Раны на твоём сердце

Прошла неделя с начала моей стажировки. Целая неделя, которая вместила в себя так много, что голова шла кругом. Сегодня понедельник — начало второй моей рабочей недели в компании «Lex Veritas». Я сидела в своей машине на парковке, допивала кофе и смотрела на двадцатиэтажное здание из стекла и стали, которое за эту неделю стало почти родным. За эту неделю мы с Люцифером встречались очень часто. Помимо дома, где мы теперь постоянно пересекались — то на кухне ранним утром, то в гостиной поздним вечером — были ещё и встречи в офисе. Каждый день я приносила ему документы. Каждый день наши взгляды встречались дольше, чем следовало. Каждый день воздух между нами становился всё гуще, всё напряжённее. Каждый день я наблюдала за недовольным лицом Кристи, которая провожала меня взглядом, полным ненависти, когда я проходила в кабинет Люцифера без очереди. Она явно считала, что я занимаю не своё место. И не только в очереди к директору. Каждый день мы с Мими обсуждали нашу работу за обедами и короткими перерывами. Мы были счастливы — по-настоящему, по-студенчески, той лёгкой радостью, когда всё впереди и всё получается. С Алексом мы пару раз пили кофе. Он оказался приятным собеседником — умным, начитанным, с хорошим чувством юмора. Мы говорили об учёбе, о работе, о Чикаго. Иногда я ловила себя на мысли, что он смотрит на меня как-то особенно, но отмахивалась — просто кажется. Но сегодня началась новая неделя. И я ещё не знала, что она принесёт. Я вошла в здание, приложила пропуск к турникету, поздоровалась с охранником и поднялась на свой восемнадцатый этаж. В кабинете было свежо — уборщицы уже проветрили. Я включила ноутбук, налила себе воды из кулера и открыла почту. Господи, сколько же бумаг. За выходные накопилось столько документов, что, казалось, их хватит на всю неделю. Я вздохнула и принялась сортировать: срочное, несрочное, на подпись, на ознакомление. В дверь постучали. — Входите, — сказала я, не отрываясь от экрана. Дверь открылась, и на пороге возникла Кристи. Идеальный макияж, идеальная укладка, идеально облегающая юбка. И выражение лица, будто она только что лимон разжевала. — Виктория, — процедила она, — мистер Браун попросил, чтобы вы зашли к нему. Я подняла на неё глаза. Выдержала паузу. Улыбнулась — самой вежливой улыбкой, на которую была способна. — Спасибо, мисс Вайт. Обязательно зайду. Она задержалась на секунду, будто хотела добавить что-то ещё, но передумала и вышла, цокая каблуками так громко, словно хотела пробить в полу дыру. Я закатила глаза, но в груди кольнуло неприятное чувство. Она бесила меня. Бесила до дрожи. Особенно когда была рядом с Люцифером. Я закончила с самыми срочными делами, проверила, что ничего не горит, и направилась к лифту. Двадцатый этаж. Снова. Сердце почему-то билось быстрее обычного. Я постучала в дверь кабинета Люцифера и, не дожидаясь ответа, открыла. И замерла. Кристи сидела в кресле напротив Люцифера, закинув ногу на ногу так, что юбка задралась чуть выше, чем допускал дресс-код. Она что-то говорила, наклонившись вперёд, и улыбалась той самой улыбкой, которой кошки смотрят на сметану. Люцифер сидел в кресле напротив неё, слушая с непроницаемым лицом. Отвратительная картина. — Я зайду позже, мистер Браун, — сказала я холодно и уже собиралась закрыть дверь. Но Люцифер заметил меня. Он встал так резко, что Кристи вздрогнула. — Вики, — сказал он, и в его голосе появилось что-то тёплое, — проходи. Кристи, мы закончили. Кристи медленно поднялась, поправила юбку и прошла мимо меня, стрельнув таким взглядом, что если бы взгляды могли убивать, я бы упала замертво. Я проводила её взглядом и только когда дверь закрылась, позволила себе закатить глаза. — Зачем звал? — спросила я, проходя к столу. Люцифер усмехнулся, заметив мою реакцию, но ничего не сказал. Вместо этого он подошёл к столу и взял лист бумаги. — Мне нужна твоя помощь, — сказал он, протягивая мне список. — Вот дела, которые нужно найти в архиве и изучить. Позже я пришлю по почте, что именно мне нужно в этих делах. Сделаешь? Я пробежала глазами список — названия, даты, номера. — Хорошо, — кивнула я. — Но у меня нет доступа в архив. — Это не проблема. Люцифер открыл ящик стола и достал оттуда пластиковую карточку — пропуск. Протянул мне. Я взяла, рассматривая. На карточке значилось: «В. Браун — доступ в архив». — Когда ты успел сделать мне пропуск? — удивилась я. — Я же не просила. — Это не важно, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Важно, что он у тебя есть. Архив на третьем этаже. Там всё рассортировано по годам и по категориям. Держи список, удачи. — Спасибо, — сказала я, пряча пропуск в карман. Я вышла из кабинета, чувствуя на себе его взгляд. И почему-то от этого взгляда хотелось улыбаться.

