Олеся, пуская в него из палочки сноп искр. — Я что на стукачку похожа? — Ладно, прости, я нервничаю, — нехотя извинился Арс. — Всё должно было быть идеально. Где я просчитался? — он со стоном закрыл ладонями лицо. — Почему он на меня переключился? — Может, твой материал попал в зелье? Это единственный вариант, который я вижу. Ты не плевал туда? — предположила Олеся. — Нет, я ж не дурак, — Арсений задумчиво пожевал губы. — Но мы пили из одной фляжки. — И ты пил первый? — уже обо всём догадавшись, спросил Серёжа. Арс кивнул. — Ну вот тебе и ответ. Антон сделал глоток сразу после тебя и часть твоих слюней с горлышка попала ему в рот. Считай, непрямой поцелуй, который привёл к прямому. — Этого ничтожно мало, так не должно быть! — воскликнул Арс, игнорируя Серёжину шутку. — Но так и есть. Скорее всего. Плюс зрительный контакт и твоё близкое присутствие в момент употребления. — Да блять, — протянул Арсений, падая на кровать. — Иначе он бы не выпил. — Ну а что поделать. Они немного помолчали. Первым заговорил Серёжа. — Тебе хоть понравилось? — Я рот с мылом помыл раз пять, как ты думаешь? — издевательски спросил Арс. — До сих пор от одной мысли воротит. — он поморщился. — Мне кажется, я так отреагировал из-за зелья. Я же тоже сделал глоток, а антидот выпил буквально за минуту до того, как встретил Антона. Он не успел подействовать. — Скорее всего, — пожал плечами Серёжа.

***

Антон открыл глаза. Сознание медленно и неохотно возвращалось в его пустую голову. Тело бил озноб, как при повышенной температуре. Оглядевшись, он вдруг осознал, что лежит в больничном крыле и испуганно дёрнулся. — Тихо, всё хорошо, это мы, — Дима и Лиза сидели на краю его кровати и, видимо, всё это время ждали, пока тот проснётся. — Что случилось? — Антон, всё ещё не до конца вернувшийся в реальность, попытался напрячь память и вспомнить хоть что-то из недавнего прошлого. — Вообще ничего не помню. — Ну тогда пиздец тебе, Антош, — Дима похлопал его по ноге через полосатое одеяло. — Ты с Поповым целовался. — Что?! — Антон так резко сел, что Лиза даже вздрогнула, и уставился на друзей глазами размером с блюдца. — Вся школа об этом гудит, — сказала Лиза взволнованно, — Ты правда ничего не помнишь? Дима полез в карман мантии и вытащил оттуда небольшую живую фотографию. На ней Антон, к своему ужасу, действительно узнал себя. Вот он целует Арсения в губы, а вот его голова опускается ниже и исчезает за пределами кадра, Арсений откидывает голову назад и тяжело дышит, видно его голую грудь. — Ёб твою мать, — Антон брезгливо поморщился и вернул Диме фотку. — Я бы в здравом уме никогда в жизни этого не сделал. Этого быть не может. — Ты реально этого не помнишь? — Дима удивлённо уставился на него. — Последнее, что я помню, это дверь кабинета Локонса, а дальше темнота, — Антон, как мог, напряг память и нахмурил брови. — Откуда у тебя эта фотка? — Мне Катя, староста Когтеврана, дала. — Поздравляю, а фотка откуда? — усмехнулся Антон. — Козёл, я тут за него переживаю, а он шутки шутит, — обиделся Дима и замолчал. — Кто-то из слизеринцев сфоткал вас как раз в коридоре возле кабинета Защиты от тёмных искусств. Фотку раздублировали заклинанием и разнесли по всему Хогвартсу. Каким-то чудом профессора пока что об этой истории не знают, — заговорила вместо него Лиза. — Как всегда во всём виноваты эти суки слизеринцы. Даже против своих идут! — Антон гневно ударил кулаком по прикроватной тумбочке. — Причём Арсению, по слухам, сейчас гораздо хуже, чем тебе. — Представляю. Целовался с гриффиндорцем, ещё и «грязнокровкой». Ну так ему и надо. Нехер высокомерничать и строить из себя аристократа, — Антон огляделся и взял с тумбочки одежду. — Пойдём скорее в Большой зал, я умираю с голоду. Проскочив мимо возмущённой мадам Помфри, они поспешили в Большой зал. Всю дорогу Антон рассказывал друзьям о том, что вспомнил, и параллельно слышал какие-то перешёптывания, смешки и даже свисты в свою сторону. Возможно, дело было в белой в синюю вертикальную полосочку пижаме, торчащей из-под мантии, в которой он выскочил из больничного крыла, но что-то подсказывало Антону, что главной причиной обсуждений его скромной персоны всё-таки была та фотография. В большом зале было уже не так многолюдно, как обычно, и из-за этого становилось достаточно тихо. Преподавателей за столом уже не было. Усевшись за свой стол, Антон с удовольствием впился зубами в сочную ароматную куриную ножку. Наслаждаясь едой, он не сразу уловил происходивший позади него разговор, но нехилый толчок от Поза заставил таки Антона обратить на него внимание. — Отсядь, Попов, вдруг ты от грязнокровки заразу какую-то подцепил, — послышался мерзенький смех. — Не переживай, ни одна зараза в твоём организме не выживет: в яде сдохнет, — Арсений с презрением посмотрел на своих однокурсников и как ни в чём не бывало продолжил обед. — Ну и как сосут грязнокровки? На фотке не видно было, — снова омерзительный гогот. — А ты для себя интересуешься? — Арсений закатил глаза. Его уже порядком достало весь день отбиваться колкостями в стиле «Учимся хамить красиво» от этих тупых шуточек. — Ты на что это намекаешь? — парень, всё это время цеплявший Арса, поднялся из-за стола и сжал кулаки. Лавка отодвинулась с натужным скрипом. — Чё, бить меня собрался? — с дерзким смешком спросил Арсений и отставил свой кубок с соком в сторону. — Ну попробуй, ударь наследника старейшей чистокровной фамилии. И напомни-ка, где работает твой папаша? Не в том ли отделе министерства магии, которым управляет мой отец? Думаешь, ему понравится, если он вдруг узнает, как ты со мной разговариваешь? Парень явно опешил от такого напора. Арсений встал, заводясь всё больше. — Запомни раз и навсегда. Я ненавижу Антона Шастуна и всё, что с ним связано. Если я услышу ещё хоть одну тупую шутку в свой адрес от тебя или других слизеринцев, я уничтожу твою жизнь. Поверь, я могу это сделать, — Арсений больно ткнул его пальцем в грудь. — Ты меня понял? — Понял, — буркнул парень, опустив взгляд в пол. — Не слышу извинений, — Арсений высокомерно поднял голову. — Прости, — негромко сказал парень и сжал губы. — Свободен. И обсосов своих забери, — Арсений аристократично махнул рукой, прогоняя парней. Те вскоре ушли, бурча что-то очень неприятное. — Я смотрю, он не сильно страдает, — негромко сказал Антон друзьям, через плечо косясь на Арсения. — У него есть связи и влияние. Я бы на его месте тоже никого не боялась, — Лиза вернулась к поеданию пирога с патокой. — Почему тогда он не использует свои связи против меня? — задумался Антон. — Вы же слышали, как он ко мне относится. — Либо считает недостойным даже этого, либо просто не может тебе серьёзно навредить. Твоя мама маггла, а отец хрен знает где. Ну что Арсений тебе сделает вне школы? — ответил Дима. — Логично, — Антон удовлетворённо кивнул. — Значит, я могу воспользоваться преимуществом.

