Cor Sonus

      Нилу нравился ливень.       Но только если наблюдать за ним из укрытия. Сейчас же, находясь непонятно где, он был полностью дезориентирован. Паника приказала ему бежать, как он делал множество раз до этого. Но стена воды ослепляла, оглушала, закрывая весь обзор. Его преследователи были на машине, и Нилу было не впервой лавировать и сбивать со следа. Но этот дождь…       Кажется, он уже был здесь. Здания и тротуары повторяются. Выругавшись про себя, он повернулся и увидел свет фар, прорывающийся через столб ливня. Паника подкралась к самому горлу, душила его. Его горло разрывало от частого дыхания, зубы ныли от перепада температур холодного воздуха и тёплого рта. Он снова обернулся и продолжил бежать.       Хватило нескольких секунд замешки, как преследователи смогли разглядеть его. Машина приблизилась к нему, и пассажир на переднем высунулся из окна и прокричал ему:       – Стой! Да, бегаешь ты отменно, мы это поняли. Может, зря мы с тобой возимся, если в спорте ты намного лучше, чем в музыке, но перестань удирать, чëрт возьми! Без твоего ответа мы так и будем торчать в этом тупом городе, так что ради всех святых, остановись!       После слова «музыка» Нил почти остановился. Скорее от ступора, нежели чем от заинтересованности. Но дорогу уже успела перекрыть машина, опасно проскользнув по тротуару и сырой земле.       С переднего сидения вылез высокий брюнет. Нил бегло осмотрел его лицо, подметив, что в подчинённых отца его нет. Но это еще ничего не значит, есть еще наёмники…              – Слушай, мы правда устали с дороги, и не хотим гоняться за тобой. Мы представители музыкальной группы университета Пальметто, твой учитель прислал нашему тренеру письмо-рекомендацию о тебе. Если бы твой учитель предупредил нас, что ты такой дикий, мы бы подумали ещё раз, прежде чем предлагать тебе мест…              – Какой учитель? – резко перебил его Нил. Вся эта ситуация была очень странной. Мозг, запрограммированный на бегство, завис на простом диалоге с догнавшими его людьми.       – Кажется, его звали мистер Эрнандес – с небольшой заминкой ответил брюнет.       Нил опешил. Эрнандес – его учитель по искусству – знал, где его искать? Где он успел оставить следы?       «Я же сказал ему, что уезжаю в Канаду после выпуска… Он всё-таки увидел, как я хожу летом по Милпорту?»            Из своей школы, где Нил рискнул остаться аж на целых два года, он ушёл перед выпускным. Ему не нужно образование, не нужно общение, не нужны эти предметы… Он пошёл в школу только из-за своего эгоистичного и пагубного стремления к музыке. Она была его страстью, кажется, с самого рождения. Нил знает, что в младенчестве, как только он открывал глаза, его мама напевала ему тихие мелодии, благодаря которым он быстро успокаивался. Она рассказывала ему это. Встав на ноги, он с большим интересом изучал инструменты, благодаря которым его мама создавала поразительные мотивы, завораживающие его. Он помнит её улыбки в те моменты, когда она заставала его каменным изваянием, когда сама использовала какой-либо музыкальный инструмент. Но видеть она это могла, к сожалению, не так часто, как бы ей хотелось.        – Чего застыл?       Нил так сильно провалился в воспоминания, что не услышал, как к нему подошел другой парень, на этот раз блондин. Чёрт, он потерял бдительность, даже такие тихие шаги он должен был заметить.       – Нет – Чётко и ясно ответил Нил. Как бы он не хотел, это было слишком рискованно, слишком…       – Отлично, разворачиваемся… – брюнета остановил крупный мужчина, поднявшийся с заднего сидения машины.       – Эй, ребёнок – к нему обратился мужчина. Его силуэт выглядел довольно грозно, но он не услышал в этих словах жестокости, – мы понимаем, что упали на тебя как снег на голову, но давай поговорим? Сядь в машину, или хотя-бы давай дойдем до козырька, не хочу себе драть голос и мокнуть под этим ливнем, – да, шум воды и правда был громким. Даже Ваймака с его баритоном было трудно услышать.       Нил думал. Головой он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Шёл его четвёртый месяц без ощущения нот на своих пальцах, и его… ломало. Как наркомана. Он вспомнил этого мужчину. Кажется, Ваймак раз или два присутствовал на его концертах как приглашённый гость. Но от этого доверие к нему не возросло до небес.       Чёрт знает, что его заставило задушить в себе параноика, которого так жестоко взращивала его мать. Но он залез в машину, подсев к этому крупному мужчине. Как только Нил закрыл за собой дверь, шины свистнули, и машина тронулась. Спустя минуту, Ваймак подал голос:       – Не бойся. Думаю, ты знаешь, кто мы такие и почему пришли именно за тобой – от этих слов Нил вздрогнул и покрылся мурашками. Но он скрыл это, сняв свою ветровку. Всё равно мокрая, от неё нет никакого толку, – я Дэвид Ваймак, уверен, что ты меня знаешь, – Нил кивнул, исподлобья взглянув на него, – А это Кевин – мой сын, и Эндрю – его… друг. Они оба являются участниками группы нашего университета.       