Раны на твоём сердце

С момента дня рождения Мими прошла уже неделя. Целая неделя, которая вместила в себя столько событий, что иногда мне казалось — прошёл месяц. После той ночи в нашем доме они с Дамианом стали полноценной парой. И это было прекрасно наблюдать — как они смотрят друг на друга, как случайно касаются, как их лица озаряются улыбками при встрече. Родители отреагировали очень даже хорошо. Я вспоминала тот вечер и до сих пор не могла сдержать улыбки. Мне казалось, что в тот вечер Дамиан поседеет от волнения. Он ходил по комнате, как тигр в клетке, и я боялась, что он протрёт дыру в полу.

***

4 дня назад... После работы мы вернулись домой сразу к ужину. Ева уже накрыла стол — сегодня она заказывала еду из ресторана, Самаэль решил, чтобы она немного отдохнула от готовки. Любимые блюда стояли на столе во всей красе: сочное мясо, запечённые овощи, несколько видов салатов, изысканные закуски и бутылка хорошего вина для девочек. Мужчины же, предпочитали виски. Я быстро переоделась в домашнее — удобные серые спортивные штаны и мягкий свитер — и уже собиралась спускаться, как вдруг заметила, что дверь в комнату Дамиана приоткрыта, а изнутри доносятся странные звуки. Я легонько постучала и заглянула. Дамиан ходил туда-сюда по комнате, как маятник. Туда-сюда, туда-сюда. Руки он то засовывал в карманы, то вытаскивал, то проводил по волосам, то сжимал в кулаки. На лбу выступила лёгкая испарина. — Дами? — позвала я тихо, облокачиваясь на дверной косяк. — Ты чего ходишь туда-сюда? Что-то случилось? Он вздрогнул и резко обернулся. — Вики? — выдохнул он. — Я не заметил тебя. Задумался. — Это я заметила, — усмехнулась я, входя в комнату. — Ты выглядишь так, будто собираешься на казнь. Рассказывай. — Я просто слегка нервничаю, — признался он, проводя рукой по лицу. — Слегка? — я приподняла бровь. — Ты тут полчаса круги нарезаешь. Если бы пол был деревянным, ты бы уже протоптал траншею. Что случилось? Он остановился и посмотрел на меня. В его глазах плескалась такая гамма чувств — страх, надежда, волнение, решимость, — что я сразу всё поняла. — Я решил признаться родителям, — выдохнул он. — Что мы с Мими вместе. — Ну так это же отлично! — я искренне обрадовалась. — Зачем так переживать? — А если они не одобрят? — спросил он, и в его голосе послышалась такая детская неуверенность, что у меня сердце сжалось. На моём лице сама собой расцвела тёплая улыбка. Он выглядел как невинный котёнок, который не знал, куда себя деть. Мой обычно уверенный, вечно подкалывающий всех брат сейчас стоял передо мной и дрожал как осиновый лист. — Дамиан, — я подошла ближе и положила руки ему на плечи. — Ты же знаешь родителей. Они всегда нас поддерживали. Всегда. Помнишь, как они приняли меня? Чужую девочку из детского дома? А ты их родной сын. — Знаю, — протянул он, но в голосе не было уверенности. — И потом, — продолжила я, — они в Мими души не чают. Ева постоянно спрашивает, как у неё дела, приглашает на ужины, дарит подарки. Она для них уже почти дочь. — Знаю, — повторил он. — Ну вот, — я слегка встряхнула его за плечи. — Не нужно переживать. Всё будет хорошо. — Я всё это понимаю, — он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Головой понимаю. Но сердце... сердце бьётся с такой скоростью, что, кажется, сейчас выпрыгнет. Чувство тревоги не покидает меня. А вдруг они скажут, что мы слишком молоды? Вдруг решат, что это помешает учёбе? Вдруг... — Дам, — перебила я твёрдо. — Не будь трусом. Он замер, глядя на меня. — Я не трус, — обиженно сказал он. — Тогда докажи, — я посмотрела ему в глаза. — Где мой брат, который всегда полон решимости? Который не боится ничего и никого? Который готов горы свернуть ради тех, кого любит? Он молчал несколько секунд, переваривая мои слова. А потом выдохнул, расправил плечи, и я увидела в его глазах тот самый знакомый огонёк. — Ты права, сестрёнка, — сказал он уже твёрже. — Нечего бояться. Будь что будет. Я её люблю и ни за что не отступлю. — Вот это мой брат, — улыбнулась я. — Ну всё, пойдём. Не будем заставлять их ждать. Мы вышли из его комнаты и спустились на кухню.

