Передоз невниманием

Суббота в понимании нормальных людей — это день отдыха, тишины и ленивых завтраков. Но для Михаила Тимофеева это утро началось с отчетливого осознания того, что его личная жизнь превратилась в гребаный полигон для испытаний, а его тело — в карту боевых действий, где каждый сантиметр был захвачен, помечен и искусан одним конкретным итальянским захватчиком. Миша открыл глаза и тут же зажмурился от резкого света, пробивающегося сквозь незадернутые шторы. Попытка перевернуться на бок закончилась приглушенным стоном и тихим, сочным матом. — С-сука… — прохрипел Миша, чувствуя, как каждая мышца отзывается ноющей болью. Он был пассивом этой ночью, и Даниэль Ломбарди, судя по всему, решил, что «умеренность» — это слово из мертвого языка. Миша приподнял одеяло и в ужасе уставился на свои ключицы и грудь. Это был не просто «передоз невниманием», это был передоз зубами и губами Даниэля. Ярко-багровые пятна, почти черные в центре, украшали его шею, как какое-то ебаное ожерелье позора. На плече красовался отчетливый след от укусов, который, казалось, будет заживать до самого выпуска из лицея. Даниэль лежал рядом, раскинувшись на добрую половину кровати, и дрых с таким безмятежным лицом, будто он не он вчера вжимал Мишу в матрас так, что тот забывал, как дышать. — Ломбарди, вставай, нахуй, — Миша толкнул его локтем в бок, но рука предательски дрогнула от слабости. — Ты меня просто уничтожил, животное. Даниэль что-то невнятно пробурчал, приоткрыл один глаз и, увидев помятого, «расписанного» под хохлому Мишу, расплылся в самодовольной ухмылке. — О-о, Тимоха… Доброе утро. Выглядишь как жертва нападения вампира-переростка. Мне нравится. — Тебе нравится, а мне сейчас к завтраку выходить! — Миша лихорадочно начал искать на полу футболку. — Ты видел, что ты с шеей сделал? Там живого места нет, блядь! Если батя увидит, он меня не в лицей отправит, а в монастырь, нахуй. Или в морг, предварительно выбив из тебя всё итальянское дерьмо. — Не ссы, наденешь худи, — Даня лениво потянулся, демонстрируя идеальный торс, на котором, к слову, тоже было пару царапин от Мишиных ногтей. — Тем более, суббота. Мы же договорились, что сегодня чилл. Их «чилл» был прерван самым жестоким образом. За дверью раздался топот, который мог бы принадлежать стаду бизонов, но на самом деле принадлежал Изабелль. Младшая сестра Даниэля, которой приспичило провести выходные у Тимофеевых вместе с братом, обладала удивительной способностью производить шум, несовместимый с её двенадцатилетним возрастом. — ДАНЯ! МИША! ВСТАВАЙТЕ, ГОВНЮКИ! — заорала она, колотя в дверь так, что та едва не слетела с петель. — АЛИНА ГОВОРИТ, ЧТО ЗАВТРАК СТЫНЕТ, А ВЫ ТАМ ДРОЧИТЕ, НАВЕРНОЕ! Миша замер с футболкой в руках, побледнев так, что засосы стали еще ярче. — Сука, Изабелль, — прошептал он. — Откуда она таких слов набралась? — От нас, откуда еще, — Даня хохотнул, садясь на кровати. — Она в 12 лет знает мата больше, чем весь наш 10 «Б» вместе взятый. Эй, мелкая! Свали от двери, пока я тебе уши не оторвал! — Иди нахуй, братик! — донеслось из коридора. — Мама Алины сказала, чтобы вы выметались через пять минут! Но Изабелль была не единственной проблемой. Сверху, с этажа, где находилась родительская спальня, донеслись тяжелые, размеренные шаги. Это был «верхний топот» бати Миши. — О пиздец… — выдохнул Миша. — Батя пошел. Это был ритуал. Каждое субботнее утро отец Миши совершал паломничество в туалет, вооруженный свежей газетой (старой закалки мужик) и, судя по запаху, который начал просачиваться сквозь щели в полу, уже зажженной сигаретой. — Если он сейчас засядет, мы из комнаты не выйдем час, — Миша судорожно натягивал черное худи с самым высоким воротником, который только смог найти. — Алина уже на кухне, Изабелль бесится в коридоре, а батя сейчас будет дымить как паровоз в сортире. Это не суббота, это капкан, нахуй. Даниэль встал, натягивая джинсы. Он выглядел абсолютно спокойным, в отличие от дерганого Миши. — Расслабься, Тимоха. Мы — элита 10 «Б». Нас Перец не сломал, Ярослав