Передоз невниманием

Вторая половина первого семестра в лицее началась так, будто кто-то сорвал со здания старую, пропахшую нафталином обшивку и покрасил стены в ядовито-неоновый цвет. Исчезновение Константина Финансова из школьных коридоров произвело эффект разорвавшейся вакуумной бомбы. Старик ушел в отставку через два дня после той легендарной дискотеки, заявив, что «ноги его не будет в этом вертепе разврата, где отличники пьют с отбросами, а учителя матерятся в микрофон». Для 10 «А» наступила эпоха великого освобождения. Правило «юбка ниже колена» полетело в мусорку вместе с дневниками самоконтроля. Аккуратные хвостики сменились растрепанными гривами и окрашенными прядями. Наталья Лазарева теперь заходила в школу в короткой кожаной юбке и безразмерном худи, которое она успешно «прихватизировала» у Миши Тимофеева. Александра Лдово, больше не стесняясь своего роста, сменила балетки на тяжелые гриндерсы, отчего стала выглядеть еще внушительнее и опаснее. Но главным подарком судьбы стал их новый классный руководитель — Ярослав. Двадцать девять лет, татуировка на предплечье, которую он даже не пытался скрывать, и полное отсутствие желания «воспитывать элиту». Ярослав был лучшим другом Эдуарда Яновича, и их дуэт в учительской теперь наводил ужас на директора. Понедельник начался с того, чего все боялись и ждали одновременно. Первым уроком в расписании у обоих классов стояло плавание. Вместе. В одном бассейне. — Слышь, Даня, — Нугзар Гибадуллин пихнул Ломбарди в бок, когда они стояли у дверей спорткомплекса. — Ты видел, во что наши «ашки» превратились? Я вчера видел Антонину за углом, она курила и матом крыла какого-то первокурсника так, что у меня аж уши в трубочку свернулись. Наш метод, нахуй! Даниэль Ломбарди ухмыльнулся, поправляя сумку на плече. — А я чё говорил? Финансов их просто душил, сука. Стоило деду свалить — и всё, полезло нутро. Посмотри на Лдово. Она теперь не «золотая девочка», она, блядь, амазонка на выезде. — Пацаны, я только одного боюсь, — подал голос Булат Мухаметов, нервно оглядываясь. — Елена Викторовна вернулась. Та самая, которая год назад руку подвернула и на больничном сидела. Говорят, она лютая, нахуй. Хуже Перца в ПМС. — Да похуй на неё, — отрезал Миша Тимофеев, докуривая последнюю сигарету перед входом. — Пусть только попробует вякнуть. У нас теперь Ярослав за спиной, он её быстро на место поставит. В этот момент к дверям подошел 10 «А». Если бы год назад кто-то сказал, что это тот самый класс, ему бы вызвали санитаров. Наталья Лазарева шла впереди, жуя жвачку. — Здорово, банда, — бросила она, поравнявшись с Мишей. — Ебать, Лазарева, ты чё, реально юбку еще короче сделала? — Миша присвистнул. — У меня сейчас глаза вытекут. — Заткнись, Тимофеев, и не пялься, — огрызнулась Наташа, но в её глазах промелькнула искра удовольствия. — Сами приучили к свободе, теперь терпите, нахуй. Где этот гребаный бассейн? Я хочу поскорее закончить с этим дерьмом. — О-о-о, — Даниэль приобнял Сашу Лдово за плечи. — Смотрите, наша дылда тоже научилась материться. Саш, повтори для Нугзара, а то он не верит. Саша посмотрела на Нугзара сверху вниз и холодно произнесла: — Иди в жопу, Гибадуллин. Так достаточно? — Идеально, нахуй! — заржал Нугзар. *** Раздевалка бассейна встретила их резким запахом хлорки и влаги. 10 «Б» вел себя как обычно: Булат пытался запихнуть Нугзара в шкафчик, Даниэль перебрасывался с кем-то мокрыми полотенцами, а Миша молча переодевался, игнорируя шум. — Пацаны, тихо! — внезапно крикнул Булат, прислушиваясь. — Слышите? Шаги. Тяжелые, сука. Дверь раздевалки распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли с ноги. На пороге стояла Елена Викторовна — женщина неопределенного возраста, похожая на гренадера в отставке. Её рука, та самая, что была подвернута год назад, теперь выглядела так, будто она ею могла ломать кирпичи. Свисток на её шее угрожающе поблескивал. — ТАК! — взревела она. — КТО ЭТО