***

Третий этаж встретил меня прохладой и тишиной. Здесь было не так людно, как на других этажах — только редкие сотрудники с папками в руках сновали между кабинетами. Я прошла по длинному коридору, разглядывая таблички на дверях. Несколько разных дверей с разными надписями: «Данные сотрудников» — туда явно просто так не войти. «Данные клиентов»— наверное, самое охраняемое место. «Данные раскрытых дел»— вот это мне и нужно. «Данные незаконченных дел»— тоже интересно, но потом. Я подошла к третьей двери. Рядом стоял небольшой пост охраны — женщина средних лет в форме компании внимательно смотрела на меня. — Добрый день, мисс. Можно ваш пропуск? — спросила она с профессиональной вежливостью. — Добрый день, — я протянула карточку. — Да, конечно. Она взяла пропуск, приложила к считывающему устройству, подождала пару секунд, проверяя данные, и вернула мне с лёгкой улыбкой. — Проходите, мисс Браун. Удачной работы. — Спасибо. Дверь открылась, и я шагнула внутрь. И замерла на пороге. Архив компании «Lex Veritas» оказался огромным. Просторное помещение с высокими потолками, заставленное стеллажами до самого верха. Ряды, ряды, бесконечные ряды папок, коробок, архивных ящиков. Всё идеально организовано, промаркировано, рассортировано. Горел мягкий свет, где-то тихо гудели кондиционеры, поддерживающие нужную температуру и влажность. У входа висела подробная карта-схема с цветовой кодировкой: красный — нераскрытые дела, зелёный — раскрытые, синий — текущие, жёлтый — архивные. По годам, по алфавиту, по категориям. Боже. Тут всё продумано до мелочей. Я каждый раз удивляюсь всё больше и больше, когда вижу такие детали. Люцифер горит этим делом. Он вложил в компанию не просто деньги — он вложил душу. Каждая мелочь, каждая деталь продумана так, чтобы работать максимально эффективно. Я восхищаюсь им. Не только как женщина — как профессионал. То, как он всё здесь организовал, вызывает уважение. Я достала список и сверилась с картой. Дела за последние три недели — зелёная зона, стеллажи с 12 по 18. — Итак, приступим, — прошептала я, направляясь в нужный сектор.