***

За столом уже сидели родители и Люцифер. Самаэль просматривал какие-то бумаги, Ева разливала напитки по бокалам, а Люцифер задумчиво крутил в руках вилку. Увидев нас, он поднял глаза и, кажется, сразу всё понял. По крайней мере, я заметила, как его взгляд скользнул по напряжённому лицу Дамиана. — Наконец-то, — улыбнулась Ева. — Садитесь, всё остывает. Мы заняли свои места. Ужин начался в непринуждённой атмосфере. Ева рассказывала о своих планах на неделю, Самаэль делился новостями с работы, Люцифер вставлял редкие комментарии. Я старалась поддерживать разговор, но краем глаза наблюдала за Дамианом. Он изредка кидал взгляды на родителей — быстрые, нервные, полные надежды и страха. От всей этой картины ухмылка сама появилась на моём лице. Это было так трогательно и так забавно одновременно. Люцифер заметил напряжение брата, заметил мою улыбку и, кажется, сложил два плюс два. Я почувствовала, как он под столом пнул Дамиана ногой — легонько, в знак поддержки. Дамиан вздрогнул, но промолчал. — Дети, у вас всё в порядке? — вдруг спросил а Ева, отрываясь от еды и переводя взгляд с одного на другого. — Да, всё хорошо, — быстро ответила я, натянув самую беззаботную улыбку. — Просто день был насыщенный. Работа, дела... — Мам, пап, — вдруг вмешался Люцифер, и я увидела, как Дамиан напрягся ещё сильнее. — Дамиан хочет вам кое-что рассказать. Он опередил брата, не давая ему возможности для дальнейших раздумий. Я мысленно поблагодарила его за этот ход. Все взгляды устремились на Дамиана. Самаэль отодвинул приборы и поставил локти на стол, готовясь слушать. Ева отложила вилку и с интересом посмотрела на сына. — Слушаю, сынок, — сказал Самаэль спокойно. Дамиан открыл рот, закрыл, снова открыл. Я видела, как он собирается с духом. — В общем... — начал он и замолчал. Тишина повисла в воздухе. Я затаила дыхание. — В общем, — повторил он громче, сделал глубокий вдох и выпалил на одном дыхании: — Мне очень сильно нравится Мими. Я её очень люблю. И хочу, чтобы вы меня поддержали. Слова вылетели с такой скоростью, что, казалось, слились в одно длинное слово. Повисла пауза. А потом... На лицах родителей расцвели улыбки. Самаэль слегка рассмеялся и откинулся на спинку стула. Ева прижала руки к груди, и я заметила, как в её глазах блеснули слёзы. — Дамиан, — сказал Самаэль, всё ещё улыбаясь. — И ты из-за этого так сильно переживал? Ты думал, мы не одобрим твои отношения с Мими? — Ну... — Дамиан растерянно моргнул. — Я не знал... — Сынок, — Ева встала из-за стола, подошла к нему и обняла. — Ты думал, мы никогда не замечали, как ты на неё смотришь? Это бы увидел даже слепой. — Мы всё ждали, — добавил Самаэль, — когда вы наконец решите признаться друг другу. И друг другу, и нам. Дамиан смотрел на них, открыв рот. Я едва сдерживала смех. — То есть... вы не против? — переспросил он неуверенно. — Мы счастливы, — ответила Ева, садясь на место. — Мими чудесная девушка. И мы рады, что ты нашёл своё счастье. — А теперь давайте ужинать, — подвёл итог Самаэль. — А то всё действительно остынет. Дамиан выдохнул так, будто сбросил с плеч тяжёлый груз. Я переглянулась с Люцифером, и мы оба улыбнулись. Ужин продолжился, но теперь атмосфера стала ещё теплее. Дамиан светился, родители то и дело бросали на него довольные взгляды. А я смотрела на эту картину и думала о том, как мне повезло оказаться в этой семье.