***

Антон и Дима, уже переодевшись в алую форму с золотыми вставками, спешили на поле. Противный мелкий дождь пропитывал ткань и холодил кожу. Ветер стремился выдуть душу. — В такую погоду хозяин собаку из дома не выпустит, а нас на поле гонят! — крикнул Антон. — Это же Лиза. Была бы возможность, мы бы и внутри торнадо тренировались, — Дима неустанно протирал очки. Дождь заливал стёкла. Антон, решив облегчить страдания друга, достал палочку из кармана и заколдовал стёкла. Теперь капли не оседали, а соскальзывали вниз. Дима благодарно кивнул. — О, Шастун, как здоровье? Не выдержал слизеринского яда? — близнецы Уизли весело хлопнули Антона по плечам. — Мы думали, ты надолго в больничку слёг. — Мне любовное зелье подмешали, — Антон поёжился от холода и сложил руки на груди. — А вот это уже интересно, — Фред и Джордж хитро переглянулись. — Мы, конечно, гадали зачем оно ему, но такого предположить не могли. — Вы о чём? — Антон наклонился чуть ближе к братьям. — Арсений буквально недавно купил у нас набор приворотных зелий. Мы обычно такое не разглашаем, потому что их продавать запрещено, но ради тебя сделаем исключение, — Джордж весело подмигнул ему. Парни торговали всякими штучками, часто собственного изобретения, и снабжали весь Хогвартс ерундой по типу блевательных батончиков, обморочных конфет, канареечных помадок и всяких зелий, например любовных. Пока Антон, загруженный новой информацией, о чём-то думал, на поле вышла Лиза. Она опустила большой ящик с мячами на траву и отстегнула ремни. — Заканчивайте болтать, по мётлам! Сначала разминка полчаса, потом теория по тактике, потом отработка. Итого полтора часа. — Она нас в могилу сведёт, — Гарри вздохнул. Из его рта вырвалось облачко пара. Все оседлали мётлы и взмыли в воздух. Лиза выпустила бладжеры, и те бешено заметались по всему полю. «В такую погоду их хер разглядишь», — подумал Антон, и в эту же секунду возле его уха бешеный мяч рассёк воздух. — Хватит о Попове мечтать, Тох, играй! — крикнул пролетающий мимо Фред. Антон в душе оскорбился, но за своим квоффлом всё же полетел. Они с Димой разыграли связку и, передав мяч Кэтти, ушли в красивый штопор от бладжеров, которые послали в них близнецы. Кэтти, почти долетев до ворот, вдруг резко изменила курс и оказалась вниз головой прямо над пролетающим под ней Антоном. Шастун ловко перехватил мяч из её рук и в крутом повороте закинул квоффл в кольцо. Лиза, обманутая манёвром, метнулась в сторону мяча, но не успела схватить его. Антон сделал победный круг над полем и чуть не получил бладжером по плечу, но вовремя увернулся. Спустя полчаса игры Лиза наконец позволила спуститься. Гарри еле шевелящимися от холода губами произносил все возможные ругательства. В руке у него трепыхался снитч. — Итого двести очков. Это снитч плюс пять забитых квоффлов из тридцати атак. Неплохой результат. Если завтра мы сыграем так же, кубок школы нам обеспечен. А теперь дружно идём разбирать тактику и потом снова на поле! Все уныло застонали и потащились в раздевалку. — Больше энтузиазма! — прикрикивала Лиза, подбадривая сокомандников.