***

Время в архиве текло незаметно. Я перебирала папку за папкой, сверяясь со списком. Каждое дело — чья-то жизнь, чья-то боль, чья-то надежда на справедливость. Я читала названия, иногда заглядывала внутрь, поражаясь тщательности, с которой велись расследования. Где Люцифер только нашёл все эти связи? Как ему удаётся собирать такую информацию, которая недоступна полиции? Это было похоже на магию, но магию, основанную на упорном труде и профессионализме. Я настолько увлеклась, что когда взглянула на телефон, обомлела. Три часа. Три часа пролетели как одно мгновение. — Ого, — выдохнула я, собирая найденные дела в стопку. Я нашла всё, что было в списке. Аккуратно сложила папки в сумку, которую предусмотрительно взяла с собой, и направилась к выходу. Попрощалась с охранницей, вышла в коридор и пошла к лифту. — Вики! Привет! Я обернулась. Из соседнего коридора вышел Алекс — улыбающийся, с чашкой кофе в руке. — О, Алекс, привет! — я улыбнулась в ответ. Он всегда действовал на меня успокаивающе. — Ты откуда идёшь? — он кивнул на мою сумку, полную папок. — В архиве была, — я чуть приподняла сумку. — Сегодня там была работа. Люцифер попросил найти несколько старых дел. — Ого, — Алекс присвистнул. — А у нас в экономический отдел доступ в архив запрещён. Только начальству. Тебе повезло. — Возможно, — я пожала плечами, но внутри приятно кольнуло. Доступ в архив — это доверие. Люцифер доверяет мне. — Слушай, — Алекс взглянул на часы, — не хочешь пообедать? У нас как раз обед начинается. — Почему бы и нет? — я действительно проголодалась после трёх часов в архиве. — Я только закину папки в кабинет, позову Мими и спущусь. — Отлично! — обрадовался он. — Я буду ждать вас внизу, в ресторане. Займу столик. — Договорились. Я поднялась на восемнадцатый этаж, закинула папки на стол и отправилась к Мими. Она сидела в своём кабинете, уткнувшись в монитор, и что-то увлечённо печатала. — Мими, пошли обедать, — позвала я, заглядывая в дверь. — Нас Алекс позвал. Мими оторвалась от работы, и её глаза хитро блеснули. — Красавчик с экономического? — уточнила она с улыбкой. — Тогда идём. Я всегда готова совместить приятное с полезным. — Ты невыносима, Мими, — закатила я глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Пошли, крошка, — она вскочила и подхватила меня под руку. — Нас ждёт вкусная еда и приятная компания. Что ещё нужно для счастья? Мы спустились на второй этаж. Здесь располагалась целая зона отдыха для сотрудников — кофейня, ресторан, уютные диванчики, даже небольшая библиотека. Компания Люцифера заботилась о своих людях. Алекс уже занял столик у окна и махал нам рукой. Рядом с ним сидел... Дамиан. — Я позвал ещё Дамиана, — объяснил Алекс, когда мы подошли. — Встретил его по дороге и подумал, почему бы не пообедать вместе. Вы же не против? — Конечно, нет, — сказала я, садясь рядом с Алексом. Я услышала лёгкий вздох Мими. Недовольный? Или наоборот? Судя по тому, как она стрельнула глазами в сторону Дамиана, скорее второе. Она была рада. Наверное. — Сестрёнка! — Дамиан расплылся в улыбке. — Зеленоглазая ведьмочка! Я рад вас видеть! — Дамиан, — Мими села напротив него и посмотрела таким взглядом, что любой другой на его месте съёжился бы. — Не испытывай мои нервы с самого утра. У меня только начинается рабочая неделя. — Я и не испытываю, — Дамиан поднял руки в примирительном жесте, но глаза его смеялись. — Я исключительно радуюсь компании прекрасных дам. — Давайте уже обедать, — вмешался Алекс, чувствуя напряжение. — Я очень есть хочу. Вики, ты что будешь? Я угощаю. — Я полностью с тобой согласна, Алекс, — я благодарно улыбнулась ему. — И за угощение спасибо, но я сама. — Никаких возражений, — отрезал он. — Считай это благодарностью за то, что согласилась составить компанию. Мы сделали заказ. Я взяла себе пасту с грибами и салат, Мими — ризотто с морепродуктами, парни — стейки