Identity Theft

Питер зажмурился, надеясь, что этот голос — всего лишь дурной сон. Он застыл на месте, как олень в свете фар, не смея пошевелить ни единым мускулом — он боялся даже дышать. Всё из-за абсурдного страха, что малейшее движение выдаст его и без того обнаруженное местоположение. «Думайдумайдумай» Шаги грохотали по полу. Быстрые, торопливые, переходящие в полноценный бег — кто-то нёсся прямо на него и… «Из-за паники не могу соображать… Работай на инстинктах!» Питер бросился в другой конец коридора, бешено размахивая руками, словно пытался загребать ими воздух, чтобы бежать быстрее. Он врезался в ближайшую стену, отлетел от неё и повалился вперёд. Яростные выкрики на русском заставили его ноги снова обрести опору. «Инстинкты — это плохо. Инстинкты — это ужасно!» Питер с силой оттолкнулся от пола, используя инерцию, чтобы рвануть вперёд. Это позволило ему оторваться от сумасшедшего русского. Маленькая победа, давшая ему хоть немного пространства, чтобы перевести дух и не задохнуться от паники. — <Теперь я собираюсь убить тебя, кусок дерьма! > — прорычал мужчина, словно бешеное животное. — Простите! — Питер снова чуть не упал, упёрся ладонью в пол, чтобы выровняться, и это придало ему отличный импульс для следующего рывка. — Понятия не имею, что это значит! Впереди показалась развилка. Питер свернул налево. Он не знал, куда направляется — может, кругами бегает — но ему нужно было где-то спрятаться, и быстро. Лихорадочно озираясь, он вдруг осознал — куда бы он ни бежал, это место было гораздо больше той дыры, где его держали. Это была окраина этого… этой штуки. Здания. Корабля? Подводной лодки? Питер пронёсся мимо огромных стеклянных окон, и вид бескрайней океанской воды скрутил его внутренности узлом. Он понятия не имел, где находится. Под водой. Очевидно. Но он не хотел зацикливаться на этом дольше необходимого. Питер резко затормозил, упёршись в тупик. Развернувшись, он увидел, как мужчина с заносом остановился. Тень удивления тут же сошла с его лица; он низко склонил голову и двинулся вперёд, оскалившись. — Ты. Идёшь со мной, — потребовал он. Питер бросил мимолётный взгляд на стену за спиной и тяжело сглотнул. У него не было иного выбора, кроме как драться. — Ладно, — начал Питер, отодвигая чувство неминуемого ужаса подальше и напуская на себя фальшивую уверенность. — Но сперва… дай пять! Питер вскинул руку с раскрытой ладонью и мгновенно перехватил удар сумасшедшего русского. Кулак противника прилип к его руке, как муха к липкой ленте. Питер с долей злорадного удовлетворения наблюдал, как мужчина дёргает и тянет руку, не в силах освободиться. Паучье чутьё, может, и пропало, но липучесть осталась на месте. — Упс, похоже, теперь ты от меня не отвяжешься. В шутке не было ни капли искренности — лишь слабая попытка отвлечься от паники, разгоняющей адреналин. Питер ударил его ногой в грудь, рванул на себя и, используя инерцию, перебросил мужчину через плечо. Тот с глухим грохотом впечатался в пол. — Эй, раз уж мы тут вместе застряли… — Питер присел перед ним на корточки, — может, расскажешь, почему ты так зациклился на шлеме мистера Старка? Устройство Хамелеон. Это то, кем ты хочешь стать? Хамелеоном? В ответ раздалось лишь рычание — глубокое, звериное. За всю свою недолгую жизнь Питер никогда не слышал такого хладнокровного звука. Ледяной ужас пополз по позвоночнику. Он вскрикнул от резкого удара по колену и этой заминки хватило, чтобы их руки расцепились. Питер едва успел заметить, как мужчина вскочил с пола. К тому времени, как он восстановил равновесие, его руку уже с силой заломили за спину. — Ах! — Питер попытался вырваться, но сильный удар в бок швырнул его в стеклянное окно. Он застонал, пытаясь вдохнуть — воздух выбило из лёгких, а вес тела мужчины теперь плотно прижимал его к стеклу, рёбра ныли под давлением. — Дмитрий, <Волчий паук>, Хамелеон… — пальцы сжали волосы в кулак и рванули голову назад. — Имён много, и все они ничего не значат. Его дыхание, горячее и влажное, коснулось обнажённой шеи Питера, оставив влажный след, от которого тот содрогнулся. Питер ударил его ногой сзади. Это ослабило хватку ровно настолько, чтобы он смог вывернуться и откатиться в сторону. — Серьёзно? — Питер надеялся, что его голос не звучит так же испуганно, как он сам себя чувствовал. — А мне кажется, что имена как раз имеют значение. Они делают нас теми, кто мы есть, понимаешь? Ну, типа, я — Человек-паук и всё такое. Ты это явно знаешь. А Хамелеон тебе подходит. — Тебе кто-нибудь говорил, <мальчик>, что ты слишком много болтаешь? — усмехнулся Дмитрий. Питер замер, лихорадочно озираясь по сторонам. Вариантов было два: либо проскочить мимо Дмитрия-Хамелеона-Русское прозвище, которое он не выговорит потому что русский вообще безумный язык, либо продолжать драться. В последнем он, честно говоря, не особо преуспевал. — Да… я не первый раз это слышу, — пробормотал Питер, сглотнув. Дело было дрянь. На мгновение оба застыли. Питер пытался отдышаться, Дмитрий замер напротив, просчитывая следующий ход, словно хищник, выслеживающий добычу. Он стоял уверенно и прямо, а стеклянные окна сбоку отбрасывали на них отблеск из океанских глубин. В глазах Дмитрия Питер увидел то, что невозможно было не заметить даже в тусклом свете. Там не было страха, испуга или паники. Только жажда крови. Он собирался убить его. Ладно, вот теперь определённо пора бежать. Питер рванул мимо него, быстро несясь по коридору. Дмитрий следовал прямо за ним. Питер снова использовал стены в свою пользу: выждав подходящий момент, он оттолкнулся от стены и, как раз когда Дмитрий сворачивал за угол, он нанёс ему мощный удар ногами в грудь. Дмитрий почти не шелохнулся. Возможно, он и пошатнулся, но оправился достаточно быстро, чтобы схватить Питера за руку. — Акх-х! — вскрикнул Питер, когда Дмитрий рванул его на себя. Резкое движение швырнуло Питера прямо в стену, а удар под колени повалил на пол. От удара перед глазами заплясали звезды. Чёрт, этот парень действительно умеет драться! Нельзя было терять ни секунды. Питер из последних сил уклонялся от следующей атаки, и от последующей. Удары сыпались быстро — слишком быстро, чтобы он мог за ними поспевать. Его будни в роли Человека-паука проходили за поимкой грабителей банков и уличных воришек — он никогда не дрался так, как сейчас, нанося удар за ударом и позволяя адреналину заглушать боль от каждого попадания по телу. Удары Питера были неточными, паническими, отчаянными. Если ему и удавалось попасть, это лишь сильнее злило противника. Питер задыхался, он весь взмок от пота и был в полном ужасе. Ему казалось, что он участвует в какой-то извращённой игре