***

Настоящее время... В тот день Дамиан был на седьмом небе от счастья. Мы тогда знатно посмеялись с его реакции — как он переживал, как боялся, а родители уже всё знали и только ждали, когда он созреет. Он потом долго возмущался, что мы могли бы его предупредить, но в его голосе не было злости — только счастье. Что касается меня и Люцифера... Мы часто встречались на работе. Иногда после работы катались по городу, останавливались где-нибудь на набережной, пили кофе и разговаривали. Иногда встречались поздно ночью у кого-то в комнате хотя бы на пару минут — просто чтобы обняться, почувствовать тепло друг друга, услышать голос. Эти моменты были украдены у времени, но от этого становились ещё ценнее. Сегодня снова рабочий день. Обычный, ничем не примечательный. За всё это время я уже приноровилась к своим обязанностям, и работа шла быстро. Сортировка документов, проверка, подготовка на подпись — всё это отнимало не больше пары часов. Остальное время я посвящала изучению старых дел, надеясь найти хоть какую-то зацепку в расследовании. Я сидела за столом, перебирая бумаги, когда в дверь постучали. — Мисс Браун, можно? — раздался голос. — Да, проходите, — ответила я, отрываясь от работы. Вошёл молодой парень в форме курьерской службы. В руках он держал объёмный конверт, от которого так и веяло официальностью. — Я курьер, — представился он. — Неделю назад ваша компания делала заявку, чтобы узнать данные о рождении. Ответ было указано отправить вам лично. Держите. Он протянул мне конверт. Тяжёлый, плотный, с гербовой печатью архива. Я взяла его, и пальцы почему-то дрогнули. Наверное, там было много бумаг — конверт был объёмным, пухлым, будто внутри скрывал целую историю. — Да, спасибо большое, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хорошего дня. — Взаимно, — кивнул курьер и вышел. Я осталась одна. Конверт лежал передо мной на столе. Обычный белый конверт с моим именем, напечатанным на наклейке. Ничего особенного. Но внутри — внутри могла быть правда. Правда о моём отце, о его прошлом, о том, что связывало его с той таинственной фразой: «Тяжело убить родную кровь». Я смотрела на конверт и не решалась его открыть. Что я там найду? То, что искала? Или то, что перевернёт мою жизнь с ног на голову? Пальцы дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. — Вики? — раздался голос от двери. Я подняла глаза. На пороге стоял Люцифер. — Ты чего такая бледная? — спросил он, входя и закрывая за собой дверь. — Пришёл ответ из архива, — выдохнула я. — По моему отцу. Люцифер подошёл ближе, сел на стул напротив. Его взгляд упал на конверт, потом снова на меня. — Ты боишься? — Да, — честно призналась я. — Вдруг там то, что мне не понравится? Вдруг я узнаю, что мой отец был не тем, кем я его считала? — Вики, — он взял мои руки в свои. — Кем бы он ни был, он твой отец. Он любил тебя. Это главное. — Я знаю. Но... — Никаких «но», — мягко перебил он. — Мы откроем это вместе. Что бы там ни было — я рядом. Я посмотрела в его серые глаза и почувствовала, как страх отступает. — Вместе, — повторила я. — Вместе. Я взяла конверт, разорвала край и достала содержимое. Стопка бумаг. Пожелтевших, старых, с выцветшими чернилами. Документы, справки, свидетельства. История моей семьи. История, которую я должна была узнать. Я глубоко вздохнула и начала читать. Я взяла верхний лист. Это была копия свидетельства о рождении. Я пробежала глазами знакомые строчки — отец, Пол Уокер, дата рождения, место, имена родителей. Всё то, что я знала. Но потом я перевернула страницу и замерла. Передо мной лежало ещё одно свидетельство о рождении. Та же дата. То же место. Те же родители. Но другое имя. «Уокер Майкл Энтони. Дата рождения: 15 марта 1975 года. Место рождения: Чикаго, Иллинойс. Родители: Ричард Уокер и Элизабет Уокер» Я переводила взгляд с одного документа на другой, не веря своим глазам. Та же дата. Те же