beyond the fall

Милан стал для всех фигуристов не просто соревнованием, а настоящим испытанием, суть которого заключалась в том, чтобы доказать всему миру и себе, что ты чего-то достоин. Олимпийское золото было не просто наградой, оно стало тем, что покрывало все будущие и предшествующие ошибки. Оно стало самой заветной мечтой почти каждого, кто смог пройти сложный отбор, и конечно, цель получить победу не обошла и самых сильнейших фигуристов. Для Ильи Малинина именно олимпийское золото являлось тем, что позволило бы ему закрыть собственную неуверенность и страх, которые стали появляется еще по приезда в Милан. Его тренировки были идеальными, выверенными и для человека, не являющегося фигуристом — поистине идеальными. Все его прыжки, четверной аксель, уже ставший его визитной карточкой, все это было заучено до автоматизма. Его тело идеально знало свою работу, но в это же время мозг и моральное состояние давали сбои. Малинин ощущал то, что все титулы и прозвища, данные ему стали не чем-то естественным и приятным, они стали грузом, который с каждым днем нести становилось все тяжелее. Каждый недокрут становился показателем недостаточной работы, падение — фатальной ошибкой, которую ему нельзя было допускать. Страх Олимпиады стал преследовать его еще за месяц и Илья старался закрыть его постоянными, изнуряющими тренировками. Он надеялся, что чем больше он будет отрабатывать программу и прыжки, тем лучше откатает в самый ответственный момент своей жизни, во время произвольной программы. Малинин пытался доказать всем его поклонникам, тренерам и, конечно, родителям, что он достоит того, что в него вложили и сможет принести не просто золото своей сборной, но и закончить дело его родителей. Командное соревнование стало отправной точкой, которая разрушила все стены, возведенные Ильей в собственном сознании и позволила липкому страху и отчаянию захватить его мысли. Под конец стало известно, что именно от прокатала Ильи зависел пьедестал сборной США по фигурному катанию. Он стал ответственным не просто за собственный прокат, а за судьбу всей своей команды. Его прокат был чистым, прыжки легкими, но каждый раз его сердце сжималось и где-то в глубине души таился страх упасть. После проката тугой узел напряжения затаился в его сердце и не отпускал до момента награждения. Илья позволил себе то, что раньше очень тщательно скрывал — показать собственное волнение перед лицом его страны, он дал понять, что даже он бывает не уверен в собственном успехе. Он достиг уже всех вершин того фигурного катания, что было сейчас, от него ждали чего-то нового и абсолютно феноменального. Четверные прыжки воспринимались не как сложный элемент, а как база, что он был обязан исполнять, опустится ниже собственно заданной планки не представлялось возможным. На награждении Малинин позволил себе расслабится и снова вошел в образ позитивного лидера сборной, который своим прокатом только что подарил своей команде золото. Никто не знал, насколько сложно дался ему этот прокат и какие сил он ему стоил. Золото стало не наградой, а невидимой силой, принимающей к полу и не дающей свободно дышать. Еще больше ответственности, еще больше давления и надежд. Если в командном турнире результат зависел не только от него, то в короткой программе, наряду с произвольной, все итоги сводились только к его собственному результату. Откатать чисто — единственное, что необходимо для олимпийского золота, но с каждый часом приходило осознание почти полной невозможности такого исхода. Ведение соцсетей было неотъемлемой частью работы любого спортсмена, и Илья не был исключением. После командного турнира и короткой программы он был обязан выставить несколько постов, заученными годами фразами поблагодарить фанатов за поддержку и поддержать некоторых других фигуристов. Алгоритмы работали на него идеально, всё чаще в своей ленте он замечал тяжелые видео про усталость и собственное внутреннее состояние. Тренера и отец запретили ему как либо показывать эмоции, будь то прокат, интервью или соцсети. Но несмотря на это, желание показать всем