в кошки-мышки, где он был той мышкой, которая никак не может убежать. Дмитрий же, напротив, двигался с выверенной, плавной точностью. Каждый выпад был нацелен на сокрушение любой защиты. Он был не просто умелым бойцом, а профессионалом. Питер проехался по полу от удара в живот. Подняв взгляд, он едва успел перекатиться, когда Дмитрий снова пошёл в атаку. Без паучьего чутья у него не было ни единого шанса на победу. Мужчина двигался с такой феноменальной ловкостью, что легко мог бы дать фору самой Чёрной Вдове. «Должно быть, это какая-то русская фишка» Питер не знал, откуда взялась эта мысль, и чуть не рассмеялся от того, насколько она была нелепой. Русский или нет, но этот человек убьёт его, если он что-нибудь не предпримет. Его разум вопил лишь об одном: «Убирайся! Убирайся! Бегибегибеги!» Удары следовали один за другим. Дмитрий замахнулся, но Питер отскочил в сторону. Он тут же нанёс ответный удар ногой в лицо мужчины. Похоже, это сработало: Дмитрий отлетел назад, схватившись за нос и изрыгая поток русских ругательств. Питер бежал — быстро и на пределе сил. Он миновал два поворота, прежде чем наконец решился забежать в одну из комнат. Захлопнув дверь, он позволил себе секунду, чтобы отдышаться. Его грудь тяжело вздымалась, пока он прижимался лбом к холодному металлу. В груди всё горело, а ноги дрожали, грозя подогнуться и подвести его. «Нельзя останавливаться. Нужно идти дальше. Нужно выбираться отсюда» Адреналин бурлил в теле, но не давал ответов на вопрос, как спастись. Пропитанный потом костюм удерживал холод у самой кожи. Это место казалось холоднее, чем Нью-Йорк зимой. Ни в коридорах, ни в комнатах нельзя было скрыться от ледяного воздуха, от которого болели лёгкие. «С глубиной холод в океане лишь нарастает… а всё это здание находится под водой. Очень глубоко под водой» Лицо Питера исказилось от тошнотворного осознания: он был по-настоящему, на самом деле, абсолютно точно на самом дне. Из этого здания нельзя было просто выйти. И этот факт не изменить. Лихорадочно озираясь, Питер отчаянно пытался найти хоть что-то, что могло бы ему помочь. Сосредоточиться удавалось с трудом; из-за страха сердце билось в десять раз быстрее обычного. Это определённо создавало риск заполучить инфаркт в подростковом возрасте. «Если это место в океане, значит, им нужен был способ спуститься сюда, верно?» Питер начал пробираться по комнате на ощупь. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме очертаний лабораторного оборудования. Единственным источником света, на который он мог ориентироваться, был огромный резервуар напротив, жутковато светившийся зелёным из-за находившегося внутри вещества. «Может, у них тут завалялись водолазные костюмы или что-то подобное» Шаг за шагом он начал спускаться по лестнице. Металл скрипел под ним, заставляя плечи вздрагивать от паранойи при каждом движении. Медленно и осторожно Питер осматривал комнату с толикой интереса, который быстро перерастал в нарастающую тревогу. Он был прав, предположив, что это место заброшено, но никак не мог понять, почему здесь оставили столько техники. — Интересно, знает ли кто-нибудь вообще о существовании этого места… — пробормотал он себе под нос. Питер посмотрел в угол комнаты и направился к огромному резервуару, который тянулся от пола до потолка. Он быстро определил, что чем бы ни было это вещество — густая жуткая жижа, плавающая внутри — оно вряд ли безопасно. От этого свечения становилось почти дурно. Зелёный цвет слишком сильно напоминал ему об Эдриане Тумсе. Питер отогнал эту мысль. Меньше всего ему хотелось думать об этом прямо сейчас. И именно тогда Питер это увидел. На цементном основании резервуара, отчётливо подсвеченный зелёным сиянием, виднелся выгравированный логотип компании — OsCorp. «Чёрт» У Питера перехватило дыхание . «OsCorp. Это нехорошо. Совсем нехорошо». Стены застонали под давлением. КкккррррееААААККК! Питер резко обернулся, выставив кулак для защиты. Сверху внезапно громко загремели цепи, эхо разносилось повсюду, становясь всё ближе и ближе. Во рту пересохло, из-за тумана невозможно было разглядеть ничего дальше пяти футов. «Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Где… » Резкий удар в грудь отбросил его к ближайшей стене. Питер услышал это прежде, чем почувствовал. Тошнотворный хлюпающий звук и ужасающий хруст. Зрение застелила белая пелена. Следующий сокрушительный удар в грудь вырвал крик из его горла, боль впилась в каждую пору, а влажный звук разрываемой плоти отозвался далёким жестоким эхом. Питер задыхался и хрипел. Он не мог соображать, не мог уклониться или спланировать следующий ход — он даже дышать не мог, чтобы вокруг него не извергался огненный вулкан боли. Зрение начало возвращаться только тогда, когда он почувствовал, как кто-то грубо хватает его за лицо. — Ах ты, <маленький кусок дерьма>! — Дмитрий сдавил его щеки одной рукой, заставляя смотреть на себя. Питер хрипел в тисках пальцев, впившихся в челюсть. — Думаешь, мне есть до тебя дело? Думаешь, ты важен? Свободной рукой Дмитрий толкнул Питера назад, и звук рвущейся плоти заглушил его хриплый крик. Он чувствовал, как металл шевелится внутри него — как его тело движется вокруг металла. Хотя Дмитрий крепко держал его за лицо, Питер заставил себя посмотреть вниз. Он в ужасе уставился на длинную зазубренную трубу, торчащую из живота. Его пронзило насквозь. Дмитрий дёрнул его за лицо вверх, заставляя смотреть на себя. — Ты — ничто, слышишь меня? Ты жалок, <глупый мальчик>. Младенец, возомнивший себя героем. Ты связался не с тем человеком, и ты сдохнешь из-за этого. Питер почти не слышал его из-за бешеного стука сердца в ушах. Он судорожно потянулся вниз, пытаясь схватиться за инородный предмет, вторгшийся в тело. Он стиснул зубы, чтобы сдержать рыдания, и тянул, тянул, тянул, но пальцы в перчатках не могли зацепиться. Дрожащие руки скользили по крови, съезжая вместе с ошмётками кожи и разорванных мышц. Когда ему наконец удалось ухватиться за трубу, Питер сжал её изо всех сил. Он вцепился в металл, мышцы сводило судорогой, а в глазах щипало. Ужас ситуации перемешался со страхом и болью. Дыхание превратилось в истеричные, панические хрипы. Он не мог дышать. Он не могдышатьнемогдышатьнемог… Дмитрий сжал его лицо ещё сильнее. Питер ахнул и тут же поморщился, когда от этого движения по нервам пробежали обжигающие белые искры. — Никто за тобой не придёт, <мальчик паук>. Ты умрёшь здесь, один и всеми забытый. Свободная рука Дмитрия легла ему на плечо и с жестокой силой дёрнула вперёд. Душераздирающий крик вырвался из разодранного горла, переходя в мучительный вой, который тут же растворился в тишине.