с овощами. Обед проходил в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Алекс рассказывал забавные истории с экономического факультета, Дамиан подкалывал Мими, Мими огрызалась, но без злости, скорее для вида. Я наблюдала за ними и улыбалась. Они так подходят друг другу. Мими и Дамиан. Оба яркие, оба с характером, оба не упускают возможности подколоть друг друга. Но в том, как они смотрят друг на друга, когда никто не видит, чувствуется что-то большее. Я очень хочу верить, что когда-нибудь они будут вместе. Закончив обед, мы с Мими взяли по чашке кофе и поднялись ко мне в кабинет. Я закрыла дверь и нажала кнопку, делая стены матовыми. — Вики, — Мими устроилась на диванчике, обхватив чашку руками, — ты заметила, что Алекс на тебя глаз положил? — Мими, — я закатила глаза, садясь за стол, — тебе кажется. Мы просто сотрудники. Хорошие знакомые. Не больше. — Да он чуть ли не слюни пускает, когда на тебя смотрит! — Мими всплеснула руками. — А ты говоришь — просто сотрудники. Вики, я тебя умоляю. Он приглашает тебя на кофе, провожает до кабинета, улыбается тебе так, будто ты единственное солнце в его жизни. — Мими, — я вздохнула, — он просто друг. Мне этого достаточно. — Ладно, крошка, — Мими махнула рукой. — Закрыли тему. Но я тебе говорила. — Вот и отлично, — я улыбнулась. — Слушай, Мими, а почему Дамиан называет тебя «зеленоглазой ведьмочкой»? Мими фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ой, Вики, это ещё в школе началось. В первый же день, когда ты пришла в класс, он увидел меня и выдал: «У тебя слишком тёмные волосы для таких ярко-зелёных глаз. Ты ведьма, что ли?» И понеслось. С тех пор я для него «зеленоглазая ведьмочка». А он для меня — «придурок наглый». Я не смогла сдержать смеха. Они двое так подходят друг другу — своими характерами, своей простотой, своей способностью бесить и одновременно притягивать. — Я придушу его когда-нибудь, — добавила Мими мечтательно. — И мне будет всё равно, что он твой брат. — Мими, — я посмотрела на неё с хитрым прищуром, — может, тебе не душить его, а... ну, не знаю... поцеловать? Мими поперхнулась кофе. — Вики! — воскликнула она, краснея. — С чего ты взяла?! — Просто вижу, — пожала я плечами. — Вы друг на друга смотрите так, будто весь мир вокруг не важен. Я не слепая. — Ладно, — Мими встала, явно сбегая от разговора. — Я пошла работать. А то второй твой брат, нормальный, не придурок, — она выделила интонацией, — может меня уволить. А я не хочу, мне здесь нравится. — Хорошо, — улыбнулась я. — Увидимся. Мими ушла, а я осталась одна. Допила кофе, поставила чашку на стол и подошла к папкам, которые принесла из архива. Нужно работать. Я села за стол и начала изучать дела. Одно за другим, внимательно, вчитываясь в каждую деталь. Первое, второе, третье, четвёртое — я разобрала их достаточно быстро. Обычные дела, ничего особенного. А вот пятое... Пятое дело заставило меня замереть. Папка была старше других, потрёпанная, с пожелтевшими краями. На обложке значилось: «Убийство известного адвоката Чикаго. Убийство произошло 5 лет назад. Мэд Уилсон — возраст 46 лет. Изначальная версия полиции — суицид. Семья и близкие не поверили, подали заявку в Lex Veritas около месяца назад. Компания одобрила и взялась за дело. Спустя 16 дней компания закрыла дело частично. Адвоката убили выстрелом в голову. Виновник не найден.» У меня перехватило дыхание. Этого не может быть. Мэд Уилсон. Дядя Мэд. Адвокат моей семьи. Семь лет назад... — Вики, доченька, не бегай по дому, сейчас придёт дядя Мэд, — мамин голос звучал ласково, но с той материнской ноткой, которая не терпела возражений. — Дядя Мэд? — я запрыгала на месте от радости. — Ура! Он меня похвалит за успехи в школе! Я же пятёрку по математике получила! — Обязательно похвалит, — мама улыбнулась, поправляя мои растрёпанные волосы. — Только сначала дай им с папой поговорить. У них