родители. То же всё. — Люцифер, — выдохнула я. — Посмотри. Он взял бумаги, быстро пробежал глазами. Его лицо становилось всё серьёзнее. — У твоего отца был брат-близнец, — сказал он медленно. — Майкл. — Я не знала, — прошептала я. — Никогда не знала. Мама с папой никогда не говорили о нём. Ни разу. — Может, они не хотели ворошить прошлое? — предположил Люцифер. — Или случилось что-то, о чём было больно говорить. Я лихорадочно перебирала бумаги. Справки из роддома, подтверждающие рождение двух мальчиков. Медицинские карты. Фотографии — старые, чёрно-белые, на которых два абсолютно одинаковых младенца лежали рядом в больничных кроватках. — Они были не просто братьями, — прошептала я, рассматривая снимки. — Они были близнецами. Однояйцевыми. Я достала следующую бумагу. Это было свидетельство о смерти. «Уокер, Майкл Энтони. Дата смерти: 15 марта 1975 года. Причина смерти: остановка дыхания при рождении» — Он умер, — выдохнула я. — В тот же день, когда родился. Люцифер взял у меня документ, внимательно прочитал. — Странно, — сказал он. — Что? — Смотри, — он указал на печать. — Это свидетельство выдано не сразу. Через три недели после даты смерти. И подписано не главврачом, а каким-то... — он прищурился, разбирая подпись, — Джонатаном Блэком. Частным нотариусом. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Почему частный нотариус оформлял свидетельство о смерти новорождённого? — спросила я. — Это же должна делать больница. — Именно, — кивнул Люцифер. — Здесь что-то не так. Мы углубились в бумаги. Дальше шли какие-то медицинские заключения, подписанные тем же Блэком, отчёты, странные пометки. Я ничего не понимала, пока не наткнулась на письмо. Пожелтевший конверт, адресованный моему деду — Ричарду Уокеру. Почерк был старомодным, витиеватым, явно принадлежащим пожилому человеку. — Прочти, — тихо сказал Люцифер. Я вытащила письмо и начала читать вслух: «Уважаемый мистер Уокер, Я пишу это письмо, чтобы объяснить обстоятельства, при которых мы оказались втянуты в это дело. Я понимаю вашу боль и ваше нежелание обсуждать произошедшее, но правда должна быть известна. Ваш сын Майкл не умер при рождении. Он был жив. Здоров. Кричал громче своего брата. Но в ту ночь в родильном отделении произошло то, что не должно было произойти. Ко мне пришли люди. Я не знаю их имён, но они были влиятельны и богаты. Им нужен был здоровый младенец для одной семьи, которая не могла иметь детей. Они предложили деньги. Большие деньги. Я подделал документы. Свидетельство о смерти, медицинские заключения. Я сделал так, что Майкл исчез из этой больницы и появился в другой семье. Я знаю, что вы никогда не простите меня. Я и сам себя не прощаю. Но я хочу, чтобы вы знали: ваш сын жив. Он вырос в семье Маккинзи в Бостоне. Они назвали его Дэниелом. Он не знает правды о своём происхождении. Я стар и скоро умру. Не могу унести этот грех в могилу, не рассказав правды. Простите меня, если сможете. С уважением, Доктор Гарольд Спенсер» Письмо выпало из моих рук. — Боже, — выдохнула я. — У моего отца был брат-близнец. Живой. Он жив. Люцифер поднял письмо и перечитал его сам, нахмурив брови. — Маккинзи, Бостон, — пробормотал он. — Дэниел. Если он жив, ему сейчас столько же, сколько было бы твоему отцу. — Он мой дядя, — прошептала я. — Родной дядя. Кровный родственник. В голове не укладывалось. Все эти годы я считала, что у меня никого нет. Что я одна. А у отца был брат. Живой. Где-то там, в Бостоне, живёт человек, который даже не подозревает о моём существовании. — Вики, — Люцифер взял меня за плечи. — Это объясняет слова из той записки. — «Тяжело убить родную кровь», — прошептала я. — Если у отца был брат, значит, убийца — кто-то из семьи? Кто-то, кто знал о нём? — Или кто-то, кто боялся, что тайна раскроется, — добавил Люцифер. — Твой отец мог узнать правду о своём брате. Мог начать искать его. И кому-то это очень не понравилось. Я