ангельский контракт

Серафим поправил цветовые браслеты на руках, чтобы окружающим наверняка было видно их обозначение, и спокойно зашёл в темное помещение через тяжёлые двери. Блики на стенах могли бы вызвать интерес и эпилепсию в подарок, но он был привычным. Не первый раз в таких местах, и не первый раз конкретно в этом клубе. И пусть он считал цветовую гамму черного и красного слишком заезженной, она была всегда актуальной и идеально подчёркивающей происходящее. Он расслабленно шел через зал, краем глаза отслеживая происходящее вокруг. Там сосались, тут сосут — в целом, все как всегда. Зато он сегодня, в отличие от обыкновенного, хорошо знал, чего ему хотелось, потому браслеты на руке были определенных цветов. Он свитч, но именно сегодня на нем браслет боттома, а в предпочтениях прописано лишь несколько пунктов. Осталось лишь найти себе партнёра. Или ждать, пока партнёр найдет его, что тоже возможное развитие событий. Перед сценой начинали собираться люди, а значит скоро будет выступление-практика. Что ж, можно посмотреть, пока он не приглядел себе партнёра. Стоило практике начаться, как Серафим безбожно выпал из реальности, да и своих мыслей у него не осталось, так как мастер на сцене забрал к себе все его внимание. Верхний порол подвешенного сабмиссива, начав с рук и закончив стеком. Сила удара была на высоте, опытный взгляд Серафима ловил это легко, а то, как напрягались мышцы мастера в эти моменты… Серафим клинически залипал на его движения, будто в замедленной съёмке отслеживая каждую секунду происходящего. Жар поднимался по его телу снизу вверх при звуке голоса мастера, при свисте воздуха в моменты ударов, от вида красной, выпоротой кожи на ягодицах, бедрах и спине нижнего, без затей плачущего уже которую минуту. Когда мастер решил, что на сегодня достаточно, он контрастно-нежно снял сабмиссива с веревок, обмотал его пледом и успокаивал на глазах всех участников, что наблюдали за действием. Серафим слышал негромкое обсуждение за своей спиной о том, насколько мастерски вел себя верхний, какой силы были его удары и насколько ласков тот был в конце сессии. И был согласен со всем. Эта виртуозность манила, но намного больше его привлекло все остальное: руки, удары, сила, давление, доминантность, что пробирала его даже издали. Ему хотелось отдаться в руки этого мастера, чтобы позволить себе не думать ни о чем в эту ночь. Чувствовать, как вся ответственность переходит на плечи другого человека — того, от кого этой властью разило насколько сильно, далеко и надолго. Ему нужно было найти этого мастера. Он подошёл к неприметному парню на стойке регистрации, чтобы отметить свою заинтересованность в определенном человеке. Всего лишь узнать, чья именно практика была только что, перекинуться парой слов, демонстративно сменить браслет «свободен» на «занят» и готово. Серафим знал, что достаточно скоро факт его интереса дойдет до необходимого человека. Плавали, знаем, а пока можно и пофорсировать по залу. Серафим поглощал безалкогольный коктейль из своего хайбола, когда сбоку от него, на свободный стул пристроилась тень. Нет, это был человек, но в чем-то наподобие черного плаща, от того в полумраке зала силуэт не был четким. Он щёлкнул пальцами, подзывая к себе очередного неприметного мальчишку, чтобы сделать заказ собственного напитка. А потом повернулся лицом к Серафиму, и контрастно-яркие на фоне всего остального глаза поймали его в свою ловушку. — Мне показалось, что тебя заинтересовала моя практика, — негромко произнес незнакомец, положив подбородок на кулак перед собой. — Так и есть, мастер, — с небольшой задержкой кивнул Серафим, изначально поставив себя положением ниже. А доминант, похоже, оценил это. По крайней мере другого обозначения для хмыка со стороны Серафим не придумал. — Забавно, что наши имена одинаковы, — усмехнулся в ответ мужчина, — оба выбрали для себя «Ангела». Серафим замер, переваривая информацию, а затем хмыкнул. Действительно, забавное совпадение, что прозвищами вместо имён они выбрали одно и то же… С ним раньше такого не случалось. — Не думаю, что нам это помешает, — медленно откликнулся он, а затем добавил: — мастер. — Мне нравится твое рвение, — расслышал в словах доминант одобрение и улыбку Серафим. Он сглотнул, потому что тело моментально отреагировало на это одобрение. Ему бы хотелось стараться для этого мастера. Мужчина тем временем допил свой напиток и встал, протягивая ладонь, скрытую за свободным рукавом, к Серафиму. Вот оно. Приглашение на личную сессию. То, чего ему так хотелось. Он слегка кивнул и принял протянутую руку, вставая со своего места. Они прошли к