Виновен

      Вечер втискивался в окна маленькой квартиры на пятом этаже серой панельной многоэтажки. За окном шумел проспект, где-то внизу хлопали двери подъезда, но здесь, на кухне, было тихо. Только мирное гудение холодильника да редкие щелчки клавиатуры.       Хироми сидел за кухонным столом, уткнувшись в ноутбук. На экране застыл очередной учебник по уголовному праву- статья за статьёй, комментарий за комментарием, примечание за примечанием. Пальцы машинально листали страницы, но мысли были далеко. Вернее, совсем рядом- в той женщине, которая должна была вот-вот войти в дверь.       Он посмотрел на часы. Половина восьмого. Мисаки задерживалась всего на полчаса, но за полгода брака он привык к её ритму, к её шагам в коридоре, к её тихому "я дома", от которого внутри разливалось тепло. Без этого звука квартира казалась пустой, даже когда все вещи были на своих местах. Даже когда он сам был здесь.       Хироми усмехнулся своим мыслям. Парень, которого на юридическом факультете боялись и уважали за ледяное спокойствие, за умение парировать любой аргумент одним точным словом, за холодный взгляд, от которого у оппонентов по дебатам пересыхало в горле- этот парень сидел сейчас в домашней растянутой футболке, с растрёпанными волосами, и ждал жену, как нашкодивший кот ждёт возвращения хозяйки. Смешно. Но правда.       Он провёл рукой по лицу, прогоняя наваждение. Надо было готовиться к завтрашнему семинару. Профессор не прощал халтуры. Но строчки учебника расплывались перед глазами, и Хироми поймал себя на том, что в пятый раз перечитывает один и тот же абзац про состав преступления.       В коридоре щёлкнул замок. -Я дома!- голос Мисаки влетел в квартиру раньше неё самой, звонкий, чуть запыхавшийся, с нотками смеха.       Хироми встал так резко, что стул чуть не опрокинулся. Поправил футболку, пригладил волосы- и тут же рассердился на себя за этот жест. Она видела его любым. Зачем прихорашиваться? Но ноги уже несли его в прихожую.       И он замер. Мисаки стояла в дверях, и в руках у неё был огромный букет алых роз. Они закрывали половину её лица, и над этой красной стеной сияли только глаза- тёплые, чуть удивлённые, с искоркой смеха. На лепестках блестели капли воды, и в свете прихожей это выглядело так, будто розы только что сорвали под дождём. Их было много. Очень много. Слишком много для простого букета. -Что это?- спросил Хироми.       Голос прозвучал ровно, даже холодно, но где-то внутри, в районе солнечного сплетения, кольнуло. Остро и неприятно. Иглой под ребро.       Мисаки, пытаясь справиться с дверью и букетом одновременно, кое-как зашла в квартиру и поставила розы на тумбочку. Они заняли почти всю поверхность, алый взрыв на фоне старого зеркала и крючков для ключей. Она отряхнула пальто- на плечах тоже блестели капли, на улице моросил дождь- и повесила его на крючок. Повернулась к нему и улыбнулась. Той самой своей улыбкой, тихой, негромкой, от которой у Хироми всегда теплело в груди, даже когда он был зол. -У порога стояло,- сказала она, кивая на дверь- Представляешь? Я выхожу, а там это великолепие. И записка: "Для прекрасной Мисаки от тайного поклонника". Прикинь?       Она рассмеялась- легко, словно речь шла о забавной случайности, о глупой шутке, не стоящей внимания. Скинула туфли, прошлёпала носочками по паркету и чмокнула Хироми в щёку. Губы у неё были холодные- с улицы. -Привет. -Привет,- он машинально обнял её за талию, притянул к себе.       Пахло от неё улицей, мокрым асфальтом, лёгким морозцем и ещё чем-то родным, неуловимым, тем, от чего хотелось закрыть глаза и просто стоять так вечность, зарывшись носом в её волосы. Они чуть влажные- дождь всё-таки достал.       