не запугал, а тут всего лишь твоя семья. — Моя семья страшнее, чем весь педагогический состав лицея, — отрезал Миша, глядя в зеркало и пытаясь поправить воротник так, чтобы не было видно багровое пятно прямо под челюстью. — Сука, Ломбарди, ты реально как зверь. Зачем так кусаться было? — Потому что ты вчера был слишком тихим в начале, — Даня подошел сзади, обхватил Мишу за талию и прижался губами к его затылку. — Пришлось тебя… расшевелить. — Расшевелил, блядь, — Миша дернул плечом, но не отстранился. — Теперь я хожу как паралитик. В коридоре послышался голос Алины, сестры Миши. — Изабелль, не трогай их, пусть спят. Наверное, опять в свою «Доту» всю ночь шпилили или что там эти дебилы делают. — Ага, «шпилили», — Изабелль противно захихикала. — Я слышала, как кровать скрипела. Они там, небось, борьбой занимались. Миша закрыл лицо руками. — Я убью её. Я клянусь, я её придушу. — Спокойно, — Даня чмокнул его в макушку. — Выходим. Морду кирпичом, воротник до ушей. Если кто спросит — скажем, что у тебя ангина началась. Острая, нахуй, субботняя ангина. Они вышли из комнаты. В коридоре стоял густой запах табачного дыма — батя уже оккупировал стратегический объект. Из кухни доносился звон посуды и запах яичницы. Алина и Изабелль сидели за столом, обе со смартфонами в руках. Увидев парней, Изабелль тут же отложила телефон и уставилась на Мишу. — Опа, Тимоха, ты чё, в ниндзя заделался? На улице +10, а ты в худи с начесом. Шею продуло, когда в гаражах со своим 10 «Б» сосался? — Рот закрой, малявка, — огрызнулся Миша, усаживаясь на край стула (что тоже отозвалось болью). — Просто прохладно. — Да-да, прохладно ему, — Алина скептически посмотрела на брата. — Ты весь какой-то помятый. Даниэль, ты его там бил, что ли? Даня невозмутимо накладывал себе яичницу. — Тренировались. Мише нужно подтягивать физподготовку, а то в лицее его скоро любая девчонка из 10 «А» на лопатки положит. Вон, Александра Лдово скоро под два метра будет, она его просто раздавит. — Слышь, Лдово не трогай, — подал голос Миша. — Она теперь наша, она вчера Финансова чуть до инфаркта не довела, когда при нем смачно выругалась. — Серьёзно? — глаза Алины округлились. — Ваша «золотая девочка» начала материться? — А то, — Даня ухмыльнулся. — Там теперь Ярослав заправляет. Он им быстро объяснил, что вежливость — это для слабаков. Теперь 10 «А» и 10 «Б» — это одна большая банда дегенератов. Перцу приходится пить валерьянку литрами. В этот момент дверь туалета открылась, и в кухню вошел отец Миши. Он был в майке-алкоголичке, с газетой «Советский Спорт» под мышкой и взглядом человека, который познал дзен через облако «Примы». — О, физики проснулись, — батя окинул парней взглядом. — Чё, Михаил, горло болит? Миша сглотнул, чувствуя, как воротник душит его. — Да, пап… Кажется, вчера на тренировке застудил. Отец подошел ближе, прищурился. Даниэль в этот момент очень вовремя решил сосредоточиться на жевании бекона. — Тренировка, значит? Смотри у меня, а то знаю я ваши тренировки. Булат вчера звонил, искал вас. Сказал, что Нугзар в какой-то блудняк вписался и ему срочно нужны «мозги группы». Я так понял, это он про тебя, Даниэль, потому что мой охламон только шею простужать умеет. — Ну, Нугзар всегда найдет приключения на свою задницу, — ответил Даня, стараясь не смотреть на Мишу. — Короче, — батя хлопнул газетой по столу. — Поешьте и чтобы в комнате порядок был. А то пахнет у вас там… как в раздевалке после матча. Изабелль, ты тоже не сиди, помоги Алине посуду помыть, а то только орать умеешь. Когда отец ушел в гостиную включать телевизор, Миша наконец выдохнул. — Сука, пронесло. — Ненадолго, — прошептала Изабелль, внезапно оказавшись рядом с Мишей. Она быстро, как змея, дернула его за край воротника вниз. — ОГО! АЛИНА, СМОТРИ! ТУТ НЕ АНГИНА, ТУТ ЦЕЛОЕ КЛАДБИЩЕ ЗАСОСОВ! — БЛЯДЬ! — Миша подскочил, прижимая руку к шее. — ИЗАБЕЛЛЬ, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЯЗЫК ОТРЕЖУ! Алина подбежала, заглядывая за руку брата. — Еба-а-ать… Миша, это что, Даниэль тебя