***

С наступлением ночи на небе взошла полная луна. Это была одна из тех редких безоблачных ночей, когда звёзд почти не было видно. К этому времени Сэм уже бросил пробежку, сбившись со счёта, сколько кругов он намотал вокруг комплекса в попытке унять гнев. Солнце давно зашло, и он прислонился к ближайшей стене, чтобы передохнуть, прикончив бутылку воды в несколько жадных глотков. Стук сзади привлёк его внимание. Три коротких удара в стеклянную дверь, на которую он опирался. Обернувшись, Сэм увидел Роуди, который пытался открыть дверь. Слегка отодвинувшись в сторону, он пропустил его на улицу. — Эй, — Роуди протянул руку, предлагая новую бутылку холодной воды. Сэм, не колеблясь, взял её и одним плавным движением открутил крышку. — Спасибо. Он осушил половину бутылки за два глотка и опустил руку, закручивая пластиковую крышку обратно. Дыхание начало выравниваться, а последствия бега уже давали о себе знать — дрожь в ногах заставила его сильнее прижаться спиной к двери. Сэм не отрывал взгляда от бескрайнего неба над головой. — Надо же, именно сегодня — «урожайная» луна, — пробормотал он, качая головой и вытирая пот со лба. Лунный свет заливал территорию комплекса, окрашивая их лица в кроваво-оранжевый цвет. Мягкое мерцающее сияние напоминало о поздней осени, а тёплый воздух только усиливал это сходство. Весной оранжевая луна — редкость, но в зависимости от погоды такое случается. Однако в этом жжёном красноватом оттенке было что-то, что не давало ему покоя. По крайней мере, не этой ночью. Роуди повернулся к нему, высоко вскинув бровь. — Ты суеверный? — спросил он, словно выудив мысли прямо из его головы. Сэм так и не опустил взгляд. — Раньше не был. Роуди не мог не заметить, как лунный свет подчёркивает морщины на лице Сэма, когда тот хмурился от общего для всех напряжения. Он не мог не спросить: — Ты в порядке? Сэм замешкался с ответом. Достаточно долго, чтобы Роуди слегка развернулся к нему. Наконец он низко склонил голову, и глубокий вздох заставил его плечи опуститься. — Нет, не в порядке, — признался Сэм. — Я… честно говоря, совсем не в восторге от того, что нас отстранили. Роуди кивнул. — Понимаю тебя. Этот ответ, должно быть, что-то задел в нём, Сэм вскинул голову так резко, что Роуди едва не отшатнулся. Сэм полностью развернулся к нему, глядя извиняющимися глазами, которые Роуди терпеть не мог. Жалость всегда была горькой пилюлей. — Я… чёрт, мужик, я не хотел… — Не парься, — Роуди пренебрежительно махнул рукой. — Знаешь, до этого я совершил сто тридцать восемь боевых вылетов. И был рад каждому. В них нужно было участвовать. Но, знаешь… то, что я не могу участвовать в этом… Он посмотрел на небо с каким-то щемящим чувством. В бескрайних просторах было что-то такое, что вызывало у него ностальгию, и как у пилота, и как у Воителя. Он всё ещё летал время от времени, но уже не так часто, как привык. Было что-то удручающее в том, чтобы быть прикованным к земле. Это место не подходило им обоим. Роуди скрестил руки на груди. — Они найдут его. Сэм понимал, что в этих словах ободрения было больше надежды, чем уверенности. В конце концов, исход миссии никто не мог гарантировать. Тем не менее, он кивнул, снова переводя взгляд на ярко-оранжевую луну. — Да, — согласился он. — Найдут. Наташа вошла в медицинское крыло комплекса. На ней была более старая, лишённая электроники версия костюма Чёрной Вдовы. Она огляделась и заметила Брюса в толпе сотрудников, большинство из которых были в лабораторных халатах и медицинской форме. В одной руке он держал планшет, а другой плотно прижимал телефон к уху. Все вокруг него сновали с какой-то методичной целеустремлённостью — это напоминало организованный хаос, частью которого он не являлся. Он выделялся, словно белая ворона. — Я знаю… знаю, это… это всё в последний момент. Я сообщу тебе всё, что узнаю. Информации… немного, мы на самом деле ещё не… кхм… не проводили на нём никаких тестов… — Брюс замолк, заметив Наташу, тихо стоявшую в углу. — Мне пора, Хелен. Люди Тони скоро прибудут за тобой. Он завершил звонок и медленно подошёл к ней. Она окинула его взглядом, отметив смену халата. Очки на лице сидели слегка криво, и он неловко потянулся их поправить. — Мы выдвигаемся, — сказала Наташа. — Понял, — Брюс отрывисто кивнул. — Хорошо… ладно, эм… будь осторожна. Она выдавила улыбку. — Да. Обязательно. Между ними повисла пауза, наполненная таким напряжением, что обоим стало трудно дышать. Было ясно, что он по уши в работе: Брюс упоминал, что займётся подготовкой медперсонала к тому, что ждёт их после миссии. Поскольку Альтрон уничтожил Колыбель доктора Чо, никто не знал, с чем им придётся столкнуться. Наташа втайне радовалась, что он вернулся из компании Тора как раз перед началом грядущих событий. Больше сказать было нечего, и она развернулась, направляясь к выходу. — Наташа, подожди, — внезапно окликнул её Брюс. Она обернулась, вопросительно вскинув бровь. Это заставило его трижды прочистил горло. — Послушай… всё это с Дмитрием… я имею в виду, это в лучшем случае просто совпадение. На мгновение Наташа