Но букет на тумбочке горел алым пятном в поле зрения. Хироми видел его даже сквозь закрытые веки. -И часто тебе дарят розы у порога?- спросил он как бы невзначай, утыкаясь носом в её макушку. Голос прозвучал глухо, в ткань её свитера.       Мисаки хмыкнула и легонько стукнула его кулачком в грудь. -Первый раз. И, надеюсь, последний. А то как-то неудобно- мы же женаты, а тут какой-то тайный поклонник..,- она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. В её собственных плясали чёртики- Ты чего? Ревнуешь?       Хироми хотел сказать "нет". Хотел усмехнуться, пожать плечами, перевести всё в шутку. Сказать, что это глупости, что он доверяет ей, что какая-то анонимная доставка цветов ничего не значит.       Но с Мисаки у него плохо получалось врать. Совсем плохо. Она видела его насквозь с первого дня. -Немного,- признался он тихо. И почувствовал себя мальчишкой.       Она улыбнулась шире- той улыбкой, какой улыбаются любимым дуракам. Потрепала его по щеке, как ребёнка. -Глупый. Какая разница, если я с тобой?       И ушла в комнату переодеваться, оставив его в прихожей одного. А Хироми остался стоять, глядя на розы. Красивые. Дорогие. Свежие. Наверняка из той цветочной на углу, где берут только для особых случаев.       Чьи-то руки выбирали эти розы для его жены. Чьи-то руки платили за них деньги. Чьи-то мысли были заняты ею.       Он сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки. Потом заставил себя разжать зубы, выдохнуть. Мисаки права: какая разница? Она с ним. Она его жена. Она любит его. Она спит в его постели, просыпается в его руках, пьёт утренний кофе из его кружки. А эти розы.. ну, простоят пару дней на тумбочке, завянут, и их выбросят.       Хироми ещё раз посмотрел на букет. Алый, пышный, вызывающий. Слишком красивый. Он развернулся и пошёл на кухню доделывать курсовую. Но строчки снова не лезли в голову.

***

      На следующий день Хироми пришёл домой с букетом белых лилий. В два раза больше, чем те розы. В три раза пышнее. Они были такие огромные, что едва помещались в дверной проём, и Мисаки, открывшая дверь на его звонок, сначала ахнула, а потом расхохоталась. -Хироми, ты серьёзно? -Что?- он сделал невинное лицо, пытаясь протиснуться в коридор, не сломав цветы- Просто захотелось тебя порадовать. Ты же любишь лилии.       Он поставил букет на пол- на тумбочку он уже не помещался- и вытащил из-за спины бутылку хорошего вина. И коробку тех самых конфет, которые Мисаки обожала, но покупала редко, потому что "дорого и фигуру портить".       Мисаки смотрела на это великолепие, и глаза её сияли. -Это после вчерашних роз?- она подошла вплотную, взяла его за галстук и притянула к себе для поцелуя. Короткого, но такого, от которого у Хироми подогнулись колени- Ревнивец. -Я не ревнивец,- пробормотал он ей в губы- Я заботливый муж. -Конечно-конечно,- она чмокнула его в нос, потом в уголок губ, потом снова в нос- Ладно, поехали в ресторан? Раз уж ты такой заботливый. Иначе мы эти конфеты съедим за вечер, а потом будем корить себя.       Хироми довольно улыбнулся, поцеловал её в лоб и пошёл надевать пиджак.       В ресторане она сидела напротив, в свете свечей, и улыбалась ему. А он думал о том, что готов каждый день дарить ей цветы, лишь бы видеть эту улыбку. Лишь бы знать, что она счастлива. И что она- его.       Никакой тайный поклонник не сможет дать ей того, что даёт он. Потому что он знает её. Он знает, что она любит лилии, а не розы. Что она пьёт кофе без сахара, но с корицей. Что она всегда мёрзнет по вечерам и засыпает только когда он обнимает её со спины. Что она тихо напевает, когда готовит завтрак. Он знает её. А тот аноним- просто тень за дверью. Хироми отпустил тревогу. На время.