Ваймак вдруг замолчал, немного подумал и продолжил «беседу»:       – Знаю, тебе это ни к чему, но всё-таки я расскажу немного про нашу «банду»: группа состоит из девяти человек. Кто-то занимается техникой и продюсированием, кто-то непосредственно песнями. Все они особенные, но сближает их одно - тяжёлое прошлое. Я даю таким людям второй шанс. И вижу, что ты тоже нуждаешься в нём, – на этих словах Ваймак взглянул в глаза Нилу и, как мог, смягчил свой голос, – если ты на самом деле не хочешь принимать наше предложение, повтори эту фразу ещё раз. Но если же какие-то иные причины заставляют тебя сказать «нет», присоединяйся к нам, а остальное мы решим.       «Как самонадеянно. И много ли в вашей группе детей двух мафиозных кланов, находящихся в розыске у папаши-маньяка?» - но Нил не стал этого говорить.       Нил промолчал, и повернулся к окну, пытаясь понять, где сейчас они едут, но столб воды не давал в полной мере оценить обстановку.       Нил наслышан об этой группе. Кучка необузданных засранцев, творящих беспорядок. Не в плане общей анархии на самой сцене, а в плане звучания музыки – непредсказуемого и дикого. Солисты могут часто меняться, вчерашний гитарист может сесть за синтезатор, а пианист резко может стать вокалистом. Они не останавливаются на чём-то одном, они пробуют себя в разных ролях. С одной стороны, это позволяет расти в нескольких направлениях сразу, а с другой, общий темп роста становится слишком медленным: развиваясь в качестве музыканта одного инструмента, можно быстрее добиться профессионализма, чем если хвататься сразу за несколько и переключаться между ними в сумасшедшем темпе. Но Лисов это не тревожило. Они жили будто бы одним днём, брали от жизни всё, пока смерть за их спинами не заберет их души. И Нил поймал себя на мысли, что… подходит им. Он тоже является универсалом, он с матерью также не останавливался на чём-то одном. С невероятной скоростью осваивая инструменты, он включал их в цикл, который мог использовать на следующей возможной совместной игре с матерью. Только вот она любила лишь один инструмент всей своей душой, тогда как он не мог понять, где лежит его сердце…       Не прошло и пяти минут, как машина, снова скрипнув шинами, остановилась около старого кафе. Все пассажиры как по приказу вылезли из машины, и Ваймак взглядом призвал сделать тоже самое.              Войдя в помещение, Кевин тут же рванул к самому дальнему столику. Компания последовала за ним. Ваймак, Кевин и Эндрю сели за одну сторону стола, а Нил - за другую. Официантка подошла к ним и предложила взять меню, но сделал это только Дэвид, видимо, из чувства приличия. Вскользь взглянув на ассортимент, он бросил меню на стол.       –  Ну, что скажешь? Можем ещё раз обсудить, если…       – Думаете, это хорошая идея, тренер? Неужто настолько сильно вас впечатлила его депрессивная песенка? – подал голос Эндрю.              – Миньярд! – призвал к тишине его Ваймак, но он продолжил:       –  Ну что же вы, что я сказал не так? У нас достаточно солистов, барабанщиков тоже, ну и зачем он нам? Хотите взять его только из-за бедственного положения? – Эндрю театрально взмахнул руками, держа локти на столике, –  он вроде как отказался, какой толк за ним бегать? Это же простой бе-гу-нок, - на последних словах Миньярд сложил руки и приблизился к Нилу через столик.       Провокация? Манипуляция? Что не так с этим парнем? Неуравновешенный водила и неуравновешенный человек в одной личине.       Нил, изначально смотревший на Эндрю с самого начала его монолога, ответил на взгляд блондина с куда большей яростью, чем раньше. На это Эндрю лишь усмехнулся.       –  Что, настолько самооценка низка, что не будешь перечить ни одному моему слову? На самом деле ли ты загнанный пай-мальчик, или же лишь притворяешься? Не думаю, что в ином случае ты бы стал бегать от нас, как будто мы тебя собираемся убить.       Да, естественная реакция тела Нила сейчас требовала взять руки в ноги и убежать. Но открытая провокация от этого парня задела в нём что-то давнее, и ответить на это он мог только одним способом.       –  Я согласен, –  коротко и ясно ответил Нил Ваймаку, не сводя глаз с Эндрю.       Да, может быть блондин этого и добивался, может быть Нил и повелся на открытую манипуляцию. Вспыльчивый характер и гордость не позволили ему промолчать.       Нил почти успел забыть. Как бы он не пытался бороться с собой, его стремление к музыке всегда будет сильнее любого страха.