Лёд между нами

Утро начинается слишком рано. Снаружи едва сереет небо, а в номере уже суетится Татьяна Валерьевна — собирает паспорта, проверяет билеты, трясёт девочек. — Девочки, подъём! Нам через час выезжать! Алиса на своей кровати только стонет: — Я живу тут теперь… я отсюда никуда не поеду… Майя сидит на краю кровати — бледная, с чуть взъерошенными волосами, и пытается натянуть кроссовок. — Я… просто хочу домой… — говорит она тихо. — Мы все хотим, — бурчит тренер. — Но нам ещё через аэропорт протиснуться. Встаём! Вылетаем — и отсыпаетесь. Алиса, шаткая и сонная, помогает Майе натянуть кроссовок. Обе выглядят ужасно, но хотя бы не блюют — и уже маленькая победа.

***

В аэропорту Токио Толпа, свет, объявления на японском. Майя идёт медленно, очень медленно, как будто мир крутится чуть быстрее, чем ей хотелось бы. Татьяна Валерьевна идёт между ними, держа обеих за локти: — Только не потеряйтесь. И, Майя, не пытайся идти сама быстрее — я видела, как ты качнулась. — Не качалась, — бурчит она, но тут же слегка спотыкается. Алиса хмыкает: — Конечно. Это был… танцевальный элемент. Современный. Когда их вызывают к стойке, Майе становится жарко, и она машинально чуть расстёгивает кофту. Руки дрожат чуть заметно. Татьяна Валерьевна смотрит на них обеих с укором: — Вы выглядите так, будто улетаете после недельной вечеринки. — После одного ужина, — устало поправляет Алиса. — Тем более стыдно! — возмущается тренер. Пока они проходят паспортный контроль Телефон в кармане Майи вибрирует. Она, чуть замедлив шаг, достаёт его. Илья: Ты как? Ты в аэропорту уже? Майя задерживает дыхание. Пальцы дрожат от слабости, но она печатает: Майя: Да… мы уже у контроля… Я нормальная. Почти. Ответ прилетает мгновенно — как будто он стоял с телефоном в руках: Илья: Ты НЕ нормальная. Ты выглядела вчера так, будто свалишься в любой момент. Она шепчет себе под нос: — Ну вот почему он всё видит… Алиса наклоняется: — Он что тебе пишет? Дай угадаю… спрашивает, как маленькая Майечка держится? — Алиса, помолчи, а то я сейчас опять вырву… Телефон снова вибрирует. Илья: Скажи, если станет хуже. Обещай. Майя тихо улыбается. Она даже сама не замечает, как держит телефон двумя руками — чтобы пальцы не тряслись. Майя: Обещаю. Правда. Девочки занимают места на пластиковых креслах. Алиса тут же засыпает, положив голову Майе на плечо. Татьяна Валерьевна подходит, выдыхает: — Какие же вы еще дети совсем… — Не дети… — бурчит Майя. — Мы просто… плохие едоки. — Плохие едоки не заканчивают ночь с капельницей, — тренер тяжело опускается рядом. — Но ничего. Дома придёте в себя. Майя кивает и снова смотрит на телефон. Илья писал ещё раз: Илья: Когда прилетите — напиши. Даже если поздно. Я хочу знать, что ты добралась. Её щёки становятся розовыми. Голос в динамиках объявляет посадку на их рейс. Алиса просыпается, они медленно поднимаются. Майя идёт последней, держась за перила трапа. Ноги ещё ватные. Татьяна Валерьевна наклоняется к ней: — Майя… если станет хуже — говори. — Хорошо… Они занимают свои места. Алиса мгновенно засыпает снова. Майя вытаскивает телефон, пишет коротко: Майя: Мы на борту. Сейчас взлетаем. Ответ приходит сразу: Илья: Хорошего полёта. Отдыхай. Майя закрывает глаза. Самолёт начинает движение. И пока он отрывается от земли, она шепчет себе: — Только бы не блевануть… И наконец проваливается в сон.