***

      Неделя пролетела незаметно, как один долгий, тягучий день. Учёба, домашние дела, вечера вдвоём на диване под очередной фильм, который они смотрели вполглаза. Хироми почти забыл про того тайного поклонника. Почти.       В субботу Мисаки собиралась к подруге- просто посидеть, поболтать, выпить чаю. "Девичники", как она это называла. Хироми относился к ним спокойно: у каждого должно быть личное пространство. Но всё равно каждый раз, провожая её, чувствовал лёгкий укол- глупый, иррациональный- что она уходит в мир, где его нет.       В этот раз он отвёз её сам. Остановил машину у подъезда подруги, повернулся к Мисаки, взял её лицо в ладони и поцеловал долгим, медленным поцелуем. -Звони, если что,- сказал он, касаясь губами её лба- Я приеду за тобой в любую минуту. -Хироми, я на чай к подруге, а не в разведку,- она улыбнулась, в глазах было тепло- Но я позвоню. Обещаю.       Он смотрел, как она заходит в подъезд, как мелькает её фигура в стеклянной двери, как загорается окно на третьем этаже. Только тогда тронулся с места.       Дома он попытался заняться курсовой. Разложил конспекты, открыл ноутбук, сделал себе кофе. Но мысли то и дело утекали куда-то не туда. Он ловил себя на том, что смотрит в окно и представляет, о чём они там говорят. Смеётся ли Мисаки? Рассказывает ли подругам про него? Показывает ли фотографии?       Он тряхнул головой. Глупости. Она не из тех, кто выносит личное на обсуждение. Она вообще не любит говорить о них с посторонними. Говорит, что это только их история, ничья больше. Это грело. И тревожило одновременно.       Когда стемнело, Хироми выехал за ней. Мисаки ждала у подъезда вместе с подругой- Юки. Он знал её посредственно, видел пару раз: весёлая, громкая, полная противоположность тихой, спокойной Мисаки. Юки жестикулировала, что-то рассказывала, а Мисаки слушала и улыбалась краешком губ. -Привет!- Юки плюхнулась на заднее сиденье, даже не дожидаясь приглашения. От неё пахло духами и кофе- Ой, Хигурума, спасибо огромное, что подвозите! А то темно уже, страшно одной, а тут такое везение- и муж подруги, и такси бесплатное! -Не за что,- коротко ответил Хироми, трогаясь с места. Он вообще не любил много говорить с чужими.       Мисаки села спереди и тут же, как всегда, положила ладонь ему на колено. Просто так. Просто чтобы касаться. Он чуть расслабился, повернул голову, улыбнулся ей коротко. Она улыбнулась в ответ.       Девушка за его спиной болтала без умолку- про общих знакомых, про какую-то новую кофейню, где делают лучший чизкейк в городе, про планы на каникулы. Хироми слушал вполуха, сосредоточившись на дороге. Ночь, мокрый асфальт, фары встречных машин. Ритмичный стук дворников. -Ой, слушай,- вдруг оживилась Юки, и в её голосе проскользнули игривые нотки- А этот твой ухажёр ещё что-то написал? Или только про твои "шикарные тёмные волны, словно море ночью" и "прекрасные глаза, словно звёзды в небе"?       Хироми почувствовал, как пальцы сами собой сжали руль. Костяшки побелели на светлой оплётке. В ушах зашумело.       Мисаки дёрнулась, бросила быстрый взгляд на мужа и ответила с нарочитой небрежностью: -Юки, ну тебя. Ничего он не пишет. Отстань. -Да ладно тебе, колись! Интересно же, что там у поэта в голове. Стихи он там сочиняет или как? "Очи чёрные, очи страстные"? -Я сказала, отстань,- мягко, но твёрдо оборвала её Мисаки- Неинтересно это. Правда.       Юки, кажется, поняла намёк- или просто почувствовала повисшее в салоне напряжение- и перевела разговор на другую тему. Про платье, которое она присмотрела в новом магазине.       Но Хироми уже не слушал. Он ей пишет. Этот тип ей пишет. В голове стучало. Кровь прилила к вискам, шум в ушах усилился. Хотелось остановить машину прямо посреди дороги, посреди проспекта, посреди ночи, и.. что? Что он мог сделать? Запретить ей читать сообщения? Устроить сцену? Потребовать показать телефон?       Мисаки ничего не скрывала. Она сама попросила Юки замолчать. Она не давала этому повода. Она положила руку ему на колено и сейчас чуть сжала пальцы, будто чувствуя его состояние.       