часть своего внутреннего мира брало вверх и максимум того, что было ему позволено — репост, он совершил. Это было не просто показательный пример того, что даже такие, как он способны испытывать давление, а настоящий немой крик о помощи. Ни родители, ни друзья, ни коллеги, никто не придавал его состоянию и эмоциям значения. Он нуждался в поддержке, в словах, которые помогли бы ему преодолеть собственные страхи и найти в себе силы отказать произвольную программу чисто. А ведь время приближалось к ней очень стремительно. И несло совсем не то, чего ожидал весь мир. *** Едкий сухой холод пробирался по спине, вызывая мурашки. Сегодняшний день стал схож с надеждой, обрушившейся об отчаяние, с тяжелым переломом, который не позволяет дышать полной грудью, сдавливает и прижимает к полу. В момент выхода со льда Илья ничего не чувствовал. Ни страха, ни тревожного ожидания, ни печали. Абсолютная тишина поглотила его сознание в тот миг, когда остановилась музыка. Нельзя сказать, что это было плохо. Он проживал все с привитым годами выступлений на публике автоматизмом. Снял коньки, без лишних слов прошел на просмотр баллов. С самого первого падения было понятно — это был крах, крах не просто одного выступления, в тот момент внутри что-то сломалось и сломалось так сильно, что заставило организм включить защитный режим. По результатам он стал восьмой. Место, которое никто и никогда не ожидал. Последнее время его преследовала фраза: «Пока Малинин в спорте никто не заберет олимпийское золото». Но в этот раз оно ушло человеку, который его заслуживал всей своей душой. Илья был рад на Мишу, по-настоящему, как брат гордится своим братом, когда тот совершает успехи. Но он находился в состоянии транса и абсолютного нежелания обращать внимание на окружающий мир. Конечно, в моменте после выхода у него не осталось никаких сил нормально поздравить Михаила. Короткие объятия, заученные слова поздравлений. Да вежливо, но не от сердца. Он не заметил, как остался один. Один в опустевшей раздевалке. Холод с катка пробирался внутрь, легкие постепенно наполнялись морозным воздухом, заставляя тело мелко трястись. Нет, ему не было холодно, скорее он не мог и не хотел идти против естественных реакций организма. Илья стоял у самой дальней стены, рядом с выходом и держал в руке сумку с костюмом. Как она оказалась у него он не знал, но думать об этом не было никакого желания. Он бросил её на скамейку и, оперевшись, сел рядом. Осознание накатывало волнами. Он катал свою программу. Падение. Еще одно. Понимание, что подиум уже навсегда потерян. Сальто в конце с единственной мыслью — упасть и, желательно, разбить себе что-то, чтобы не проживать то, что ждало его после выхода с проката. Руки мелко дрожали. Илья поднес их к лицу, пытаясь закрыть себя от всего происходящего. Илья Малинин, легендарный фигурист не справился с давлением и провалил Олимпиаду. Тихая слеза скатилась с его щеки и упала на пол. Даже в кромешной тьме и полном одиночестве он не мог позволить себе плакать. Нельзя. Тыльной стороной ладони от стер слезу и поднял взгляд на стену. Он снова и снова прокручивал в голове моменты падений, пытался понять, когда все пошло не по плану. Дверь скрипнула и легкий свет проник в раздевалку. Илья, будто не замечая, продолжал бездумно вглядываться в стену, снова погрузившись в череду бесконечных мыслей в голове. Высокая фигура показалась в проеме двери и повернулась к сидящему фигуристу. — Ты так заболеешь, здесь холодно, - посмотрев на Илью и поморщившись, будто испытав холод в эту секунду, сказал Петр. Он был спортсменом нейтральной страны, России. Лишь его и одну девушку допустили для участия в Олимпиаде. Именно его Илья видел в ленте своих рекомендаций несколько дней назад, именно в его программы вглядывался и восхищался безграничным артистизмом. Илья повернулся на голос и на несколько секунд застыл. Отмерев и осознав, что Петр все же обращается к нему, он с недоверием с легкой дрожью пожал плечами. Ему было точно не до мыслей о болезни. — Зачем ты здесь? - спросил Илья. Его русский был с небольшим