Передоз невниманием

Если химия для 10 «Б» была затяжной окопной войной с использованием ядовитых газов и едких комментариев, то география обещала стать настоящим блицкригом. Когда прозвенел звонок на пятый урок, коридор третьего этажа вздрогнул. Десятый «Б» перемещался в пространстве не как группа учеников, а как стихийное бедствие — с грохотом, матом и облаком пара от электронных сигарет, которое они даже не пытались прятать. — Сука, я после этой химии чувствую себя так, будто мне мозг через соломинку выпили, — ныл Булат, пиная пустую жестянку из-под энергетика. Жестянка с оглушительным звоном отлетела в сторону и ударилась о дверь кабинета 10 «А». — Завали, Булка, — Миша Тимофеев шел впереди, засунув руки в карманы широких брюк. Его вид выражал крайнюю степень экзистенциальной скуки. — Сейчас у нас «Мышь», так что расслабь булки. Главное — не довести её до инфаркта в первые десять минут, а то Перец нас реально живьем закопает. — Да чё она нам сделает? — Даниэль Ломбарди ухмыльнулся, поправляя воротник. — Она же когда нас видит, у неё пульс за двести зашкаливает. Она тише воды, ниже травы. Я вчера видел, как она в учительской просила чай без сахара так, будто извинялась за то, что вообще существует. — Она реально боится, — подтвердила Влада Ламина, на ходу подкрашивая губы темным блеском. — В прошлый раз, когда Нугзар на задней парте колонку включил, она просто замолчала и начала смотреть в окно. Я думала, она сейчас оттуда выйдет. — Пиздец, ну и преподы пошли, — Нугзар Гибадуллин сплюнул в сторону. — Никакого авторитета, сука. Только Финансов из «ашки» петушится, а остальные — как тени. Они подошли к кабинету №34. У двери, прижавшись к стенке, стояла небольшая группка отличников из 10 «А». Видимо, у них была замена или консультация в соседнем кабинете. Саша Лдово, возвышаясь над всеми, как статуя правосудия, брезгливо поморщилась при виде «бэшек». — Опять вы, — процедила она. — Вам не надоело позорить школу? От вас воняет табаком и тупостью на весь этаж. — О, Санечка, привет! — Даниэль подошел к ней почти вплотную, игнорируя её рост. — Чё, опять замеряешь уровень кислорода в коридоре? Ты аккуратней там, наверху воздух разреженный, мозги могут окончательно засохнуть. — Пошел нахуй, Ломбарди, — спокойно ответила Саша, не отводя взгляда. — Фу, как некультурно! — притворно ужаснулся Миша, проходя мимо. — Лазарева, ты слышала? Твоя подруга матерится. А говорят, 10 «А» — это ангелы во плоти. Наташа Лазарева, стоявшая чуть поодаль с Антониной, даже не подняла головы от учебника. Её лицо было бледным и сосредоточенным. — Тимофеев, просто пройди мимо, — негромко сказала она. — У нас нет времени на ваши дебильные шутки. — А на что есть время? На заучивание контурных карт? — Миша остановился у самой двери кабинета географии. — Знаешь, Наташ, в мире столько интересных мест, а ты их увидишь только на картинках в учебнике. А мы их... ну, мы их хотя бы на стенах рисуем. — Вы их только засираете, — подала голос Антонина, поправляя очки. — Идите уже на свой урок. Людмила Михайловна вас ждет. Если, конечно, она еще не заперлась в лаборантской от страха. — Вот и проверим, — Миша толкнул дверь ногой. *** В кабинете географии стояла гробовая тишина. Людмила Михайловна, которую за глаза называли «Мышью» за её тихий голос и привычку втягивать голову в плечи, сидела за столом. Она была самой тихой учительницей в школе №69. Её боялись не потому, что она была строгой, а потому, что её молчание было криком о помощи. Остальной педагогический состав 10 «Б» ненавидел — открыто, громко, со скандалами на педсоветах. Но Людмила Михайловна их просто боялась. Для неё каждый урок с этим классом был испытанием на выживание. Когда банда во главе с Мишей и Даниэлем ввалилась в класс, она