Но чёрт возьми. Этот ублюдок писал его жене. Стихи. Комплименты. "Тёмные волны", "звёзды в небе". Хироми стиснул руль так, что пластик жалобно скрипнул.       Когда Юки наконец вышла- у своего подъезда, всё ещё щебеча что-то про спасибо и "какой у тебя муж заботливый"- Хироми ещё минуту сидел молча, глядя, как её фигура исчезает в тёмном проёме двери. Потом медленно повернулся к Мисаки.       Та смотрела на него с лёгкой тревогой. В свете уличных фонарей её глаза казались огромными, тёмными, как та самая ночь, с которой её сравнивали. -Он тебе ещё и писал?- спросил Хироми.       Голос звучал ровно, но Мисаки знала его достаточно, чтобы услышать металл под спокойствием. Она вообще знала его лучше, чем кто-либо. -Да,- она не стала отпираться, не стала врать- Написал пару раз. Не знаю, правда, как он мой телефон нашёл... -Дай посмотреть. -Хироми... -Дай. Посмотреть.       Она вздохнула- не раздражённо, скорее устало. Полезла в сумку, висящую на спинке переднего сиденья. Достала телефон. Разблокировала. Протянула ему.       Хироми взял телефон. Экран светился в темноте салона. Он открыл сообщения. Несколько непрочитанных от неизвестного номера. Он пролистал их, чувствуя, как внутри закипает глухая, тёмная злость.       Комплименты. "Ты самая красивая девушка, которую я видел". Приглашения "выпить кофе, просто пообщаться". Признания в вечной любви от человека, который видел её, кажется, раза два в жизни. Тоска. Пошлость. Дешёвый романтик из дешёвого сериала.       Но глаза зацепились за другое: вверху экрана, рядом с номером отправителя, стоял значок "Разблокировать". Маленький, почти незаметный, если специально не искать. Он нажал. Высветилось: "Вы заблокировали этот контакт. Теперь он не сможет отправлять вам сообщения".       Хироми замер. Она его заблокировала. Он поднял глаза на Мисаки. Та смотрела на него спокойно, чуть грустно, чуть устало. Без тени обиды или злости. Просто смотрела. -Я не собираюсь это читать,- тихо сказала она- Ни тогда, ни сейчас, ни потом. И знать его не хочу. Я заблокировала его в тот же день, как он написал в первый раз.       Хироми выдохнул. Весь воздух разом покинул лёгкие. В груди отпустило- резко, будто лопнула туго натянутая струна. -Ладно..,- он вернул ей телефон. Рука чуть дрожала- Проехали.       Она кивнула. Убрала телефон в сумку. Снова положила руку ему на колено. -Поехали домой,- сказала она просто.       И они поехали. Дома они пили чай на кухне, и Хироми держал её за руку поверх стола. Смотрел, как пар поднимается над кружками, как Мисаки отщипывает кусочек печенья, как улыбается своим мыслям.       Он думал о том, что всё хорошо. Что он накручивает себя. Что она любит только его. Что она заблокировала того придурка, даже не сказав ему об этом- просто потому, что это было естественно, не требовало обсуждения. Он почти поверил в это. Почти.

***

      Следующие несколько дней прошли в странном, зыбком спокойствии. Хироми занимался учёбой, писал курсовую, даже сходил на пару семинаров. Мисаки пропадала на парах в педагогическом, готовилась к зачётам. Вечерами они встречались на кухне, готовили ужин, смотрели фильмы, разговаривали ни о чём. Всё было как всегда.       Но иногда, в тишине, Хироми ловил себя на том, что прислушивается. К шагам за дверью. К шорохам на лестничной клетке. К звуку лифта. Он ничего не говорил Мисаки. Не хотел, чтобы она считала его параноиком.       Вечер пятницы выдался холодным и ветреным. За окном завывало, где-то внизу хлопала незакрытая форточка. Хироми стоял у плиты и помешивал рис в сковородке. Мисаки попросила приготовить её любимое блюдо- карри по его фирменному рецепту, с курицей, молоком и тайскими специями. Кто он такой, чтобы отказывать своей любимой даме? Вот и колдовал сейчас над кастрюлями, насвистывая какую-то мелодию, что крутилась в голове целый день.       Из комнаты доносились звуки фильма. Мисаки устроилась на кровати с ноутбуком, смотрела очередную романтическую историю, которые так любила. Иногда оттуда долетал её тихий смех, и Хироми улыбался в ответ, помешивая рис.       