регистрации, где топ негромко запросил для них даркрум и контракт. Все тот же неприметный парень быстро зафиксировал их в системе, выдал ключ-карту и контракт. Серафим чаще задышал, начиная раньше времени фантазировать о будущем, а щекочущий жар, распространяющийся от живота по всему телу лишь распалял эти ощущения. Подавление чувствовалось даже в переплетенных ладонях, и он таял от этого ощущения. Даркрум была классического вида с достаточно широким ассортиментом атрибутов, а крючок на цепях, идущих из потолка, и вовсе заставил ноги Серафима подогнуться. Доминант быстро проставил галочки в контракте, а после протянул его Серафиму. Тот в свою очередь внимательно ознакомился с предпочтениями и запретами доминанта, и лишь затем отметил свои. Сегодня ему хотелось порки и секса — в любом виде. Так, как решит его топ на эту ночь. — Обращайся ко мне «мастер», — уточнил доминант, прочитав ту часть контракта, что была заполнена Серафимом. — Я хочу надеть на тебя ошейник, это хорошо? — Зелёный, мастер, — послушно кивнул Серафим, ровно замирая перед мужчиной. Маски, скрывающие их лица, не мешали ему любоваться выразительными глазами напротив. — Твое стоп-слово? — Красный, мастер. — Хорошо. Подойди ко мне. Серафим и не подумал бы ослушаться, но тон голоса мастера неуловимо изменился, расцветая стальными, доминантными нотками, и тело начало двигаться до того, как он сам это осознал. Ему хотелось подчиняться больше, чем жить, и его доминант мог помочь с этим сегодня. — Хороший мальчик, — похвалил его мастер, разворачивая к себе спиной. — Подними руки и держи их так. Серафим шумно выдохнул, почувствовав широкую грудь за спиной и слегка опёрся на нее, проверяя границы дозволенного, а затем послушно поднял руки перед собой. Звон наручников ошпарил слух, а их холод затем коснулся запястий. Топ зафиксировал его руки между собой, а затем спустил крюк ниже, чтобы зацепить наручники на нем. Серафим почувствовал, что ему приходится слегка напрягаться, чтобы дотягиваться, но ничего не сказал, зная, что может доверять своему доминанту. — Скажи мне стоп, когда будет достаточно, — предупредил его мужчина, и Серафим почувствовал, как на шею ложится широкий кожаный ошейник. Он становился все уже, пока Серафим не прохрипел тихое «стоп». — Вот так, — погладил его по животу сквозь ткань мастер, ещё раз проверив натяжение ошейника. Серафим сглотнул, чувствуя давление на шею и чуть затрудненное дыхание. В самый раз. Он стоял ровно, слегка приподнимаясь на ногах, чтобы доставать до крючка, но это не мешало ему уже опускаться в сабспейс. Сабмиссив чувствовал лёгкую мягкость в мышцах, то, насколько пусто становилось в голове с каждой секундой, и наслаждался этим. — А теперь скажи мне, ангелок, — прошептал доминант, опалив ухо горячим дыханием, — хочешь ли ты моих рук на себе или что-то большее? — Ваших рук, мастер, — также негромко ответил Серафим, — прошу. — Хорошо, — послышался голос около другого уха, а затем шеи около стыка с головой коснулись горячие губы, оставляя ожог-поцелуй. Они спускались все ниже, покрывая нежную кожу мягкими прикосновениями, и сабмиссив ощутимо плыл лишь от поцелуев, едва выгибаясь в чужих руках. Он даже не заметил, как его избавили от узких джинс, дырявых на бедрах и коленях, и белья заодно. Ладони спустились с живота на бедра, придерживая, а затем одна смяла ягодицы, вызывая у него сладкий вздох. Широкая ладонь властно сжимала его, а затем лёгкий шлепок огласил комнату. За первым последовал второй, а затем третий, частота едва заметно росла, но сила оставалась на том же уровне, пока доминант примерялся и прощупывал его границы. Серафим, если честно, был готов уплыть окончательно даже в этот момент, но возбуждение, что обожгло все его тело, не дало ему забыться. Член крепко стоял, истекая предэякулятом, но мастер не обращал на это внимание, методично увеличивая силу удара. Сабмиссив уже всхлипывал от жгущей кожу боли, ощущения, как наручники начинают натирать запястья, но эта двусторонняя боль лишь сильнее погружала его в мягкую патоку. А давящий на шею ошейник словно вишенка на торте окунал в полубессознательное состояние. — Ещё десять, — хрипло послышался голос около шеи, и последовавший за этим укус заставил Серафима вскрикнуть. — Считай вслух, ангелок. — Хорошо, мастер, — скуля отозвался он, выгибаясь в пояснице. Крепкая рука не давала ему повиснуть на цепях, поддерживая стоя, и он спокойно доверял этой силе. Сегодня он во власти этой силы. — Один, — всхлипнул он, когда удар, значительно сильнее предыдущих, обжёг и так раздраженную кожу. — Два, три… Мастер игрался, нанося удары с разным промежутком. Первые