перебирала бумаги дальше. Там были вырезки из газет, заметки о семье Маккинзи — успешные бизнесмены, филантропы, известные в Бостоне. Их сын Дэниел учился в Гарварде, потом работал в семейном бизнесе. Женат, двое детей. — У него семья, — прошептала я. — У моего дяди есть семья. Дети. Мои двоюродные братья или сёстры. — Ты хочешь найти его? — спросил Люцифер. Я задумалась. Хочу ли? Встретиться с человеком, который даже не знает о моём существовании? Рассказать ему правду, которая может перевернуть его жизнь? — Не знаю, — честно ответила я. — Но я должна узнать больше. Понять, связано ли это с убийством родителей. Люцифер кивнул. — Тогда мы продолжим расследование. Найдём этого Дэниела Маккинзи. Узнаем, что ему известно. — Спасибо, — я посмотрела на него с благодарностью. — За то, что ты рядом. — Всегда, — ответил он и поцеловал меня в висок. Я снова уткнулась в бумаги. В самом низу лежала ещё одна фотография — старая, потрёпанная, явно сделанная много лет назад. На ней были двое мужчин — совсем молодые, лет двадцати. Они стояли обнявшись и улыбались в камеру. Я узнала отца. Молодой Пол Уокер, счастливый, беззаботный, с огоньком в глазах. А рядом с ним... Рядом с ним стоял его брат. Такое же лицо, такие же глаза, такая же улыбка. Только выражение другое — более мягкое, более мечтательное. Они были как отражения друг друга. Две половинки одного целого. — Они встретились, — прошептала я. — Когда-то они встретились. Значит, отец знал о нём. — И скрывал это, — добавил Люцифер. — От всех. Я провела пальцем по старой фотографии, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Почему ты молчал, папа? — прошептала я. — Почему не рассказал мне? Ответа не было. Только тишина и старые бумаги, хранящие тайны прошлого. — Что будем делать? — спросил Люцифер. — Искать дальше, — ответила я, вытирая слёзы. — Если мой дядя жив, я должна его найти. Должна узнать правду. Ради родителей. Ради себя. Люцифер обнял меня крепче. — Мы найдём его, Вики. Обещаю. Я прижалась к нему, чувствуя, как в этой буре эмоций он остаётся моим якорем. Моим тёплым, надёжным, любящим якорем. Впереди было много вопросов. Но теперь у меня появилась надежда найти ответы. Мы с Люцифером всё ещё сидели в моём кабинете, разложив перед собой бумаги из конверта. Свидетельства, письмо, фотографии — вся эта история теперь лежала перед нами, требуя осмысления. За окном давно стемнело, но мы не замечали времени. — Тебе нужно поесть, — сказал Люцифер, взглянув на часы. — Уже почти девять. — Я не голодна, — ответила я, не отрывая взгляда от фотографии отца и его брата. — Вики... — Правда, Люцифер. Я не смогу проглотить ни куска, пока не пойму, что со всем этим делать. Он вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого подошёл ближе и положил руки мне на плечи. — Мы справимся. Вместе. Я закрыла глаза, чувствуя тепло его ладоней. В этом хаосе он был моей единственной опорой. Дверь распахнулась без стука. — Вики! Ты куда пропала? Мы тебя обыскались! — голос Мими ворвался в кабинет вместе с ней самой. За её спиной стоял Дамиан, с двумя стаканчиками кофе в руках и обеспокоенным выражением лица. — Мы уже уходить собирались, а твой телефон недоступен, — добавил он, входя следом. — Решили проверить, не случилось ли чего. Я переглянулась с Люцифером. Он чуть заметно кивнул. — Случилось, — сказала я тихо. — Закройте дверь. Садитесь. Мими и Дамиан переглянулись. В их глазах мелькнула тревога. — Что-то с родителями? — быстро спросил Дамиан, закрывая дверь. — Нет, с ними всё хорошо, — я покачала головой. — Это... это обо мне. О моём прошлом. Мими подошла ближе, села на диван и похлопала по месту рядом с собой. Дамиан устроился рядом с ней, Люцифер остался стоять у моего стола, положив руку мне на плечо. — Рассказывай, — сказала Мими мягко. — Мы слушаем. Я глубоко вздохнула. С чего начать? Как объяснить всё то, что я сама только что