важные дела. В дверь позвонили. Я бросилась в прихожую, но успела только увидеть, как папа открывает дверь, и на пороге появляется высокий мужчина с добрыми глазами и лёгкой сединой на висках. — Папочка! — я бросилась к отцу, обнимая его за ноги. — Ты пришёл! — Привет, моя родная, — папа подхватил меня на руки и поцеловал в макушку. — Дядя Мэд! — я переключила внимание на гостя. — Я так рада, что ты пришёл! Пошли, я покажу тебе дневник! У меня пятёрка! — Вики, конечно, покажешь, — дядя Мэд потрепал меня по голове. — Только потом. У нас с твоими родителями сейчас очень важный разговор. А потом я весь твой. Хорошо? — Хорошо, — кивнула я и убежала в гостиную смотреть мультики. А взрослые ушли на кухню и о чём-то долго говорили. Я тогда не придала этому значения. Мало ли о чём говорят взрослые? Настоящее время... Я смотрела на папку, и руки у меня дрожали. Этого не может быть. Но это есть. Дядя Мэд, адвокат моей семьи, который приходил к нам домой, который знал моих родителей, который обещал посмотреть мой дневник... его убили. Убили выстрелом в голову. А полиция решила, что это суицид. Как и в случае с моими родителями — авария, хотя это было убийство. Связаны ли эти смерти? Или это просто совпадение? Но если связаны... тогда кто убийца? И почему дядя Мэд погиб через год после родителей? Я лихорадочно листала папку. Фотографии с места преступления, отчёты экспертиз, показания свидетелей, заметки следователей. Всё указывало на то, что это было убийство. Пуля, вошедшая в висок, не могла быть выпущена самим погибшим — слишком неудобный угол, слишком далеко от руки. Но полиция закрыла дело. Суицид. Как они могли? Я не думала ни секунды. Схватила папку, выскочила из кабинета, даже не проверив, закрыла ли дверь. Лифт спускался мучительно долго. Я нажимала кнопку двадцатого этажа снова и снова, будто это могло ускорить движение. Двадцатый этаж. Я вылетела из лифта и направилась к кабинету Люцифера. — Виктория! — Кристи вскочила со своего места. — Мистер Браун занят. Зайдёшь потом. — Я зайду сейчас, — бросила я, даже не взглянув на неё. — Ты не можешь! — она попыталась преградить мне путь, но я была быстрее. Я распахнула дверь, вошла и сразу же захлопнула её за собой, поворачивая замок. Через стеклянную стену я видела, как Кристи вскочила и направилась к двери, но дёрнула ручку и поняла, что закрыто. — Ты занят? — выдохнула я, глядя на Люцифера. Он сидел за столом с ноутбуком, но, увидев меня, сразу встал. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся беспокойством. — Нет, — ответил он, обходя стол. — Проходи. Что случилось? Я подошла к столу и бросила папку на гладкую поверхность. Она упала с глухим стуком, раскрывшись на первой странице. — Кто подал заявку на это дело? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получалось плохо. Люцифер взглянул на папку. Его брови сошлись на переносице. — Семья Уилсона, — ответил он, поднимая на меня взгляд. — А что не так, Вики? Почему ты так дрожишь? — Это был адвокат моей семьи, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Дядя Мэд. Он приходил к нам домой. Он знал моих родителей. Он обещал посмотреть мой дневник... Люцифер подошёл ближе. Совсем близко. — Это ваш семейный адвокат? — переспросил он тихо. — Его убили! — воскликнула я, и голос сорвался на крик. — Убили, Люцифер! Так же, как и мою семью! — Вики, — он взял меня за плечи, пытаясь успокоить, — твои родители погибли в аварии. Я знаю, это трагедия, но... — Это не была авария! — я вырвалась и отошла на шаг. Слёзы уже застилали глаза, но я сдерживалась из последних сил. — Все шесть лет я думала об этом! Шесть лет я чувствовала, что здесь что-то не так! Мой отец был лучшим водителем, которого я знала! Он никогда бы не потерял управление на ровном месте! — Вики... — И мои подозрения подтвердились! — я уже не могла остановиться. Слова лились потоком, смешиваясь