1813

Москва. Вокруг грязь, пыль, горелые каменные здания стояли всюду. Было страшно находиться теперь в этом ранее славном городе. По улицам бегали крысы, мыши и прочие животные, заводящиеся в местах с не очень хорошей чистотой. На земле безжизненно лежало обожжённое тело. У него были волосы пшеничного цвета; на нем надет красный кафтан, бордовые брюки. Некогда белая рубашка, покрывшись пеплом, цветом стала ближе к черной. Это был Михаил. Тот самый Михаил, который сжёг Москву и сгорел сам ради спасения Петербурга... и Александра. Он был едва жив. И вдруг он очнулся. Внезапно приподнявшись, он резко вдохнул воздух, словно задыхаясь. — Что случилось?.. Где я?.. Он попытался встать и идти на поиски живых людей, но, пройдя несколько шагов, пошатнувшись, снова упал на жженую землю. Его голова кружилась; в глазах тотчас потемнело.

***

Через время из-за стены Кремля показался незнакомый Михаилу мужчина. На вид ему было около пятидесяти лет, с седой бородой и густыми бровями. Шапка его была склонена на бок. Он кричал, силясь отыскать кого-нибудь. — Есть здесь кто-то?! — звал он. — Помогите! — хриплым голосом отозвался Московский. Мужчина подбежал к раненому с испуганным выражением лица. — Эх! Как же Вы так, барин, умудрились? — чудом выжили! — восхищался крестьянин, помогая несчастному человеку стать на ноги. — И не говори... — медлил Москва, — Как звать тебя, добрый человек? — Степан. — Спасибо, Степан! — горько улыбнулся Михаил Юрьевич, томно переставляя ноги. Так он, не без помощи своего нового знакомого, дошел до места, где образовались новые поселения людей. — А что, Степан, — начал было он свой вопрос, — Извозчики годные в вас здесь есть? — Как же! Конечно, есть! — гордо ответил Степан, — Колька! — кликнул он, — Иди-ка сюда! Молодой человек, сидевший на лавке и мастеривший что-то из дерева, отбросил все инструменты и тотчас ужестоял подле Михаила и его знакомого. — Чаво надобно? — спросил Колька. — А вот, барин извозчика просит! Отвезешь? — А куды надобно барину? — В Петербург, — ответил Московский. — Ну... В Петербург, так в Петербург! — Колька почесал затылок и поправил свою рваную, несколько раз зашитую, шапку, — Когда угодно ехать? — Хоть сейчас! И через час Михаил Юрьевич уже был на пути в столицу Российской Империи, где он встретит Александра! Он ждал этого момента с некоторым детским нетерпением, словно маленькому мальчику обещают сделать игрушку, которую он хотел заполучить несколько месяцев. Он подбирал слова для разговора с Романовым. «А вдруг он не поверит?» — бывало подумает он. Но все сомнения тотчас покидали его мысли, что-ли ему только вообразить улыбку на устах своего друга, слезы радости на его глазах... Он хотел скорее увидеть его. Прошел год. Год они не виделись, целый год Московский не читал писем Александра, которые он каждую неделю писал и отправлял ему. Через день карета наконец остановилась у указанного Михаилом места в столице — Петербурге! На тот момент Москва уже мог самостоятельно ходить, но все равно он сильно хромал. И через некоторое время он пришел к тому дому, где жил человек, ради которого он и сгорел. Войдя в это нескромное поместье он спросил у слуг Александра Петровича, но ему ответили, что нынче его нет и он гуляет в своем саду. В тот же миг Михаил отправился в сад. Увидев Александра он, несмотря на хромоту, быстрым шагом, подошёл к нему, едва коснувшись ладонью его плеча, покрытого лёгкой тканью весенней белой рубашки. Романов ахнул, ощутив на своем плече чью-то руку. — Михаил Юрьевич?— обернувшись, удивился он, — Это Вы?.. Вы живы? — Да, милый Александр, — улыбнувшись, ласково произнес Московский. — Но... Как?.. На глазах Столицы сверкнули слезы. Он припал к груди Михаила, крепко обхватив его тело руками. — Я больше никогда не отпущу Вас никуда, Михаил... — А я никуда и не уйду больше! Пальцы Москвы коснулись темно-каштановых волос молодого Столицы, прижимая Александра к груди Михаила.