***

Самолёт мягко тряхнуло при посадке, и Майя почувствовала знакомый неприятный спазм в животе. Их пути с Алисой уже разделились. Остатки отравления всё ещё напоминали о себе. Рядом Татьяна Валерьевна кладёт руку ей на спину: — Потерпи, солнышко. Сейчас выйдем. Рафаэль Владимирович идёт впереди, несёт свою сумку и оглядывается каждые пару шагов, проверяя, не сильно ли отстаёт Майя. Когда они выходят в зону прилёта, Майя всё ещё немного пошатывается — слабость после отравления никуда не делась. Рядом шагают Татьяна Валерьевна и Рафаэль Владимирович. Илья появляется из толпы — высокий, уверенный, в очках, от которых Майя снова теряет дар речи на секунду. Он первым делом подходит к маме: — Мам, привет. Всё в порядке? — Уже да, — вздыхает Татьяна Валерьевна. Затем он поворачивается к Майе — и тоже обнимает её, мягко, аккуратно. — Ты как? — тихо спрашивает он возле её уха. Майя чувствует, как щеки мгновенно теплеют. — Лучше… — бормочет она. После этого Рафаэль Владимирович сразу сообщает: — Мне уже пора. Не буду вам мешать, езжайте домой спокойно. Он тепло улыбается Майе: — Восстанавливайся. После завтра тренировка. Татьяна Валерьевна кивает: — Мы дальше с Ильёй. Рафаэль Владимирович уходит в сторону стоянки такси, оставляя их троих. Илья берёт чемодан Майи, даже не спрашивая. — Я сама могу, — ворчит она. — Нет, — спокойно говорит он. — Сегодня — точно нет. Он идёт чуть медленнее её шага, подстраиваясь.

***

Татьяна Валерьевна спереди обсуждает с сыном планы на ближайшую неделю: восстановление, лёгкие тренировки, контрольное катание. Майя сидит сзади, укрытая пледом, и каждый раз ловит взгляд Ильи в зеркале заднего вида — он явно проверяет, не стало ли ей хуже. И каждый раз она делает вид, что просто смотрит в окно. Когда они подъехали к дому Майи, Илья выходит из машины первым. — Пойдём, я провожу. — Я могу сама… — пытается возразить Майя. — Майя. — Он смотрит серьёзно. — Не спорь. Она сдаётся. Он подаёт руку — и она её берёт. Илья ставит чемодан у порога. Майя смотрит на него: — Спасибо, что проводил. Он чуть наклоняется и, осторожно, обнимает её на прощание. Тёпло, но ненавязчиво. — Будь осторожна, — говорит тихо. — Отдыхай. — Ладно, — отвечает она, слегка смущаясь. — До встречи. Илья кивает, возвращается к машине и уезжает. Майя закрывает дверь, делает несколько глубоких вдохов и только тогда отпускает это лёгкое напряжение. И тут её взгляд упал на пару мужской обуви у двери. Сердце сжалось. Она медленно шагнула в дом, стараясь не шуметь. Каждый шаг казался гулким в пустой прихожей. Майя заглянула за угол — и остановилась. Её мама сидела за столом, а рядом с ней — незнакомый мужчина, и они целовались, как будто Майи вообще нет. В голове Майи сразу всё перепуталось. Шок, недоумение, лёгкая тревога. — Мама… — едва выдавила она, но звук её голоса показался чужим, почти посторонним. Мама резко оторвалась, словно только сейчас заметила дочь: — Майя! — воскликнула она, слегка смущаясь, — это… мы просто… Но Майя не ждала объяснений. Она отступила на шаг назад, словно внезапно ставшая маленькой и чужой в собственном доме. Внутри Майи всё бурлило: недоумение, лёгкая обида, тревога. — Кто этот человек? — думала она, — и почему мама ведёт себя так открыто? Она оперлась на стол, стараясь справиться с учащённым дыханием, пытаясь собраться с мыслями. Мир, казалось, изменился за один момент. И Майя понимала, что сейчас ничто не будет прежним, пока она сама не разберётся, что происходит.