три шли почти подряд, а каждый следующий чуть медленнее, и сабмиссиву приходилось напрягать растекающийся мозг, чтобы отслеживать их количество, а нехватка кислорода осложняла это дело и одновременно заставляла мышцы превращаться в желе. — Во… восемь, мастер, — громко прокричал он на очередной шлепок, вертясь от обжигающей нервы боли. Доминант не препятствовал, лишь держал его на месте и замахивался вновь и вновь. Серафим висел в руках и цепях, опустив голову, ощутимо задыхался, чувствовал слезы, медленно текущие по щекам, яркую боль, вспышкой отражающуюся в позвоночнике, но продолжал считать, пока цифра не достигла десяти. Мастер тут же прижал его ближе к себе, сменив руки, и погладил прохладной ладонью ноющие ягодицы. Сабмиссив зашипел от боли, но прижался ближе, выдыхая от успокаивающего холода. Мастер до удивительного хорошо чувствовал его границы, но в этот момент это не казалось чем-то особенным. Все сильнее впадающий в спейс Серафим думал лишь о том, что это его лучшая сессия в жизни. — Хочешь моих пальцев в себе, ангелок? — спросил доминант, медленно выцеловывая загривок. Крепкое тело, прижимающееся со спины, обжигало сквозь одежду и дарило такой покой, что сабмиссив успел забыть о своем возбуждение. — Пожалуйста, мастер, — заскулил он в ответ, когда жар кольнул его снизу и волной поднялся наверх, до мозга в кисельном состоянии. — Ваши руки на мне слишком хороши, чтобы… чтобы… — Чтобы что, ангелок? — с лёгкой усмешкой уточнил топ, но тон его голоса заставил Серафима вздрогнуть всем телом и сжаться. Не пренебрежение, но хорошо ощутимая разница в их положении, его подчинённое состояние, что подчеркивалось даже тем, что дышать он не мог полноценно по чужой воле, — пронзило новой ноткой возбуждения, лишая всех последних мыслей. — Прошу, мастер, мне так нужно, — все, что мог дать в ответ он. Просьбы, мольбы, свое тело и душу на эту сессию, подчинение и покорность, чтобы доминант был доволен, гордился им. — Раз ты так просишь, — медленно произнес мужчина, соскальзывая ладонями ниже. Сабмиссив поджался, расслышав нотки горячего желания в его голосе, и прогнулся сильнее, тут же получив шлепок по бедру, заставивший его подскочить и вскрикнуть. — М… ма-астер! — всхлипнул он, жмурясь от резкой боли и пытаясь выгнуться так, чтобы ошейник давил меньше. — Ш-ш, будь немного тише для меня, — подчеркнул доминант последние слова, и Серафим тут же расслабился. Сознание отошло назад, отдавая место рефлексам и инстинктам, всему, что было спрятано глубоко внутри и так легко вылезало наружу под чужими словами и действиями. Если верхний так хочет, он будет послушным сабмиссивом. Чтобы им гордились, хвалили и… трахнули наконец-то. Серафим промычал себе под нос, почувствовав прикосновения влажных пальцев к ложбинке между горящих огнем ягодиц. Ему безумно хотелось коснуться себя, но он не позволил бы себе вольности, даже если руки были бы свободны. Он бы не расстроил своего доминанта. Пальцы погладили сжавшуюся звёздочку, слегка надавили на периферийные мышцы, прежде чем один осторожно скользнул внутрь. Даже не смотря на то, что Серафим растягивал себя дома и был не таким тугим, проникновение ошпарило натянутые нервы, а топ, будто нарочно, толкнулся глубже, нащупывая предстательную железу, и с силой надавил. Сабмиссива выгнуло дугой от вспышки удовольствия, и он отчётливо ощутил, что понадобится не так много движений и времени, чтобы достигнуть края. А спейс был настолько глубок уже, что и того меньше. Серафим прикрыл глаза, расслабляясь всем телом, и безвольно повис, концентрируясь лишь на чужих касаниях. Пустота в голове и мягкость в мышцах способствовали этому ещё сильнее. Он уже плавал в нежных объятиях спейса, когда прикосновений стало вдвое больше — вторая ладонь накрыла его член, двигаясь в такт пальцам внутри, которых было уже два? Или три? Ему стало так все равно, удовольствие с бесценным чувством принадлежности размазало реальность в медовую патоку, и где-то в ее глубине острое удовольствие нарастало, пока струна, отделяющая его от мира, не лопнула, погружая все в белую вату. Он не запомнил, как сессия закончилась, лишь обрывками ощутил толчки пальцев, выкинувшие его за грань, нежные поцелуи в область лопаток и скул, и то, как тело окончательно превратилось в лужу, когда цепи на руках пропали, а вокруг стало мягко и очень тепло, пока тихий голос, словно маяк, звучал на краю этой сладкой гавани. — Как тебя зовут, ангелок? — Серафим. А вас? — Юра, рад знакомству, — блеск ярких глаз и лёгкая ухмылка на губах. — Я хочу продлить наш контракт, что скажешь? — Только за, мой мастер. — Тогда будь лишь моим. Всегда.