узнала? — Вы знаете, что я ищу правду о смерти родителей, — начала я. — Знаете про записку, про расследование. Но есть кое-что, о чём я не рассказывала. Точнее, о чём сама не знала до сегодняшнего дня. Я взяла в руки конверт, из которого достала все бумаги. — Сегодня пришёл ответ из архива. Я просила Люцифера узнать подробности о рождении моего отца. — Зачем? — спросил Дамиан, нахмурившись. — В той записке было сказано: «Тяжело убить родную кровь», — ответил за меня Люцифер. — Мы подумали, что это может быть связано с происхождением. — И? — Мими подалась вперёд. Я протянула ей свидетельство о рождении моего отца, а поверх него положила второе. Мими взяла бумаги, пробежала глазами. Сначала по одному, потом по второму. Её глаза расширялись с каждой секундой. — Вики... — выдохнула она. — Здесь два свидетельства. С одинаковой датой. — У моего отца был брат-близнец, — сказала я, чувствуя, как голос срывается. — Майкл. Они родились в один день, в одной больнице, от одних родителей. — Был? — переспросил Дамиан, заглядывая в бумаги через плечо Мими. Я протянула им свидетельство о смерти. — Он умер в день рождения. Так написано в документах. — Так написано? — уловил нотку в моём голосе Дамиан. — А на самом деле? Я достала письмо доктора Спенсера и протянула им. Мими читала вслух, её голос дрожал с каждым словом. Когда она закончила, в кабинете повисла тяжёлая тишина. — Боже мой, Вики, — прошептала Мими. — Твой дядя жив? Где-то там, в Бостоне? — Дэниел Маккинзи, — кивнула я. — Так его назвали приёмные родители. Он жив. У него семья, дети. Он не знает правды. Дамиан присвистнул. — Это невероятно. Просто невероятно. — И это объясняет слова из записки, — добавил Люцифер. — «Родная кровь». Если у Пола был брат, то убийца мог быть кем-то из семьи. Или тем, кто боялся, что тайна раскроется. Мими смотрела на меня с такой болью в глазах, что у меня сердце сжималось. — Вики, — она взяла меня за руки. — Ты как? Это же столько информации за один раз. — Не знаю, — честно призналась я. — Я в шоке. У меня был дядя, о котором я никогда не знала. Он жив, а я даже не представляю, как теперь с этим жить. — Ты хочешь его найти? — спросил Дамиан. Я посмотрела на Люцифера. Он чуть сжал моё плечо. — Мы хотим, — ответил он за меня. — Но нужно действовать осторожно. Мы не знаем, как он отреагирует. И не знаем, связано ли это с убийством родителей. — А если связано? — Мими подалась вперёд. — Если он в опасности? Если убийца тоже знает о нём? Эта мысль поразила меня, как молния. — Я не думала об этом, — прошептала я. — Мы должны его найти, — твёрдо сказал Дамиан. — И предупредить. Если есть шанс, что ему угрожает та же опасность, что и твоим родителям, нельзя медлить. — Согласен, — кивнул Люцифер. — Я завтра же начну искать контакты семьи Маккинзи. У меня есть связи в Бостоне. — Я с вами, — сказала Мими. — Чем смогу — помогу. — И я, — добавил Дамиан. — Мы одна семья. И твоя тайна — наша тайна. Я смотрела на них — на Люцифера, на Мими, на Дамиана — и чувствовала, как к горлу подступает ком. Эти люди, не связанные со мной кровью, стали для меня роднее многих. — Спасибо вам, — прошептала я. — Я даже не знаю, что бы делала без вас. — Не пришлось бы, — улыбнулась Мими сквозь слёзы. — Мы всегда будем рядом. Дамиан подошёл и обнял меня — крепко, по-братски. — Сестрёнка, — сказал он. — Ты не одна. Запомни это. — Запомню, — ответила я, чувствуя, как слёзы всё-таки текут по щекам. Мы сидели в моём кабинете до поздней ночи. Разбирали бумаги, строили планы, искали в интернете информацию о семье Маккинзи. Мими делала заметки в своём телефоне, Дамиан предлагал безумные идеи одна другой, Люцифер своим спокойствием удерживал нас от хаоса. А я смотрела на них и думала о том, как мне повезло. У меня не было кровной семьи, кроме неизвестного дяди в Бостоне. Но у меня была семья, которую я выбрала. Которая выбрала меня. И это было главное.