«Случайная»

Нетейам Салли, окутанный тенью наказания, сидел у входа в свою хижину, словно пленник собственного дома, не смея нарушить приказ отца. Каждый удар сердца отзывался глухой болью в груди, напоминая о неудержимом гневе отца и неуёмной тоске, заполняющей его. Золотистые глаза, обычно полные живости и решимости, теперь омрачены. Он всматривался в зеленеющую чашу, на волны, но видел лишь бескрайние просторы той свободы, что у него была отнята Его брат томился в четырёх стенах хижины, столь же скучая и грустя — Я тебя когда-нибудь точно прикончу, — зашипел Нетейам, когда Ло’ак наконец вышел принести воды, — мы только недавно переехали сюда, нам нужно учиться плавать и вливаться в жизнь Меткайина, но из-за тебя мы опять встряли с наказанием. Ты хоть понимаешь, что нас ждёт, если мы не научимся? А ведь до этого всего мы и так почти целый месяц провели дома! Хочешь, чтобы история повторилась? Ло’ак, сгорбившись, поставил кувшин на землю: — Я знаю, брат, я знаю. Ао’нунг сам нас спровоцировал. Но ты тоже не остался в стороне! Если бы ты не начал задирать его в ответ, может всё и обошлось бы. Мне тоже надоело сидеть в четырёх стенах, я тоже хочу тренироваться, но мы оба виноваты. Придётся терпеть Нетейам тяжело вздохнул, глядя на бескрайнюю синеву океана, что дразнила его своей недоступностью: — Терпеть, терпеть… Только вот от терпения нам вряд ли станет легче. И уж точно не научит нас плавать, — он бросил брату взгляд, полный смешанных чувств: злости, досады, но и некоторой доли сожаления Слова Ло’ака, наполненные раскаянием, лишь усугубляли гнев Нетейама. Он знал, что брат прав, но признавать это не желал. Вся его натура бунтовала против несправедливости, против этой вынужденной бездеятельности Он видел, как Ло’ак, окутанный тенью его собственного чувства вины, склонил голову, но это не смягчало его — Вот именно, — прорычал Нетейам, — ты опять винишь кого-то другого. Ты никогда не признаёшь своей вины, Ло’ак. Всегда кто-то другой виноват, всегда нас спровоцировали, всегда нас обидели. Но когда ты сам переходишь черту, ты об этом сразу забываешь, верно? — его голос набирал силу, отражая кипящую внутри ярость Ло’ак поднял голову, его глаза блеснули обидой: — Это не так, Нетейам. Я пытаюсь быть честным. Ты тоже не подарок, знаешь ли. Ты всегда спешишь судить, всегда готов к конфликту. Ты думаешь, это помогает? Ты сам загнал нас в эту ситуацию, преследуя Ао’нунга! Слова брата, как острые иглы, впивались в душу Нетейама. Он отвернулся, не желая, чтобы Ло’ак видел его собственную борьбу. Он чувствовал, как тень обиды сгущается между ними – ещё одна стена, построенная их собственными руками — Заткнись, Ло’ак! Просто заткнись. Мне сейчас не до твоих оправданий Тишина окутала их, тяжёлая и напряжённая, нарушаемая лишь шёпотом волн, ласкающих берег Нетейам смотрел на океан, который для него был символом утраченной свободы, а для Ло’ака, возможно, напоминанием о проступке, который им пришлось разделить Нетейам глубоко вздохнул, пытаясь унять бушующий внутри шторм. Слова Ло’ака, хоть и болезненные, резонировали с глубинным чувством правды, которое Нетейам так отчаянно пытался подавить. Он знал, что его брат не был единственным виновником, как и он сам не был лишь жертвой обстоятельств Эта война, это противостояние с Ао’нунгом, оставляло глубокие шрамы на всех, но особенно на них – молодых и полных сил, чьё будущее казалось таким неопределённым Он повернулся к Ло’аку, чьи плечи были опущены, а глаза потухли. В его взгляде читалось такое же отчаяние, какая глубокая усталость от этой бесконечной борьбы, от постоянного осуждения, от груза ответственности, который