ТУТ ПИЗДИТ НЕ ПО ДЕЛУ?! Раздевалка мгновенно затихла. Даже Даниэль замер с полотенцем в руке. — Ого... — прошептал Нугзар. — Она чё, тоже из нашего района? — ВСТАЛИ! — продолжала Елена Викторовна. — Десятый «Б», я вас помню. Вы были стадом дебилов год назад, такими и остались. А вы... — она перевела взгляд на дверь женской раздевалки, откуда как раз выходили девочки 10 «А». — Вы что за шлюшье собрание здесь устроили? Где ваши закрытые купальники?! Почему у Лазаревой бикини такое, что там прикрывать нечего, нахуй?! Наталья, стоявшая в дверях в ярко-красном купальнике, медленно подняла бровь. — Елена Викторовна, — спокойно произнесла она, хотя внутри всё кипело. — У нас по уставу школы нет ограничений по фасону купальников. Так что завалите, пожалуйста, и давайте начнем урок. Тишина, наступившая после этого, была настолько густой, что её можно было резать ножом. 10 «Б» синхронно выдохнул «Охуеть...». — Что ты сказала, малявка?! — тренерша сделала шаг к Наталье. — Она сказала, что правила изменились, Лена, — раздался спокойный голос из коридора. В зал зашли Ярослав и Эдуард Янович. Перец выглядел на удивление бодро — вероятно, присутствие лучшего друга рядом давало ему +100 к броне. Ярослав, в спортивном костюме и с планшетом в руках, подошел к коллеге. — Елена Викторовна, доброе утро, — Ярослав улыбнулся своей самой обворожительной и одновременно наглой улыбкой. — Я теперь классный руководитель 10 «А». И я разрешил им самовыражаться. Так что давайте без этого «совка». Дети хотят плавать — пусть плавают. Хоть в ластах, хоть голышом, мне похуй. Перец нервно кашлянул. — Ярик, ну про «голышом» ты загнул... Но в целом он прав, Елена Викторовна. Оставьте их в покое. Они и так на грани срыва. Елена Викторовна посмотрела на учителей, потом на ухмыляющихся учеников. Её лицо приобрело оттенок переспелого помидора. — Ладно. В воду, животные! — она свистнула так громко, что у Булата заложило уши. — Разминка — десять кругов кролем. Кто последний — тот драит бортики, сука! *** Бассейн превратился в хаос. 10 «Б» прыгал в воду с разбега, поднимая тучи брызг и игнорируя вопли тренера. Нугзар и Булат устроили водное поло, целью которого было попасть мячом в голову Даниэлю. Миша Тимофеев плавал спокойно и мощно. Он быстро преодолел дистанцию и замер у бортика, наблюдая за Натальей. Та плавала не очень быстро, но грациозно. Когда она подплыла ближе, Миша протянул руку и придержал её за плечо. — Слышь, Лазарева, ты чё, реально решила ту мегеру до инфаркта довести? — спросил он, улыбаясь. Наташа откинула мокрые волосы назад. Капли воды стекали по её лицу, и Миша на секунду забыл, как дышать. — Да пошла она нахуй, Миш. Я три года терпела Финансова и его лекции о морали. Больше я ни под кого подстраиваться не буду. Если ей не нравится мой купальник — пусть не смотрит. — Мне нравится, — коротко бросил Миша. Наташа покраснела, что было заметно даже в прохладной воде бассейна. — Иди ты, Тимофеев. Лучше посмотри, что твои дебилы делают. Он обернулся. В другом конце бассейна Даниэль Ломбарди пытался подсадить Сашу Лдово, чтобы она сделала «сальто» в воду. Учитывая рост Саши, это выглядело как попытка запустить в стратосферу баллистическую ракету. — СУКА, ЛОМБАРДИ, ТЫ МЕНЯ УТОПИШЬ! — орала Саша, пытаясь удержать равновесие на его плечах. — ДА НЕ ССЫ ТЫ, ДЫЛДА, Я ТЕБЯ ДЕРЖУ! — вопил Даниэль. — ПРЫГАЙ, НАХУЙ, ВСЁ БУДЕТ ЗАЕБИСЬ! В этот момент Елена Викторовна, стоявшая на бортике, не выдержала. — ЛОМБАРДИ! ЛДОВО! ВЫ ЧТО, БЛЯДЬ, В ЦИРКЕ?! ВОН ИЗ ВОДЫ! ОБА! Ярослав, сидевший на скамейке рядом с Перцем, лениво поднял глаза от телефона. — Лена, ну чё ты орешь? Они же не тонут. Это... динамическое плавание. Новая методика. — Ярик, ты её сейчас реально доведешь, — прошептал Перец, попивая кофе из термоса. — Она же мне потом в учительской голову откусит. — Да расслабься, Эдик, — Ярослав похлопал его по плечу. — Смотри, какие они живые стали. Твой 10 «Б» их окончательно испортил, и это лучшее, что случалось с этим лицеем. *** После урока, когда все разошлись по раздевалкам, в воздухе всё еще висело электричество. 