вздрогнула. — Здравствуйте... — прошелестела она, поправляя стопку карт. — Садитесь, пожалуйста. Тише... — Здорова, Михална! — Булат с грохотом бросил рюкзак на первую парту, прямо перед носом учительницы. — Чё сегодня? Опять тектонические плиты? Или сразу перейдем к тому, как выжить в джунглях без туалетной бумаги? — Сука, Булат, сядь на место, — хохотнул Нугзар, пробираясь на задний ряд. — Михална, не слушайте его, он сегодня не в духе. У него с утра блинчик в горло не полез. Миша и Даниэль заняли свою «коронную» парту у окна. Даниэль тут же закинул ноги на соседний стул, а Миша достал телефон, демонстративно воткнув один наушник в ухо. — Итак... — Людмила Михайловна попыталась начать урок. Её голос дрожал. — Тема сегодняшнего занятия: «Природные ресурсы мира». Пожалуйста, откройте учебники на странице сорок пять... — Пиздец, как интересно, — громко прошептала Влада, выкладывая на парту косметичку. — Михална, а можно вопрос? А золото — это тоже ресурс? А где его больше всего? Мы с пацанами планируем экспедицию, нам спонсоры нужны. Класс взорвался хохотом. Людмила Михайловна замерла с мелом в руке. — Влада, пожалуйста... не перебивай. Золото — это полезное ископаемое. О нем мы поговорим позже. — А чё позже-то? — Даниэль лениво повернул голову к учительнице. — Давайте сейчас. Нам золото актуальней, чем какой-нибудь там уголь. Михална, вы сами-то золото любите? Или вам зарплаты только на медь хватает? — Ломбарди, прекрати... — учительница отвела взгляд, глядя в окно. Её пальцы мелко дрожали. — Это неуважительно. — Ой, блядь, началось, — Миша выплюнул жвачку в бумажку. — Уважение надо заслужить, Михална. А вы нам про ресурсы втираете, когда за окном осень и жизнь проходит мимо. Давайте лучше фильм какой-нибудь посмотрим? Про путешествия. Или про то, как грабить караваны в пустыне Сахара. — Нет... у нас план... — она попыталась перекричать нарастающий гул, но её голос тонул в матерных перепалках на задних партах. Булат в это время решил, что карта мира на стене висит как-то неровно. Он встал, подошел к ней и начал демонстративно её поправлять. — Слышьте, пацаны, а чё это Россия такая большая? — спросил он, тыкая пальцем в район Сибири. — Тут же нихера нет, кроме снега и медведей. Сука, несправедливо. Надо было нам поближе к морю родиться. В Италии какой-нибудь. Даня, ты бы там своим в доску был. — Я и тут свой, — огрызнулся Даниэль. — Сядь на место, дебил, ты карту сейчас порвешь. — Да похуй, новую купят! — Булат дернул за край карты, и та со зловещим треском надорвалась сверху. Людмила Михайловна вскрикнула, прикрыв рот рукой. — Мухаметов! Остановись! Это же учебное пособие... — Да ладно вам, Михална, не орите, — Нугзар вразвалочку подошел к Булату. — Мы сейчас всё исправим. У кого есть скотч? Или клей? Или сопли? Класс снова загоготал. Влада Ламина снимала всё это на телефон, хихикая в ладонь. — Ебать, контент для сторис, — прокомментировала она. — «10 Б завоевывает Сибирь». — Сука, вы можете хоть один урок провести как люди, а не как стадо макак? — Миша вдруг подал голос, и в классе на секунду стало тише. Но это было не затишье перед миром, а просто пауза перед новым витком хаоса. — Михална, вы не обижайтесь на них. Они просто недоразвитые. Вот Даня, например, до сих пор думает, что Африка — это страна. — Иди нахуй, Мих, — беззлобно отозвался Даниэль. — Я знаю, что это материк. Там еще львы и эти... жирафы ебучие. — Вот видите! — Миша развел руками. — Уровень знаний зашкаливает. Продолжайте, Михална. Мы всё внимание. Учительница, кажется, была на грани слез. Она попыталась что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Константин Финансов. Старик выглядел так, будто лично участвовал в Бородинском сражении и до сих пор не простил французам сожженную Москву. Его трость сухо стукнула