со слезами. — Мне прислали записку! В тот вечер, когда ты меня забирал из сквера! Кто-то положил её на лобовое стекло моей машины! Люцифер замер. — Какую записку? — спросил он, и в его голосе появилась сталь. — Не важно, — выдохнула я, понимая, что сказала лишнее. — Вики, — он снова подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть на него, — ты пришла ко мне с криками, ты вся дрожишь, ты плачешь. А теперь говоришь, что это не важно? Расскажи мне. Пожалуйста. Я смотрела в его темные глаза и тонула в них. В них не было осуждения. Только тревога. Только желание помочь. — Хорошо, — прошептала я. Он взял меня за руку и подвёл к дивану. Мы сели рядом — так близко, что я чувствовала тепло его тела. — В тот вечер, когда ты забирал меня из сквера, — начала я, глядя в одну точку, — мне подкинули записку. Положили на лобовое стекло моей машины. Я нашла её, когда уже собралась уезжать. — Где эта записка сейчас? — спросил Люцифер. — Дома. В ящике стола, под замком. — Что в ней было? Я достала телефон, нашла фотографию и протянула ему. Люцифер взял телефон и начал читать. Я видела, как меняется его лицо — как сжимаются челюсти, как темнеют глаза, как на скулах играют желваки. Он перечитал записку дважды. Может, трижды. — Ты знаешь, кто это мог быть? — спросил он, поднимая на меня взгляд. — Нет, — я покачала головой. — Я ничего не знаю, Люцифер. Я хотела оставить это дело. Хотела забыть, сделать вид, что ничего не было. Но ничего не вышло. Слёзы снова потекли по щекам. Я не могла их остановить. — А теперь ещё и это, — я кивнула на папку с делом дяди Мэда. — Его убили. Убили так же, как и моих родителей. И полиция закрыла дело. Суицид, представляешь? Адвоката застрелили, а они сказали — суицид. — Вики... — У родителей никогда не было врагов, — я говорила, и слёзы текли всё сильнее. — Я не помню, чтобы кто-то угрожал им, чтобы они боялись. Но эти два случая — это не случайность! Они связаны, Люцифер! Я чувствую это! Мой голос сорвался. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Впервые за долгое время — по-настоящему, навзрыд, не сдерживаясь. И вдруг я почувствовала, как Люцифер обнял меня. Прижал к себе, уткнув мою голову себе в грудь. Его руки гладили меня по спине, по волосам, успокаивающе, нежно. — Тише, тише, — шептал он. — Я здесь. Я с тобой. — В записке сказано, — всхлипывала я, уткнувшись в его рубашку, — что если я начну искать правду, меня убьют так же. Я боюсь, Люцифер. Я очень боюсь. — Вики, посмотри на меня, — он чуть отстранился, взял моё лицо в ладони. Его глаза были серьёзны, но в них горел огонь. — Послушай меня. Никто тебя не тронет. Поняла? Никто. — Но... — Никаких «но», — перебил он твёрдо. — Ты не одна. Я с тобой. Мы разберёмся в этом деле вместе. Я обещаю тебе. Я смотрела в его глаза и верила. Верила каждому слову. — Почему ты не рассказала мне в тот вечер? — спросил он тихо, вытирая большими пальцами слёзы с моих щёк. — Почему молчала целый месяц? — Я боялась, — прошептала я. — Боялась, что ты не поверишь. Боялась, что это опасно. Боялась... всего. — Вики, — он прижался лбом к моему лбу. — Я всегда поверю тебе. Запомни это. Что бы ни случилось, я на твоей стороне. Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своих губах. Так близко. Слишком близко. — Мы разберёмся, — повторил он. — Но с одним условием: ты ничего не делаешь одна. Никаких самостоятельных расследований, никаких поисков, никаких геройств. Только вместе. Идёт? — Идёт, — выдохнула я. — Хорошо. Он отстранился, и я почувствовала, как мне стало холодно без его тепла. Люцифер встал, подошёл к вешалке, снял свой пиджак и накинул мне на плечи. — Поехали, — сказал он, протягивая руку. — Я отвезу тебя домой. — Но работа... — Подождёт, — отрезал он. — Ты важнее. Я взяла его руку, и он помог мне встать. Мы вышли из кабинета — я, с красными глазами и мокрыми щеками. Кристи поднялась со своего места, открыла рот, явно собираясь что-то сказать. — Кристи, — Люцифер даже не взглянул на неё, — отмени все встречи на сегодня. До конца дня меня не будет. — Хо... хорошо, — только и смогла выговорить она, провожая нас ошарашенным взглядом. Мы вошли в лифт. Двери закрылись, отрезая нас от всего мира. Люцифер повернулся ко мне: — Дома ты покажешь мне записку. Хорошо? — Хорошо. — И мы подумаем, с чего начать расследование. — Люцифер, — я посмотрела на него. — Спасибо тебе. Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня замирало сердце. — Не за что, Вики. Я же сказал — я всегда на твоей стороне. Лифт опускался вниз, а я чувствовала, что впервые за шесть лет у меня появилась надежда. Настоящая надежда на правду. И, кажется, не только на правду. Лифт опускался вниз в тишине, нарушаемой только мягким гулом механизмов. Я стояла, прислонившись к стене, и смотрела на свои руки, всё ещё сжимавшие папку с делом дяди Мэда. Люцифер стоял рядом — достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела, но не настолько, чтобы это можно было назвать нарушением личных границ. Двери лифта открылись на первом этаже. Мы прошли через холл, кивнули охраннику и вышли на улицу. Вечерний Чикаго встретил нас прохладным ветром и запахом дождя, который уже накрапывал, но ещё не разошёлся в полную силу. Небо затянуло тучами, где-то вдалеке сверкали молнии — приближалась гроза. — Моя машина на стоянке, — сказал Люцифер, доставая ключи. — Идём. — Люцифер, — я остановилась, не дойдя пары шагов до его автомобиля. Он обернулся. — Что? — Я... — я замялась, не зная, как объяснить. — Я не хочу домой. Не сейчас. Он смотрел на меня, ожидая продолжения. — Там Ева, Самаэль, — пояснила я. — Будут вопросы. Будут улыбки и разговоры за ужином. А я... я не смогу. Не смогу притворяться, что всё нормально, когда внутри всё разрывается на части. Люцифер молчал несколько секунд, а потом кивнул. — Хорошо. Не поедем. — Но куда мы... — Покатаемся, — перебил он. — Просто покатаемся по городу. Посидим где-нибудь, выпьем кофе. Если хочешь. Я почувствовала, как к горлу подступает комок благодарности. — Хочу, — прошептала я. — Очень. — Тогда поехали. Он открыл передо мной пассажирскую дверь своего чёрного внедорожника, и я скользнула на знакомое уже сиденье. Люцифер сел за руль, завёл двигатель, и мы выехали с парковки. — Куда? — спросил он, выруливая на дорогу. — Не знаю, — честно ответила я. — Просто... езжай. Куда глаза глядят. Он усмехнулся, но послушался. Мы ехали по вечернему Чикаго, и город проплывал за окном, как живой организм — огни, люди, машины, небоскрёбы, уходящие в темнеющее небо. Люцифер включил негромкую музыку — что-то джазовое, расслабляющее. Я смотрела в окно и постепенно успокаивалась. — Ты как? — спросил он, когда мы остановились на светофоре. — Лучше, — ответила я. — Спасибо. — Не за что. Мы проехали ещё минут двадцать, пока Люцифер не свернул к небольшой кофейне, спрятанной между высотками. Вывеска светилась тёплым жёлтым светом, внутри было уютно и пустынно. — Подожди здесь, — сказал он, выходя из машины. — Я сейчас. Я смотрела, как он идёт к кофейне — высокий, уверенный, красивый. В чёрных брюках, белой рубашке с закатанными рукавами, несмотря на прохладу. Он что-то сказал бариста, улыбнулся девушке за стойкой, и та заулыбалась в ответ. Конечно, заулыбалась. Такому невозможно не улыбаться. Через несколько минут он вернулся с двумя стаканчиками. — Держи, — он протянул мне один. — Капучино с ванильным сиропом. Как ты любишь. Я взяла стаканчик, чувствуя тепло, идущее от него, и посмотрела на Люцифера с удивлением. — Ты запомнил? — Я же говорил, — он усмехнулся, заводя машину, — я запоминаю то, что важно. Мы снова тронулись, теперь уже медленнее, без цели. Просто ехали, пили кофе и молчали. Но молчание было не тяжёлым, а каким-то... правильным. Уютным. — Люцифер, — сказала