10 «А» и 10 «Б» теперь общались так, будто всю жизнь были одной бандой. В женской раздевалке Наталья, вытираясь полотенцем, слушала, как Влада Ламина кроет матом Елену Викторовну. — Сука, она мне реально чуть свистком в глаз не попала, когда я мимо проплывала! — возмущалась Влада. — Старая маразматичка, нахуй. — Слушайте, девчонки, — Антонина, которая теперь выглядела как роковая женщина с размазанной тушью, подошла к ним. — А ведь реально, без Финансова жизнь — кайф. Мы сегодня первый раз за всё время не чувствовали себя в тюрьме. — Это точно, — согласилась Саша Лдово, пытаясь втиснуть свои длинные ноги в узкие джинсы. — И Ярослав... он классный. Не то что дед. Дед бы сейчас уже лекцию читал о вреде хлорки для девственной чистоты нашей совести. Девчонки дружно захохотали. В мужской раздевалке обстановка была более приземленной. — Блядь, Булат, ты где мои носки дел?! — орал Нугзар. — Да нахуй они мне сдались, твои носки дырявые! — отбивался Булат. — У Дани спроси, он там чё-то под скамейку зашвырнул. Миша сидел на скамье, глядя в одну точку. Он думал о том, как быстро всё изменилось. Изменились не только правила — изменились они сами. И эти изменения были необратимы. Дверь раздевалки приоткрылась, и в щель просунулась голова Ярослава. — Пацаны, шухер. Директор по коридору идет, злой как собака. Быстро одевайтесь и валите на следующий урок. Эдуард Янович его сейчас отвлекает, рассказывает сказки про то, как вы все дружно сдаете нормативы ГТО. — Спасибо, Ярослав Игоревич! — крикнул Даниэль. — Просто Ярик, — бросил учитель и исчез. — Блядь, какой же он мировой мужик, — выдохнул Нугзар. — Нам бы такого в 10 «Б». Но наш Перец тоже ничего, особенно когда пиво пьет. *** Они выходили из спорткомплекса шумной толпой. 10 «А» и 10 «Б» вперемешку. Миша и Наталья шли чуть позади остальных. — Слушай, Лазарева, — Миша засунул руки в карманы куртки. — А ведь каникулы закончились, а «передоз» продолжается. Ты как, не боишься, что нас всё-таки прикроют? Директор ведь не дурак. Наташа посмотрела на него и вдруг взяла его под руку. — Знаешь, Миш... Пусть прикрывают. Мы за это время почувствовали то, чего у нас никогда не было. Мы почувствовали, что мы — это мы, а не оценки в журнале. И если для этого нужно было связаться с вами, материться и пить ту жижу в гараже... то оно того стоило. Миша улыбнулся. На этот раз не криво и не дерзко, а как-то тепло. — Ну ты и выдала, нахуй. Почти как в учебнике по литературе, только со смыслом. — Пошел ты, Тимофеев! — засмеялась Наташа. Впереди них Даниэль и Саша о чем-то спорили, Нугзар и Булат пытались подножкой свалить друг друга в сугроб (первый снег уже выпал), а Влада и Антонина обсуждали планы на вечер. В окне второго этажа стояли Ярослав и Эдуард Янович. Они смотрели вниз, на эту разношерстную, громкую и абсолютно неуправляемую толпу подростков. — Смотри на них, Эдик, — Ярослав затянулся вейпом, пуская облако дыма. — Это же чистая энергия. Если их направить в нужное русло — они горы свернут. — Или лицей сожгут, — меланхолично отозвался Перец. — Но знаешь что? Пусть лучше жгут. Зато скучно точно не будет. — Это точно, нахуй, — ухмыльнулся Ярослав. — Ярик! — Перец возмущенно посмотрел на него. — Ты же учитель! — Ой, да ладно тебе, Эдик. Ты сам вчера в баре и не такое загибал. Пойдем, у нас там педсовет через десять минут. Будем объяснять директору, почему у нас 10 «А» теперь разговаривает как портовые грузчики. — Удачи нам, — вздохнул Перец. А на улице 10 «Б» и 10 «А» уже скрывались за углом, оставляя за собой эхо смеха, матерных шуток и запах свободы, который больше никто и никогда не сможет у них отнять. Семнадцатая глава их общей истории только начиналась, и в ней не было места для правил старого мира. Только неон, только риск, только передоз жизнью.