растерялась. Её взгляд был таким же пустым, как и лицо — ни тени того, что она чувствовала на самом деле. — Я знаю, — выдавила она почти шёпотом, едва различимым в этом организованном хаосе. — Но мне от этого не легче. Брюс нахмурился ещё сильнее. — Ты не могла это предотвратить, — сказал он, слегка покачав головой. — Только из-за того, что ты его знала, ты не могла… — Могла, — быстро перебила его Наташа. Брюс промолчал, лишь взглядом призывая её продолжать. Этого оказалось достаточно; она опустила голову, понимая, что смотреть в пол сейчас проще, чем на него. — После того как сгорело детское отделение, после того как он убил… — Наташа сглотнула так тяжело, что у неё дрогнуло горло. — Я приставила пистолет к его голове. Заряженный и готовый к выстрелу. Я была в ярости. Я так сильно хотела увидеть, как его мозги разлетятся по полу, — на мгновение слова застряли у неё в горле. Совсем ненадолго. — Но я не выстрелила. Не знаю почему. Не то чтобы моя совесть была чиста. Он просто стал бы ещё одним кровавым пятном в списке. Она дёрнула плечом, пытаясь сбросить тему как нечто неважное, но то, как поспешно Наташа отвела взгляд, говорило само за себя. Она отвернулась от Брюса, не давая ему видеть своего лица. — Знаешь, сейчас я действительно жалею, что не выстрелила тогда, — Наташа откашлялась дважды. — Прошли годы, а он всё ещё продолжает причинять боль детям. Брюс медленно и осторожно шагнул к ней. — Мне кажется, ты слишком строга к себе. Даже несмотря на то, что она отвернулась, Брюс видел, как горькая складка у губ сразу прибавила ей несколько лет. Груз собственного прошлого давил ей на плечи тяжелее, чем когда-либо видел Брюс. И даже попытка небрежно повести плечом не помогла от него избавиться. — Я заставлю его заплатить, — сказала Наташа. В её голосе не было ни капли тепла. Она снова посмотрела на него и в её глазах темнела решимость. — За тех детей. За Питера. За всё это. Она сжала губы с непоколебимым намерением — таким, что даже Брюс, при всей их близости, почувствовал лёгкую нервозность. Наташа расправила плечи и отрывисто кивнула. Он понял, что она собирается уходить — она и так слишком долго пробыла вне своей зоны комфорта. Брюс и сам не понял, что заставило его заговорить снова. — Ты хороша, знаешь ли, — слова вырвались сами собой. Он взмахнул рукой в воздухе, словно пытаясь придать своим мыслям ясности. — С Питером, я имею в виду. Наташа так сильно нахмурилась, что почти зажмурилась. — Что ты хочешь этим сказать? — Я просто… — Брюс замялся, подбирая слова. — У тебя отличные материнские инстинкты. Как ни странно. Его смешок не встретил понимания. Наташа на мгновение отвела взгляд, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. — Мне пора. Брюс кивнул. — Будь осторожна. Он повторил то, что уже говорил раньше, почти с той же интонацией. Но Наташа, осознав всё до конца, изменила свой ответ. — Буду. Внизу, в мастерской, Тони стоял в центре платформы, на которой когда-то находилась броня Марк 37. Он вытянул руки, и вокруг него, нанит за нанитом, начал материализоваться серый металл. Некогда громоздкий костюм сменился микроскопическими деталями, которые покрыли всё его тело, остановившись лишь у самой шеи. Затем Тони потянулся к ближайшему столу и схватил старый шлем Железного Человека. — Ладно, ПЯТНИЦА, давай протестируем этого «плохого парня», — Тони надел шлем на голову, дизайн которого до боли напоминал его старые костюмы. — Деактивируй наниты. Пусть магниты сделают свою работу. «Деактивация через три, два, один…» Раздалось отчётливое жужжание, и плечи Тони тяжело опустились; его колени слегка подогнулись под возросшей нагрузкой. Он подождал секунду, прежде чем присесть и подпрыгнуть, проверяя, надёжно ли закреплена броня. Никакое покачивание или движение тела не ослабило крепления. — Окей… вот об этом я и говорю, — голос Тони эхом отозвался в шлеме. — Тяжеловато, но это ожидаемо. Пять баллов, НИЦА. Автоматические двери за его спиной с шипением разошлись, и он отстегнул шлем как раз в тот момент, когда вошла Пеппер. — Тони? — позвала она. — Что происходит? Ты хотел меня видеть? Он спрыгнул с платформы, отложив шлем в сторону — и едва успел подхватить его, когда тот чуть не скатился со стола. — Пеппер! Эй, да, иди сюда, у меня мало времени, — Тони уже махал ей рукой, подзывая подойти. — Хотел поговорить с тобой перед выходом. Пока Пеппер медленно шла в глубь мастерской, Тони взглянул на настенные часы, отметив, что у него осталось всего несколько минут до сбора. Нужно было поторапливаться. — Послушай, прежде чем я это сделаю… — заметив, что Пеппер слишком занята разглядыванием его брони и не слушает, Тони притянул её к себе. — Мне нужно кое-что сказать. Слегка вздрогнув, Пеппер внимательно оглядела Тони, пока он почти силой притягивал её к себе. То, как он сжал её руку, сказало ей обо всём — она нахмурилась, вздохнула, и в её голосе послышалось до боли знакомое неодобрение. — Тони, не надо… — Просто… выслушай меня, — настоял Тони, подняв свободную руку. Серый металл нанокостюма поблёскивал под лампами мастерской. — У