я, когда кофе почти закончился. — М? — Можно вопрос? — Валяй. — Почему ты помогаешь мне? — я повернулась к нему. — Правда. Ты мог бы просто отмахнуться, сказать, что это не твоё дело, что я сама разберусь. Но ты... ты везёшь меня кататься, покупаешь кофе, обещаешь помочь с расследованием. Почему? Люцифер смотрел на дорогу, и я видела, как играют желваки на его скулах. Он думал над ответом. — Потому что ты — моя семья, — сказал он наконец. — Потому что я знал, как ты страдаешь все эти годы. Потому что... — он замолчал, сжал руль крепче. — Потому что я переживаю за тебя, Вики. Больше, чем нужно. Последние слова он произнёс тихо, почти шёпотом, но я услышала. Сердце пропустило удар. — Люцифер... — Не надо, — перебил он мягко. — Не сейчас. Просто знай, что я рядом. Хорошо? — Хорошо, — выдохнула я. Мы ещё долго катались по городу. Гроза так и не началась — тучи разошлись, и в разрывах облаков показались звёзды. Люцифер рассказывал о Чикаго, показывал места, где любил бывать в детстве, делился историями. Я слушала и чувствовала, как боль понемногу отпускает, сменяясь чем-то тёплым и светлым. Когда мы наконец подъехали к дому, часы показывали почти десять. На первом этаже горел свет — видимо, Ева ещё не ложилась. — Идём, — сказал Люцифер, глуша двигатель. — Покажешь мне записку. Мы вошли в дом тихо, стараясь не привлекать внимания. Из гостиной доносились звуки телевизора — Ева смотрела какой-то сериал. Мы на цыпочках поднялись на второй этаж. — Ко мне? — спросила я, и только потом поняла, как это прозвучало. Люцифер усмехнулся, но ничего не сказал. Я открыла дверь своей комнаты и впустила его внутрь. Он вошёл и остановился, оглядываясь. — Уютно, — заметил он. — Спасибо. Я подошла к столу, открыла ящик, где под стопкой старых тетрадей хранила конверт. Достала его и протянула Люциферу. — Вот. Он взял конверт, внимательно осмотрел его со всех сторон. Потом открыл и достал листок. Я включила настольную лампу, чтобы ему было лучше видно, и села на край кровати, наблюдая за ним. Люцифер читал долго. Очень долго. Его лицо становилось всё мрачнее, брови сдвигались, челюсти сжимались. — Ты знаешь, чей это почерк? — спросил он наконец. — Нет, — покачала головой. — Я ни разу его не видела. Но бумага дорогая, конверт качественный. Кто-то с деньгами. — И с доступом к твоей машине, — добавил Люцифер. — Он знал, где ты будешь. Знал, какая у тебя машина. Следил за тобой. От этих слов по спине пробежал холодок. — Я знаю, — прошептала я. — Это пугает. Люцифер подошёл ближе и сел рядом на кровать. Совсем близко. — Вики, — сказал он серьёзно, — этот человек знает больше, чем говорит. «Когда придёт время» — значит, он ждёт какого-то момента. И он знает, что родители погибли не случайно. — Что мне делать? — я посмотрела на него. — Я не могу просто сидеть и ждать. — Мы будем искать, — ответил он. — Но осторожно. Очень осторожно. Начнём с дела адвоката Уилсона. Раз компания уже вела это расследование, у нас есть доступ ко всем материалам. — А если убийца узнает, что мы копаем? — Не узнает, — Люцифер посмотрел мне в глаза. — Я позабочусь об этом. Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как от него исходит сила, уверенность, защита. Рядом с ним было не страшно. — Люцифер, — прошептала я. — Что? — Спасибо тебе. За всё. Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло. — Всегда пожалуйста, Вики. Наши взгляды встретились. Воздух между ними снова стал густым, напряжённым. Я видела, как его глаза скользнули по моим губам, задержались, потом снова вернулись к глазам. — Мне, наверное, пора, — сказал он хрипло. — Наверное, — ответила я, но не пошевелилась. Он медленно поднялся, прошёл к двери. Остановился на пороге. — Спокойной ночи, Вики. — Спокойной ночи, Люцифер. Дверь закрылась. Я осталась одна. Что-то начиналось. Что-то большое и опасное. Но рядом с ним мне было не страшно.