они несли Нетейам понял, что его гнев, его обида – это лишь защитная реакция, способ справиться с подступающим страхом: страхом перед будущим, страхом потерять то, что им было дорого, страхом перед собственной слабостью — Прости, Ло’ак, — прошептал Нетейам, его голос дрожал от невысказанных эмоций, — я… я не должен был так говорить. Мы оба натворили дел. Оба допустили ошибки, — он подошёл ближе, протянул руку и коснулся плеча брата, — эта ситуация… она сложна для нас обоих Ло’ак поднял голову, в его глазах мелькнула искорка удивления, а затем – облегчения. Он не ответил, лишь пожал плечами, но в этом жесте было нечто, что говорило о принятии. О понимании. О том, что, несмотря на все их разногласия, несмотря на боль и обиды, они по-прежнему братья. И их связь, сотканная из общих воспоминаний, из общей крови, была сильнее, чем любые ошибки, которые они совершали Они стояли рядом, глядя на бескрайний океан, на волны, которые, казалось, безмолвно уносили прочь их гнев и обиду. Наступающий вечер обещал прохладу и забвение, хотя бы на короткое время. В этот миг, наедине с природой и друг с другом, они чувствовали, что, возможно, эта тяжёлая ноша, которую довелось нести, станет для них не бременем, а уроком. Уроком о важности прощения, о силе братской любви и о том, что даже в самые тёмные времена можно найти свет, если смотреть на него вместе — Нетейам! — вдруг откликнула Винея, подбегая ближе и останавливаясь перед парнем, — почему ты не выходишь? Я тебя везде искала! Что в итоге вчера было? Твой отец… он так сильно на вас с братом разозлился? Нетейам поднял взгляд, его золотые глаза встретились с её. Он видел в них искреннюю заботу — Ло’ак и я… ну ты знаешь, подрались, — тихо ответил он, его голос был глух от переживаний, — отец в ярости. Наказал нас строго. Запретил тренировки и выходить из дома… — он прикусил губу, ощущая жгучий стыд и разочарование Винея сочувственно кивнула, её плечи слегка опустились. Она хорошо знала, как тяжело бывает, когда отец гневается, особенно такой строгий, как их — Ох, Нетейам… Мне так жаль. Твой отец всегда был таким… требовательным. Но вы справитесь. Главное, что вы есть друг у друга. Вы всегда найдёте выход, — она попыталась улыбнуться, но её глаза остались полны тревоги, — может я могу чем-то помочь? Принести вам что-нибудь? — Спасибо, Винея, — мягко ответил Нетейам, стараясь скрыть горечь в голосе, — но пока нам придётся просто ждать. Учиться терпеть Винея ещё раз посмотрела на братьев, затем на бескрайний океан. Волна, накатившая на берег, казалось, уносила прочь её слова, оставляя лишь ощущение неизбежности — Я понимаю, — прошептала она, — но помните, что я здесь, если вам что-нибудь понадобится. Вы не одни Она отошла, оставив братьев наедине с их мыслями и океаном Нетейам снова повернулся к воде, но теперь взгляд его был иным. В этой тишине, в этом вынужденном простое, он чувствовал зарождающуюся решимость Наказание, гнев отца, разногласия с Ло’аком – всё это было лишь временным испытанием. Важнее всего было то, что они вместе. И они найдут путь Ло’ак, стоявший рядом, тоже молчал, но в его глазах, отражавших закатное солнце, не было ни паники, ни смирения. Была лишь глухая обида, что нашла себе выход в словах, которые он уже не мог отозвать, и в действиях, которые уже совершил. Он смотрел на брата, чувствуя, как от него отдаляется не только отец, но и Нетейам. Эта разделённость пугала больше всего — Он никогда нас не поймёт, — прошептал Ло’ак, его голос звучал хрипло, — он никогда не видел мира так, как мы. Для него всё чёрно-белое, просто и понятно. А мы… мы слишком много видим Нетейам медленно кивнул, не отрывая