Карри пахло так, что слюнки текли. Хироми уже предвкушал, как они сядут ужинать, как Мисаки закроет глаза от удовольствия с первой ложкой, как потом оближет губы и скажет: "Ты волшебник". Всё было идеально.       А потом раздался стук в дверь. Хироми вытер руки о кухонное полотенце и вышел в коридор. Мисаки уже была там- она опередила его на пару секунд и стояла перед дверью, прильнув к глазку. В домашних лосинах и его старой футболке, которая была ей велика и сползала с одного плеча. Волосы собраны в небрежный пучок на макушке. -Кто там?- спросил он, подходя ближе.       Мисаки не ответила. Она замерла, и Хироми видел только её спину, но почему-то вдруг почувствовал, как воздух в коридоре стал плотнее. Как перед грозой. -Никого,- сказала она наконец, отлипая от глазка. Голос звучал ровно, но Хироми уловил в нём странную нотку- Ошиблись.       Стук повторился. Громче. Настойчивее. -Мисаки, открой, я знаю, что ты дома!- донёсся приглушённый мужской голос- Я видел свет в окнах!       Хироми шагнул вперёд, но Мисаки остановила его жестом- резким, не терпящим возражений. -Я сама.       Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть говорящего, но не впускать его. Щель была узкой, но Хироми всё равно видел край чьей-то тёмной куртки и слышал голос- вкрадчивый, настойчивый: -Мисаки, пожалуйста, выслушай меня. Всего минуту. Я принёс тебе конфеты, вот, держи... -Спасибо, но мне ничего не нужно,- её голос звучал спокойно, вежливо, но Хироми знал этот тон- так она разговаривала с назойливыми продавцами в переходах, с пьяными прохожими на улице, со всеми, от кого хотела, чтобы они ушли‐ Пожалуйста, не приходите больше. И не пишите. -Но Мисаки, я же от чистого сердца! Ты просто не даёшь мне шанса! -До свидания.       Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Мисаки прислонилась лбом к косяку и выдохнула- длинно, с дрожью. Потом обернулась к Хироми, и на её лице уже была привычная спокойная улыбка. Немного натянутая, но улыбка. -Всё хорошо. Пойдём, у тебя там карри подгорает. -Кто это был?- спросил Хироми. Голос сел, пришлось откашляться. -Поклонник этот,- Мисаки пожала плечами и проскользнула мимо него на кухню- Конфеты давал.       Хироми машинально пошёл за ней. Посмотрел на плиту- рис и правда почти подгорел, снизу уже пошёл тёмный край. Пришлось срочно снимать сковородку с огня. Он выключил конфорку, поставил рис на холодную конфорку, повернулся к Мисаки.       Она уже нарезала овощи к карри- лук, морковь, перец. Спокойно, ровно, будто ничего не случилось. Нож ритмично стучал по доске. -Слушай,- начал он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё клокотало- С ним надо что-то делать. Это уже ни в какие ворота. Он приходит к нам домой. Он стучит в дверь. Он... -Да ладно тебе,- перебила Мисаки мягко, не поворачиваясь- Всё нормально. Просто придурок, которому заняться нечем. Заблокировала- перестанет писать, надоест ходить- перестанет ходить. -А если не перестанет? -Перестанет,- она отложила нож, повернулась к нему, подошла вплотную. Положила ладони ему на грудь, погладила через футболку и подняла глаза- Хироми, не накручивай себя. Я с тобой. Я тебя люблю. А он.. ну кто он? Никто. Пройдёт.       Она привстала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. Коротко, успокаивающе. -Правда. Всё хорошо.       И вернулась к овощам. Хироми стоял посреди кухни и смотрел, как его жена спокойно нарезает лук. Ровные полукольца ложатся на доску. В окно бьёт ветер. Где-то на лестнице хлопает дверь лифта.       Вроде бы всё правильно. Вроде бы она права. Она сильная. Она справится. Она заблокировала его, она выставила за дверь, она не берёт конфеты.       Но внутри уже разрасталось что-то тёмное и липкое. Тревога. Злость. Страх. Холодный ком в животе, который не рассасывался. Он ревновал. Сильно. До зубного скрежета. До дрожи в пальцах. Невыносимо.       Но раз она говорит, что всё нормально.. значит, надо верить. Надо держать себя в руках. Он же не зверь какой-то. Он взрослый мужчина, будущий юрист, который умеет контролировать эмоции. Хироми сжал кулаки, разжал. Подошёл к плите, взял сковородку и продолжил готовить.