меня хватит смелости сделать это только один раз. Я хочу, чтобы ты знала… ну… в общем, я люблю тебя. — Тони… — Пеппер тут же смягчилась, покраснев так, что веснушки на лице стали заметнее. — Я тоже тебя люблю. Но ты найдёшь Питера и вернёшься вместе с ним. Ты вернёшься. Это было то, о чём они всегда молчали. Всегда. Страх того, что он уйдёт и не вернётся. Со времён Нью-Йорка эта мысль преследовала их каждый раз, когда Тони отправлялся на задание — будь то дела Железного Человека, ЩИТа или Мстителей — над ними обоими всегда висело это чёртово «а что, если». Впервые Тони решил сказать об этом прямо. — Я знаю, — Тони цокнул языком. — Но я не уверен. Пеппер одарила его тем самым взглядом. — Тони… Он погрозил ей пальцем. — А-а-а, не сбивай настрой. Пеппер нахмурилась, но промолчала. Никто из них не хотел повторения Нью-Йорка, не хотел прощального звонка, который так и не будет принят. Если ему предстояло отправиться в неизвестность, Тони не хотел уходить с грузом невысказанных слов. Глядя на Пеппер — любовь всей своей жизни, женщину, которая была рядом несмотря ни на что — он понимал: не сказать ей этих слов… это стало бы его величайшим сожалением. Тони вдохнул так глубоко, что его плечи расправились. — Пеп… всё это время это была ты. Спасибо тебе. За то, что не давала мне оторваться от земли задолго до того, как я осознал, что это именно ты меня держишь. Ты так заботишься обо мне. И после этого всё изменится. Мы закончим с этой хернёй, когда почти не видимся друг с другом. У нас будет совместная жизнь, — сказал Тони, и, видит бог, он не лгал. — Но мне нужно, чтобы ты знала, на всякий случай… я люблю тебя. Тони встретился с ней взглядом, зная: то, что он не произнёс — то, что он не мог произнести — было услышано. Пеппер сделала шаг вперёд, сокращая и без того малое расстояние, и медленно поднесла руки к его лицу. Она нежно обхватила его щёки ладонями. Он смотрел, как она наклоняется и прижимается своими губами к его — мягко, но решительно, продлив поцелуй на долгую секунду. Её кожа казалась прохладной на фоне его разгорячённого лица, и он невольно потянулся навстречу. В это короткое мгновение, которое пролетело слишком быстро, он словно растаял. Напряжение, которое он копил в себе, исчезло почти разом, а мир вокруг них замедлился. Когда Пеппер отстранилась, она изо всех сил постаралась выдавить самую уверенную улыбку, на которую была способна. — Иди и надери задницу этому магу. Тони улыбнулся в ответ. Стивен ждал в лаборатории, пока остальные соберутся. Сидя по-турецки на столе для совещаний, он тихо медитировал, сохраняя спокойствие, даже когда почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Когда он приоткрыл один глаз, его подозрения подтвердились. Ванда ходила вокруг него, разглядывая с любопытством. Он вопросительно вскинул бровь в ответ. — Ты мне не доверяешь, — констатировала Ванда настолько внезапно, что это должно было вызвать у Стивена хоть какую-то реакцию. Но её не последовало. Плавным движением Стивен опустил руки на бёдра, дрожащие пальцы замерли на коленях. Хотя он и ожидал, что эта тема всплывёт, он тщательно подбирал слова. — Дело не в том, что я не доверяю тебе, — наконец произнёс он. Ванда склонила голову набок. — Тогда в чём? Её акцент казался вдвое сильнее из-за переполнявших эмоций. Стивен по-прежнему не отвечал. Его взгляд был прикован к пространству перед собой. Он оставался спокойным, несмотря на исходящее от неё волнение. Ванда скрестила руки на груди, и это волнение росло с каждой секундой. — Не знаю, как ты, — начала она, — но мы не идём в бой, таща за собой груз сомнений, который может стоить жизни другим. Я уже совершала эту ошибку. И это стоило многих жизней, — Ванда на мгновение замолчала, прежде чем снова в упор посмотреть на Стивена. — Если нам предстоит сражаться плечом к плечу, будет лучше, если ты скажешь прямо, почему не можешь мне доверять. Одним плавным, текучим движением Стивен расцепил ноги, позволив им свеситься с края стола. Через секунду он уже стоял, глядя прямо на Ванду — это внезапное движение застало её врасплох. — Ванда, дорогая, я не доверяю не тебе. Я не доверяю твоим способностям, — признался он, и в голосе прозвучала тень печали. — Ты неопытна, и тебе не хватает дисциплины. Твои эмоции берут над тобой верх. Внутри тебя хаос, который ты не можешь контролировать… очень опасный хаос. Ванда нахмурилась. Никто не мог отрицать, что манера речи Стивена — прямолинейная, с клиническими интонациями — не была оскорблением. Это была констатация факта. К сожалению, Ванда и сама это знала. Воспоминания о Лагосе всё ещё преследовали её. Магия, которой она владела, причиняла людям вред, даже когда она желала только добра. Она не позволит этому случиться снова. Выпрямив спину и вскинув подбородок, она встретила взгляд Стивена, стараясь сделать так, чтобы та крупица уверенности, которую она чувствовала, затмила сомнения. — Тогда будем надеяться, что этот хаос защитит мою семью сегодня ночью, — произнесла Ванда, плотно сжав губы сразу после своих слов. Стивен просто кивнул. — Будем.