взгляда от волн. Он знал, что брат прав. Отец, будучи главой клана, нёс на себе бремя ответственности, которое делало его жёстким и непримиримым. Он стремился защитить свой народ, свою семью, но иногда эта защита оборачивалась стеной, через которую было трудно пробиться — Он защищает нас, Ло’ак, — тихо сказал Нетейам, — даже если мы этого не понимаем. И он любит нас. Это главное. А то, что мы видим… это тоже дар. Просто нужно научиться им пользоваться. Научиться объяснять, убеждать Ло’ак повернулся к брату, впервые за долгое время его взгляд был не полон вызова, а скорее надежды. Он увидел в глазах Нетейама ту же решимость, что зарождалась и в нём самом. Может быть, отец и не поймёт, но они сами должны постараться понять друг друга. Это было начало Они стояли так ещё долго, пока последние лучи солнца не померкли, оставляя лишь россыпь звёзд на тёмном небе. Океан шумел, словно шепча им древние песни, наполненные мудростью и силой Братья, связанные кровью и общим испытанием, знали, что впереди их ждёт долгий путь, но они пройдут его вместе — Ну как вы тут, бедолаги, справляетесь? — неожиданно Паук, со своей обычной непосредственностью, заглянул внутрь, словно не замечая угрюмых лиц братьев. На его лице играла лукавая улыбка, а в глазах, цвета морской волны, плескалась заграничная беззаботность. Он держал в руках связку каких-то незнакомых фруктов, явно добытых где-то за пределами их дома — Ох, братцы, — протянул он, — вижу, вы тут в заточении, как птички в клетке. А я вот, пока вы тут скучаете, мир путешествую. Вот, смотрите, что я нашёл! — он протянул им один из фруктов, ярко-оранжевый, с необычной текстурой, — сладкий, как первый поцелуй, и сочный, как… ну, вы поняли Нетейам и Ло’ак переглянулись. Слова Паука, хоть и несли в себе нотку издёвки, звучали как глоток свежего воздуха. Этот полукровка, вечно попадающий в переделки, каким-то чудом умудрялся сохранять свой оптимизм, чего нельзя было сказать о них — Ты как всегда, Паук, — тихо сказал Нетейам, слабо улыбнувшись, — всегда находишь выход — А как же иначе? — рассмеялся Паук, принимая их молчание за приглашение, — сидеть и ждать, пока манна небесная свалится, это не мой метод. А вы молодцы, что помирились. Отец, конечно, зверь, но это же не повод друг с другом грызться, верно? Он плюхнулся рядом с ними, не обращая внимания на их задумчивые лица, и принялся с аппетитом уплетать фрукты Наблюдая за ним, братья чувствовали, как их собственная тяжесть начинает понемногу рассеиваться. Может быть, этот несносный, но такой родной Паук и был тем самым светом, о котором они говорили, глядя на океан — Ты так говоришь, будто знаешь, что лучше для нас, — пробурчал Ло’ак, всё ещё не до конца оправившийся от недавней ссоры. В его голосе звучала нотка обиды, но и облегчение от присутствия Паука тоже ощущалось Паук лишь пожал плечами, жуя очередной фрукт: — Я говорю то, что вижу. Вы семья, братья. И никакие разногласия не должны портить эту связь. Ваш отец, да, он бывает суров, но он любит вас. И он хочет, чтобы вы были сильными. А сильными вы будете только вместе Нетейам внимательно слушал, глядя на океан, который сейчас казался ему не таким уж и безграничным. Слова Паука, простые и прямолинейные, резонировали с его собственными мыслями. Действительно, они так увлеклись своими обидами, что забыли о главном — Ты прав, Паук, — наконец сказал Нетейам, и в его голосе появилась новая уверенность, — мы слишком долго пребывали в этом… затмении. Пора снова увидеть свет Ло’ак кивнул, глядя на брата, потом на Паука, и на его лице появилась робкая улыбка — Да, пора. Спасибо, Паук. Ты всегда умеешь напомнить нам о важном