акцентом, но несмотря на это он выбрал именно этот язык для общения с Гуменником. Наверное это произошло подсознательно, мозг не успел среагировать быстро и Илья заговорил на языке, с которого к нему обращались. — Я видел, что ты остался. Думаю, совесть не позволила бы мне оставить тебя одного, видя, в каком состоянии ты находился перед и после проката, - он говорил тихо, успокаивающе и очень аккуратно, будто боялся спугнуть человека напротив. Илью еще с первого раза, когда они пересеклись, удивило то спокойствие и уверенность, что излучал Петр. Ему было непостижимо это, и, по правде говоря, восхищало. — Не вини себя в том, на что ты не можешь повлиять, Илья. — Я восьмой, я даже не вошел в пятерку сильнейших. Все их надежды были разрушены в ту секунду, когда я упал, - последние слова Илья сказал шепотом, — Я подвел своих родителей, страну. Это самый настоящий провал, - он закончил фразу так, будто вынес сам себе приговор. Наверное, до этих слов Илья сам не верил в это, но после того, как произнес их вслух, до него дошло - это всё происходит наяву. — Знаешь, ты не должен ничего доказывать или оправдывать, особенно для других людей. Единственный, кому ты что-то должен — это ты сам. Я наблюдал за тобой и знаю, ты не просто прыгаешь, ты летаешь по льду. Да, сегодня не получилось, но все допускают ошибки. Без них ты не сможешь вырасти и идти дальше. Ты лучший из лучших в мире фигурного катания и ты уже давно это доказал. Теперь тебе нужно прислушаться к себе и помнить, для чего ты это делаешь. Не забывай про это, - Петр облокотился о стену, рядом с сидящим Ильей и тихо, почти на одном дыхании сказал эти слова. Его голос обволакивал Илью, заставлял его тело расслабится, а руки опустится вниз и больше не сжимать пальцы до царапин. Малинин поднял взгляд на Петра и взглянул в его глаза. Петр смотрел на него с непоколебимой уверенностью, как говорит человек, проживший очень насыщенную жизнь. Он не сказал ему банальных слов поддержки, он сказал то, что заставило Илью задуматься. Для чего он катается? Что заставляет его каждый раз выходить на лед и тренироваться до полного изнеможения? — Я надеюсь, что скоро тебе станет легче, - Петр улыбнулся и эта улыбка застряла в голове Ильи очень крепко. Он встал, и, оставив на полу воду, ушел. Илья опустил взгляд вниз на бутылку с водой из олимпийской деревни. А ведь она ему правда не помешает, только сейчас он понял, что с момента проката прошло около трех часов, а он ничего не пил с того времени. Он открутил крышку и отпил немного воды. Она помогла немного придти в чувства. Илья встал и, взяв сумку, направился в сторону своего номера. Наверное, ему стоит отдохнуть. Петр Гуменник, российский фигурист плотно засел в его мыслях. Его приход был настолько неожиданным, что застал Илью врасплох. Но в то же время он принес невероятное спокойствие и поддержку, столь необходимую в ту минуту. До сих пор странное ощущение безмятежности преследует его, будто Петр Гуменник все еще тихо, в темноте говорит ему те слова. Илья слышал про него раньше, он даже смотрел его тренировки. Этот спортсмен восхитил его своим желанием не выиграть, а просто радовать зрителей. Петр любил свое дело, он жил катанием и каждое свое выступление он проживал так, будто от него зависела жизнь. Его тренировки и прокаты приковывали взгляд, заставляли смотреть и давали живой пример того, как искренняя любовь к своему делу может творить чудеса. Илья считал Петра не просто сильным соперником, тот был для него тем, кто сможет его превзойти, даже если бы тот откатал чисто. Илья уважал Гуменника еще до того момента, когда они первый раз заговорили. После сегодняшнего дня Илья понял, что Гуменник не просто одаренный фигурист, чьи прокаты заставляют замирать сердце даже Малинина, он - безгранично добрый и мудрый человек, готовый придти на помощь в трудную минуту. Лежа на кровати в своем номере, Илья сожалел о том, что не просто ничего не ответил, но и не поддержал Петра в ответ, ведь его просто засудили жюри. Лежа в своем номере, Илья очень сильно надеялся, что судьба сведет их снова.