так? Даня спокойно допил чай, поднялся и посмотрел на девчонок так, что те на секунду притихли. — Так, мелочь. Если хоть слово пискнете при родителях — я удалю все ваши аккаунты в Роблоксе и Геншине. Я хакер, вы забыли? Я устрою вам цифровую смерть, нахуй. Поняли? Девчонки переглянулись. Угроза была реальной. Даниэль действительно неплохо соображал в технике, когда не был занят «физикой» с Мишей. — Ладно-ладно, — буркнула Алина. — Но с тебя, Даня, пополнение баланса в игре. — И мне! — добавила Изабелль. — За молчание надо платить, это бизнес. — Шантажистки мелкие, — проворчал Миша, поправляя худи. — Весь аппетит испортили. *** Через час, когда они наконец заперлись в комнате, Миша рухнул на кровать, глядя в потолок. — Ломбарди, мы живем в сумасшедшем доме. Ты понимаешь, что мы на грани провала? Даня сел рядом, открывая ноутбук. — Провала нет, пока есть мы. Кстати, глянь в общую беседу. Там 10 «А» и «Б» уже вовсю планируют вечер. Миша лениво достал телефон. Уведомления сыпались градом. Групповой чат: «Адские Лицеисты» Нугзар: «Пацаны, я вчера видел, как Перец в магазе покупал три бутылки вина. Походу, Ярослав его окончательно споил. Нахуй школу, погнали сегодня на заброшку? Влада говорит, там атмосферно». Влада Ламина: «Завали, Нугзар. На заброшке холодно, у меня почки не казенные. Давайте лучше к Наталье? У неё родаки на дачу свалили». Наталья Лазарева: «Слышь, Ламина, я тебе не притон. Хотя… батя оставил ключи от бара. Так что, если придете со своей закуской — велком. Только без мата при соседях, а то баба Маша опять мусоров вызовет». Александра Лдово: «Наташа, ты сама вчера материлась на географа так, что у него очки запотели. О каких соседях речь? Короче, я буду. С меня сок и что-нибудь покрепче. Булат, ты идешь?» Булат Мухаметов: «Я с вами, нахуй! Только мне надо у матери отпроситься, сказать, что я у Миши физику ботаю. Тимоха, подтвердишь если что?» Миша нахмурился и начал быстро печатать: Михаил Тимофеев: «Подтвержу, Булат. Но учтите, я сегодня в режиме «стелс». Ломбарди меня вчера чуть не сожрал, я в худи до глаз. Если кто-то в гостях у Наташи попытается стянуть с меня воротник — убью на месте». Антонина: «Опа, Мишаня, поздравляю! Ломбарди, ты там полегче, нам Миша живой нужен для контрольной в понедельник». Даниэль Ломбарди: «Он в надежных руках. И зубах. Всем быть у Натальи в семь. Кто опоздает — тот Финансов». Миша отложил телефон и посмотрел на Даню. — Ты понимаешь, что мы катимся в бездну? Еще месяц назад 10 «А» были паиньками, а теперь они обсуждают, как лучше бухнуть и чё покрепче принести. — Это эволюция, Мих, — Даня лег рядом, обнимая его. — Они просто сорвали маски. Старик Финансов строил из них элиту, а Ярослав просто разрешил им быть подростками. А подростки — это хаос. И нам этот хаос на руку. — Хаос хаосом, но у меня жопа болит, — проворчал Миша, утыкаясь носом в плечо Даниэля. — И шея горит. И я, кажется, реально передознулся твоим вниманием. — Внимания много не бывает, — шепнул Даня, запуская руку под худи Миши. — Э! — Миша дернулся. — Только попробуй еще один засос поставить. Я тогда Изабелль разрешу твой комп в окно выкинуть. — Ладно-ладно, просто глажу, — Даня усмехнулся, прикрывая глаза. Суббота продолжалась. Снизу доносился шум телевизора, где батя смотрел футбол и периодически выкрикивал: «Куда бьешь, козел, нахуй?!». Из комнаты девочек доносился корейский поп и споры о том, чей персонаж в игре круче. Миша закрыл глаза, чувствуя тепло тела Даниэля. Несмотря на боль, несмотря на риск быть спаленным семьей, несмотря на весь этот ебаный цирк в лицее, он впервые чувствовал себя на своем месте. — Слышь, Даня… — сонно пробормотал он. — Что? — Ты всё-таки придурок. Но мой придурок. — Знаю, Тимоха. Спи давай, нам еще у Натальи сегодня выживать. Впереди был вечер, полный дешевого алкоголя, громкого мата, смеха 10 «А» и «Б» и бесконечного, пьянящего ощущения свободы. И никакие засосы, никакие строгие учителя и никакие газеты в туалете не могли это испортить. Это была их осень. Их передоз. Их жизнь.