***

На одну блаженную секунду Питер забыл, где находится. Он медленно открыл глаза, веки едва приподнялись, превратившись в узкие щёлочки. Они казались невероятно тяжёлыми, будто к ресницам привязали бетонные блоки. Слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми. Он ведь не дома, правда? Определённо не у Неда. Разве он не находился в комплексе Мстителей? Это казалось неправильным. Может, он… Резкий, судорожный вздох разорвал его грудь. Питер поперхнулся, когда звук вырвался из горла, тело отпрянуло к стене, когда спазмы сковали каждую мышцу, ударили по каждому нерву, отдаваясь в самом нутре. Агония нахлынула разом, выжигая его изнутри, распространяясь от груди по позвоночнику — в живот, насквозь. Боль была повсюду. — П-по-помогите! — Питер попытался закричать, но с губ сорвался лишь хрип. — К-кто-нибудь, п-помогите м-мне! Я… я… Он не мог дышать. Каждая попытка вдоха посылала ударные волны боли через всё тело. О боже. «О боже, о боже, о божемойбожемойбожемой» Его трясло, он буквально разваливался на части, затылок глухо ударился о стену. Желание свернуться калачиком было невыносимым, но металл, сковывающий бицепсы, был ещё сильнее, жестоко лишая его этой маленькой милости. О, боже. — П-пожалуйста, м-м-м... — силы стремительно покидали его, даже простая попытка поднять голову, чтобы посмотреть на руки, требовала запредельных усилий. Снова связан — прикован к стене, несомненно, тем же металлом, что и раньше. Питер не мог вспомнить даже его названия, он не мог удержать ни одной связной мысли в голове. Он не мог думать ни о чём, кроме боли — зрение застилала белая пелена при каждом вдохе, поднимавшим грудную клетку. Опустив взгляд, Питер едва смог разглядеть рану на животе — лишь по растущему влажному пятну на боку. Его глаза расширились от ужаса, и он тут же зажмурился от этого зрелища — всё бедро было залито, пропитано, насквозь мокрое от крови. Он чувствовал, как влага вытекает из него с обеих сторон, спереди и сзади, окружая его и образуя багровую лужу, которая и не думала останавливаться. — О-о нет, — Питер тяжело сглотнул, откинув голову назад на стену. Вибрация от его дрожи отдавалась в стали за спиной. — О-о, у меня кровь. Очень сильное кровотечение. Питер помнил, как сильно ударился о стену, помнил, что спереди образовалась выходная рана от трубы, на которую его насадили. О, Боже. Его проткнули. Насквозь. Из него сделали шиш-кебаб. Эта мысль была слишком реальной, чтобы её осознать, а влага, скапливающаяся вокруг бёдер, красноречиво говорила, что он теряет кровь — теряет быстро, теряет слишком много. Питер ударился затылком о стену. Страх заставлял сердце биться в ненормальном ритме. Впрочем, всё тело не чувствовало себя нормальным. Ноги бесполезно дёргались на полу, руки то сжимались, то разжимались в кулаки, в то время как он хрипло ловил ртом воздух, и давился рыданиями, на которые у него не было сил. Он умрёт. Он не мог сбежать, не мог пошевелиться, едва мог дышать. Он сидел в луже собственной крови — в целой луже, по которой при каждой дрожи ног расходились всплески. Он, без сомнений, сейчас умрёт. — Гха-а-а-а! Эта мысль наконец прорвала крик, который Питер изо всех сил пытался сдержать. Он был слабым и сиплым, принёсшим за собой поток неконтролируемых панических рыданий. Следующий крик начался прежде, чем закончился предыдущий. Питер сидел на полу, задыхаясь от гипервентиляции, а его лицо исказилось от жгучей агонии. Каждый вдох, вырывавшийся из груди, пронзал его нечеловеческой болью. Казалось, будто какое-то существо пожирает его изнутри. О, боже, он сейчас умрёт. Нижняя губа Питера дрожала почти так же сильно, как и всё его тело. Он умрёт здесь, в полном одиночестве. Никто его не спасёт, потому что все думают, что он уже мёртв, а сам себя спасти он не сумел. Это было безнадёжно. Он облажался, и теперь он умрёт. Питер так сильно сжал кулаки, что, казалось, пальцы вот-вот сломаются. Он не хотел умирать. Он не хотел умирать, он был слишком молод — он даже школу ещё не закончил. Было столько всего, чего он ещё не успел, и теперь он умрёт, так ничего и не сделав. Влажные, хриплые рыдания срывались с его губ одно за другим. Боже, как же больно. Как же невыносимо больно. Ногти скребли по цементному полу, каждый нерв в теле оголён и кричал, кровь хлестала из обеих ран и собиралась вокруг него, заставляя дрожать. Было холодно, из-за этой жидкости ему стало так холодно. С тошнотворным ужасом Питер осознал, что ему невероятно холодно. Пот катился со лба и щипал глаза, шок наступал быстрее, чем он успевал понять, что происходит. Это определённо был шок. Он ещё не настолько потерял связь с реальностью, чтобы не понять: это точно шок. И он определённо умрёт из-за него. Тяжесть собственного тела потянула его вниз, и Питер завалился на бок, удерживаемый лишь путами на руках. Он не знал, что делать. Всё, на чём он мог сосредоточиться — это считать вдохи, не в силах забыть, что каждый последующий будет мучительнее предыдущего. Ему было так холодно и он так устал. Зрение угасало, по краям подступала пугающая серая мгла. В конце концов, решив, что попытки держать глаза открытыми отнимают последние силы, Питер закрыл их. Под веками заплясали красные, белые и черные пятна — он пытался сосредоточиться на них, чтобы не потерять сознание. Если он отключится, то может больше не проснуться. Питеру стало интересно, какими будут его последние мысли. Он пытался думать о Мэй, Неде и Эм-Джей, Мстителях и мистере Старке… Он пытался сосредоточиться на чём угодно, кроме крови, кроме этого медного запаха, обжигающего нос. Кроме боли. Кроме… Кроме… он… он… Он не хотел умирать. Он не хочет умирать. Пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста. Я не хочу умирать.