об пол. — Что здесь происходит?! — прогремел он. Его голос, в отличие от голоса Людмилы Михайловны, заполнял всё пространство. — Людмила Михайловна, почему в вашем классе стоит такой гвалт, что его слышно даже в моем кабинете на другом конце этажа? Учительница географии вжала голову в плечи еще сильнее. — Константин Иванович... мы просто... обсуждаем тему... — Обсуждаете?! — Финансов прошел в центр класса, окинув «бэшек» уничтожающим взглядом. — Я вижу, как вы обсуждаете. Мухаметов, отойди от карты! Ты её уже изувечил своим присутствием. Тимофеев, вынь наушник, когда с тобой разговаривает старший! Миша даже не шелохнулся. Он медленно перевел взгляд на Финансова. — Константин Иванович, вы дверью ошиблись. Ваш «идеальный» класс — в соседнем крыле. А тут мы — отбросы общества, как вы любите говорить. Не портите себе аппетит нашим видом. — Хам! — старик покраснел. — Ты — предводитель этой шайки дикарей. Эдуард Янович совершенно распустил вас. В моем классе, в 10 «А», ученики затаили бы дыхание, если бы преподаватель просто вошел в комнату. А вы... вы позор этой школы! Посмотрите на Людмилу Михайловну — она дрожит! Вам не стыдно? — Нам? — Даниэль ухмыльнулся, качнувшись на стуле. — Нам пиздец как стыдно, Константин Иванович. Мы каждую ночь плачем в подушку от осознания своей никчемности. Булат, ты плакал сегодня? — Сука, навзрыд! — Булат вытер воображаемую слезу. — Аж блины не лезли. — Издеваетесь... — Финансов замахнулся тростью, но тут же опустил её. — Я добьюсь того, чтобы ваш класс расформировали. Вы — раковая опухоль на теле этого учебного заведения. Людмила Михайловна, пойдемте со мной. Я не позволю вам находиться здесь в такой обстановке. — Но у нас урок... — робко возразила она. — Это не урок, это балаган! — Финансов взял её под локоть. — Пусть сидят в тишине и думают над своим поведением. Если у них вообще есть чем думать. Когда учителя вышли, в классе на несколько секунд повисла тишина. А потом она взорвалась таким диким хохотом и свистом, что, казалось, стекла задрожали. — Ебать, дед выдал! — Булат повалился на парту от смеха. — «Раковая опухоль»! Сука, это же надо такое придумать! — Ну чё, пацаны, урок окончен? — Нугзар достал из кармана вейп и пустил густое облако дыма прямо под потолок. — Михална всё равно не вернется, она сейчас в учительской валерьянку литрами хлещет. Миша не смеялся. Он смотрел в окно, крутя в руках зажигалку. — Знаете, чё самое херовое? — вдруг сказал он, перекрывая шум. — Чё, Мих? — Даниэль посмотрел на друга. — То, что дед прав. Мы реально как опухоль. Но прикол в том, что без нас эта школа сдохнет от скуки. Они же все живут только ради того, чтобы нас обсуждать. Лазарева, Лдово, Финансов... Если мы завтра все исчезнем, им же не о чем будет говорить. Они просто завянут в своей правильности. — Пиздец ты философ, Тимоха, — Влада подошла к нему и присела на край парты. — Погнали лучше в столовку, пока там «ашки» всё нормальное не раскупили. — Погнали, — Миша встал, подхватывая рюкзак. — Только сначала зайдем к Лазаревой. Хочу посмотреть, как она проект свой зубрит. Надо же как-то соответствовать статусу «раковой опухоли». — Сука, Миша, ты мазохист, — заржал Даниэль. — Но я с тобой. Люблю смотреть, как у неё дергается глаз, когда я рядом дышу. 10 «Б» вывалился из кабинета географии, оставляя за собой надорванную карту мира и стойкий запах дешевого табака. Они шли по коридору, громко матерясь и толкаясь, и каждый встречный учитель вжимался в стену, стараясь стать невидимым. Это был их мир. Грязный, неправильный, полный мата и пофигизма, но в нем было больше жизни, чем во всех учебниках Людмилы Михайловны и во всех речах Константина Финансова. И они знали это. Знали и наслаждались каждым мгновением своего «плохого» влияния на эту стерильную школу.