***

Стив как раз надевал коричневые перчатки к своему костюму Капитана Америки, когда в лабораторию ворвался Тони, и его прилив новой энергии буквально захлестнул всех присутствующих. — Ладно, давайте зажжём! — он многозначительно указал на всех пальцем. — Мы и так потеряли слишком много времени. Стив поправил края перчаток, не решаясь спорить. Для их мелких разногласий были свои время и место, а сейчас он просто хотел сосредоточиться на поставленной задаче. Оглядев Тони с ног до головы, он отметил тусклую серую броню без единого яркого пятна, которая плотно облегала его тело. Она была бесшовной и гладкой; металл словно обволакивал его, становясь вторым слоем мышц. Стив был не единственным, кто обратил на это внимание. Клинт вскинул бровь, разглядывая новый дизайн. — Целый костюм, который держится на одних магнитах, — сухо констатировал он. — Что придумаешь в следующий раз, Старк? Клинт закинул колчан со стрелами за плечо, застёгивая ремни на груди с отчётливым щелчком. Тони резко повернул голову в его сторону, нахмурившись. — Кто знает, может, лекарство от мирового голода? — колкость была резкой и без тени веселья. Разрываясь между вознёй с кожаными ремешками на перчатках и созерцанием теней под глазами Тони, Стив ясно видел его насквозь. Его энергия могла заполнять комнату, но подпитывалась она лишь временной силой: яростью и отчаянием. Стив всегда замечал это в Тони — тот жил мимолётными эмоциями. Именно они были топливом для его борьбы. Ванда подошла ближе, прервав поток мыслей в голове Стива. — Кажется, я не совсем понимаю смысл, — тихо заметила она. — Если у костюма нет никаких технологических функций, зачем он нужен? Тони постучал костяшками пальцев по нагрудной пластине. — Броня. Лёгкая защита, — просто ответил он. — Эти штуки не пробить. Стив, всё ещё рассеянно поправляя перчатки, первым заметил приближающегося Стивена. — Вы уверены в своём плане? — спросил Стрэндж, его плащ заметно шуршал за спиной. Стив повернул голову к магу и резко кивнул. — Как только прибудем на объект, разделимся на группы. Ванда и Наташа остаются со мной. Таким образом, у Тони и Клинта тоже будет… — он замялся на мгновение, подбирая слово, — магическая поддержка. То, как выразительно Тони закатил глаза при упоминании, что он будет в паре со Стрэнджем, было настолько драматично, что граничило с ребячеством. — Ведите себя прилично, мальчики, — усмехнулась Наташа, заметив недовольный взгляд Тони из другого конца комнаты. Стив знал, что в обычной ситуации Тони легко бы ответил колким ответом. Его решение промолчать лишь усилило эмоции, дающие ему силы — жаркие, лучащиеся и крепнущие с каждой секундой. Стив надеялся, что Тони хватит этого запала до конца боя. — Ванда, Наташа и я берём на себя западную и северную части здания, — одним быстрым движением Стив закинул щит за спину; вибраниум со звоном ударился о крепления. — Клинт, Тони, Доктор Стрэндж — на вас восточная и южная части, — его команды звучали чётко и уверенно. — Помните, здание имеет U-образную форму и уходит вглубь территории. Если не найдёте Питера на этих участках, важно перегруппироваться в центральной точке. На связь через коммутаторы рассчитывать не придётся. В то время как остальные лишь безмолвно кивнули, Тони решил подать голос. — Есть, капитан, — Тони нарочито небрежно, лениво отсалютовал. Его рука опустилась с виска вниз, заставив Стива взглянуть на его запястья — любопытство взяло верх. Блеск серебристых браслетов выделялся, как бельмо на глазу, на фоне тусклой серо-чёрной брони Железного Человека. — Что это? — Стив нахмурился, глядя на них. Тони мельком взглянул на свои руки, разглядывая устройства так, будто сам забыл, что они на нём. Бледная тень разочарования, легла на его лицо, и у Стива внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Веб-шутеры, — коротко ответил Тони. — Если пацану понадобятся, они будут у него под рукой. Стив наблюдал, как он копается в серебристых полосках, возясь с ними так же нервно, как сам Стив до этого возился с перчатками. Никого эта игра не обманула. Тони легко поддерживал нейтральное выражение лица; слова были резкими, а черты лица — невозмутимыми. Но в глазах было нечто такое, за что Стив уцепился взглядом. Оно было там — сильное и всепоглощающее. Даже если Тони не мог облечь это в слова. Сомнение. Эту эмоцию можно было прочесть, как открытую книгу. Стив знал: Тони обеспокоен, даже полон сомнений. Он не был уверен, что даже после того, как Мстители ворвутся в бункер, даже после того, как Капитан Америка и Железный Человек попытаются спасти положение, Питеру всё равно не придётся защищаться самому. Стив не отрицал, что предусмотреть такой сценарий — разумный ход. Тем не менее, он не собирался этого допустить. — Будем надеяться, что не понадобятся, — Стив добавил к словам отрывистый кивок. Тони так и не поднял на него глаз, рассеянно регулируя и дёргая устройства. Стив мог лишь представить, каково это. Как неправильно это ощущается. Эти устройства — символ героя, которому они принадлежат. Они были Питера, а не Тони. Человека-паука, а не Железного Человека. — Надеюсь, — пробормотал Тони в ответ. Что-то внутри Стива наконец надломилось. Когда Тони стремительно прошёл мимо, направляясь к остальным, Стив крепко ухватил его за бицепс, не давая двинуться дальше. — Ты в порядке, Тони? — спросил Стив почти шёпотом. Тони посмотрел на него с ледяной трезвостью и такой усталостью, что она, казалось, въелась в сами его кости. — Буду, когда мы с этим покончим, — ответил он. Стив не разжал пальцев. — Ты ведь знаешь, что мы прикроем тебе спину. Да? Тони грубо стряхнул его руку, плотно сдвинув брови. — И что, чёрт возьми, это должно значить? В голове Стива бушевал миллион мыслей — вещи, которые он хотел сказать вчера, позавчера, и за день до того, как всё началось. Они выжигали его изнутри, требуя выхода. Вещи, которые он за последние недели ясно подметил в отношениях Тони и Питера. Вещи, которые открыли ему Тони с совершенно новой стороны. Но времени на это не было. Остальные стояли в другом конце комнаты и ждали их обоих, готовые выдвинуться в любую секунду. Смирившись, Стив выбрал самый прямой ответ, на который был способен. — Это значит, что мы его найдём, — Стив опустил подбородок, не отрывая взгляда от Тони. — И мы все вернёмся. Вместе. То, что он не произнёс вслух, было услышано — громко и отчётливо, благодаря акценту на каждом слове. Жертв не будет. Это не Нью-Йорк — они не допустят этого снова. Тони замер, провёл языком по зубам и плотно сжал губы. Он развернулся к Стиву с жёсткой решимостью. — Давай проясним одну вещь, Роджерс, — начал он, и каждое слово звучало тяжелее предыдущего. — Во что бы мы ни ввязались, конечная цель — вернуть Питера домой. Если хоть на секунду придётся выбирать между ним, мной или кем-то ещё, будь уверен: парень на первом месте. Всегда, — голос Тони стал низким и рокочущим, как хруст гравия. — Это ясно? Между ними повисла тишина. Наполненная лишь удушливым напряжением от ультиматума Тони. Стив, честно говоря, не знал, что ответить. Не сразу. Не на инстинктах. — До этого не дойдёт, — наконец сказал он, и его голос прозвучал куда сдержаннее, чем ему самому хотелось бы. — Посмотри мне в глаза, — потребовал Тони, на его лице выступили резкие морщины. — Он на первом месте. Это ясно? Стив открыл рот, чтобы ответить. Но ничего не произнёс. Тишина становилась всё гуще, и следующий вдох, приподнявший грудь Стива, дался ему с трудом. Он смотрел на Тони, будучи не в силах разорвать зрительный контакт. В этот момент в Тони было что-то иное. Что-то такое же чуждое, как магия, которую Стив до сих пор не мог до конца уложить в голове. Это было самоотверженное, почти родительское рвение и преданность, которые он чувствовал в Тони. Это было то навязчивое осознание, которое он гнал от себя с той самой ночи, когда украли шлем-хамелеон, и которое наконец достигло его сознания. Тони изменился. Стив принял это уже давно — они ведь оба уже не те люди, какими были пять лет назад. Но изменения Тони были резкими, неожиданными — он даже не задумывался об том. Всё стало очевидно в тот день, когда он впервые представил Питера команде. Несколько лет назад они стояли в похожей ситуации: тогда Стив уверял Тони, что тот — ничто без своего костюма, что он знает людей без этой модной брони, которые стоят десятерых таких, как он. Сейчас Тони стоял рядом, почти лишённый своих технологий, готовый очертя голову броситься в бой, исход которого был им неведом. Готовый пожертвовать собой ради того, кого считал лучше их всех. Стив решил в ту же секунду, что не даст этой преданности пропасть даром. — Если до этого дойдёт, — ответил Стив, — то да. Стивен шагнул вперёд, высокий и уверенный посреди хаоса сомнений, витавшего между ними. — Мы готовы? Пока Стивен оглядывал команду, Стив не сводил глаз с Тони. Они не отводили взглядов друг от друга, ведя безмолвный диалог. И только когда звук трескучего статического электричества привлёк их внимание, они повернулись к источнику: перед ними возник яркий, живой оранжевый портал. Стив кивнул. — Настолько, насколько это вообще возможно. По ту сторону портала было темно, оттуда дул сильный холодный ветер, взъерошивший им волосы. Один за другим члены команды шагнули внутрь, пока Стивен не вошёл последним, и портал за ним закрылся.

***

Дмитрий стремительно шёл по пустым коридорам базы OsCorp, вписываясь в крутые повороты на предельной скорости. Его ярость была обжигающей и очевидной, а пот, катившийся с лысой головы, блестел в свете окон, пропускавших океанические блики. Когда он резко остановился, из пустоты возникло облако дыма. — Они идут, — прошипел Дмитрий. Фрэнсис Клум стоял посреди густого вихрящегося тумана, и у Дмитрия не было терпения ждать, пока дым рассеется. Его слова прозвучали резко, когда он обратился к мужчине; шлем из плексигласа отразил его лицо, словно зеркало. От этого зрелища он зарычал — низкий звук вырвался из самой груди. Он ненавидел собственное отражение. — Они… кто идёт? — голос Клума гулко отозвался в шлеме. — Старк? Дмитрий бросился мимо него, понимая, что Клум следует за ним, лишь по звуку плаща, хлопающего, словно флаг на ветру. — Старк и его дружки. Нам нужно действовать, и быстро. Клум перешёл на бег, чтобы не отставать. — Что? Погоди, откуда ты знаешь… — Я знаю всё, Клум, — оборвал его Дмитрий. — У меня больше нет доступа к базе данных Stark Industries. Личный номер Уолтера Кортеса помечен как угроза безопасности. Зашифрованные файлы, содержащие приказ о принудительном закрытии этой базы, были запрошены полковником Джеймсом Роудсом из ВВС США. Их прибытие — лишь вопрос времени. Клум широко раскрыл глаза. — Я думал, здесь будет безопасно, я не знал… Дмитрий резко развернулся к нему, сжав руки в кулаки. — <Заткнись! > — выкрикнул он. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым. — Оружие «Оз» — что осталось? — «Оз»… — Клум на секунду задумался. — В инкубаторе ещё должны быть тыквенные бомбы. Но, Дмитрий, они не протестированы, а это здание и так неустойчиво. Они свернули за угол и вошли в ближайшую комнату, дверь которой уже была распахнута настежь. Дмитрий тут же направился к столу, подхватывая белый шлем-хамелеон. — Хорошо. Иди, принеси их. В то время как Дмитрий быстро собирал вещи, Клум замер у входа в комнату. В углу находился схваченный ими мальчишка — он всё ещё был прикован к стене, но сидел посреди лужи тёмной жидкости. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это кровь. — Какого чёрта? — наконец произнёс Клум. — Я думал, он наша приманка! Паучок нам не нужен мёртвым, какого ху… Дмитрий с силой защёлкнул фиксаторы на шее, плотно закрепляя шлем. — Он был нашей приманкой. И он выполнил свою задачу. Старк идёт, верно? Значит я лично сверну ему шею собственными руками, — Дмитрий подошёл к Клуму, и с надетым шлемом он выглядел ещё более устрашающе. — Он встретит свою смерть, придя за мальчишкой. Неси бомбы, я взорву их и затоплю эту богом забытую дыру. А ты телепортируешь нас в безопасное место. Понял? Клум кивнул. — Разнести это место в щепки. Понял. Тихий, слабый стон привлёк его внимание. Клум резко повернул голову на звук, смотря, как мальчишка издаёт отвратительный булькающий звук, в котором стон и хрип сливались в жалкое подобие крика. — А он? Дмитрий прошёл мимо, с силой задев Клума плечом. — Он умрёт здесь вместе с остальными, — он резко обернулся, яростно указывая пальцем в перчатке в сторону Клума. — Выполняй мои приказы, и я выплачу тебе деньги, Мистерио. Клум коротко кивнул и блестящий круглый шлем из плексигласа качнулся вместе с ним. Секунда и облако дыма заменило то место, где он только что стоял. Дмитрий бросил последний взгляд на пленённого мальчишку: его тело обмякло, и лишь адамантиевые браслеты, намертво прикрученные к стене вокруг рук, удерживали его от падения. Процедив сквозь зубы поток ругательств, он стремительно развернулся и вышел из комнаты.