Как медик красных к синим ходил

Поначалу сухие, от частого дыхания губы Хеви, жадно ласкали мягкий горячий рот медика. Пулеметчик настойчиво, по-хозяйски орудовал языком, вызывая спутанные стоны у мужчины. Медику до ужаса хотелось целоваться, брать лицо пулеметчика в руки, и целовать, целовать, целовать... тереться щекой о поросшую жесткой щетиной щеку, гладить волосы, прижимать его к своей груди... Руки по-прежнему были связаны за спиной. Поцелуй разорвался, за ним следовал разочарованный выдох. Хеви теперь властно смотрел в глаза, мягко держа немца за подбородок. - я хочу тебя - глаза с поволокой смотрели вверх. - скажи это еще раз.. - я хочу тебя! Пожалуйста, не останавливайся, я не могу больше... - хорошая девочка... как ты хочешь меня? - Я хочу целовать твои губы... - смазанным поцелуем ответил медик, привставая, дотянувшись до чужого рта, - я хочу чтобы ты трогал меня, умоляю потрогай меня, я не могу больше... меня сейчас разорвет, если ты остановишься еще хоть на минуту... - налитое краской лицо умоляюще смотрело вверх, глаза в глаза. Руки Хеви медленно заползли под халат, медик захлопал ресницами, заерзал, втройне отвечая на ласки. Ладони очертили линию за спиной, сжали мягкие бока, поползли вверх по подкаченной спине, прижались к упругим мышцам. Хеви нетерпеливо разорвал халат, пуговицы разлетелись по полу, кроме одной, верхней. Хеви с прищуром глянул на нее. - любишь, когда за тобой наблюдают, куколка? - он приподнял одну бровь, не мигая глядя на медика, - значит будем делать как ты хочешь. - одна сторона губ поползла вверх. Он сразу все понял. Глаза медика расширились, его прошиб пот. - я ни о чем таком не знаю! Честно, я бы никогда... ммхмм..- пулеметчик живо заткнул его рот, приложив тяжелую ладонь. Халат был брошен на стул, одной рукой Хеви поправил камеру так, чтобы она смотрела прямо на них. - тебя стоит как следует наказать за такое. - с диким выражением лица, но все так же скалясь процедил он. Бешено колотилось сердце медика, грудь ходила под тяжелым даханием. Он бросил взгляд на свой бывший халат, останками покоявшийся на стуле, и мысль о том, что где-то на него сейчас смотрит инженер, вызывала смущение и где-то в глубине души, даже какое-то трепетное возбуждение. Хеви, вздернул за волосы трясущегося немца. Тот, не имея сил в ногах, потихоньку встал, шипя от боли, и тяжести в затекших коленях. Взгляд пулеметчика метнулся к его ширинке, на штанах, туго стянутых ремнем, топорщилась ткань, скрывая твердый член, запачкавший мокрым пятнышком эту область. -течешь, хотя я еще даже не вошел в тебя? - хмыкнул он, перекладывая руку на шею пленника, вдавливая того лицом в рядом стоящий крепкий дубовый круглый стол, одним движением выбив из медика воздух. Теперь, задницей кверху, он выглядел еще беспомощнее. Хватая ртом глотки кислорода, он ждал расправы. - мне придется отшлепать тебя, киса. На глазах твоего пособника, так легко отдавшему тебя в мои руки. - Хеви медленно подошел к расплывшемуся на столе мужчине, подсовывая руки под него, освобождая от ремня его штаны. Бляшка со звоном ударилась об пол, туда же вскоре полетели и брюки. Вышвырнутая одежда валялась по комнате. -ладная у тебя попка, даже жалко ее портить. - Хеви с удовлетворенным выдохом вплотную прижался стоячим членом к отставленной заднице медика, пока еще в трусах лежавшему на столе, пытавшемуся посмотреть назад, за что его с силой прижали к столу. Другой рукой Хеви стягивал с него белье, нарочито медленно, оттягивая сладостный момент. Когда трусы спали на пол, он отошел, осматривая голое поджарое тело со стороны. Присвиснув, одним шагом, враз оказался около него. Тяжелая ладонь легла на ягодицу, оттягивая в сторону, обнажая розовое гладкое отверстие, сжавшееся от неожиданности. Медик проронил смущенный вздох, чувствуя, как прямо на него без доли стеснения глядит объект его вожделения, смотрит в упор. - а ты, никак, готовился? - любуясь, говорил он. - пальцы так и тянутся проверить... Медик выдохнул, но не проронил ни слова, вытянувшись на столе, отставяляя ягодицы сильнее. Привычка делать клизмы на кануне нервных и тяжелых заданий всегда выручала его, и этот раз оказался как кстати удачным. -ооохх.. - от неожиданности он мелко затрясся, выгибая спину, когда влажный палец коснулся его ануса. Поводя по кругу, пытаясь аккуратно вставить внутрь, но найдя сопротивление, пулеметчик остановился, теряя самообладание. Член его рвано дергался, сочился смазкой, до жути хотелось разрядки, но до окончания было рано. - почему ты остановился? Аааах! - от неожиданности глаза медика округлились, спина выгнулась, ноги сомкнулись, а на заднице огнем запылал красный след чужой ладони. -а ты заслужил? - он еще раз приложился ладонью, уже по другой ягодице, потом еще раз, еще, отхаживая по тем же местам, отходя, любуясь порозовевшими поджавшимися половинками. Камера не мигая смотрела на них. Никто о ней уже не помнил. Он подошел ближе, втискивая трофейные горящие ягодицы в свои ладони, сжимая, ловя шипящий стон. -ну, ну, куколка, я только начал. Хеви пододвинул стул с камерой ближе, потом взял второй, и взяв под грудь и за ремень вытянутое стрункой тело, положил его себе на колени. Теперь инженеру на том конце провода было видно, как на тяжелом дубовом стуле сидит грузный распаленный пулеметчик синих, широко раздвинув мощные ноги, а на его коленях, как нашкодивший подросток (по габаритам уступавший ему раза в два) переломившись пополам, задницей кверху лежит его бывший сокомандник, пылая щеками, и разводя ноги шире. Хеви, закусив нижнюю губу, давая отдышаться, нежно водил огромной ладонью по заднице, чуть щипая ее, ловя хныкающий стон, затем выше, по сильным мышцам спины, по загривку, не сдерживаясь, он брал за черную копну волос, заставляя немца запрокинуть голову, целуя его в жаждущие губы, просящие, шепчущие о продолжении, о том, как тяжело даются минуты, когда тот его не трогает. -я боюсь, ты будешь слишком громкий, нас может услышать команда, - он оторвал рукав от халата, и, засунув в рот медика, завязал его на затылке. Нежная рука опять сменилась на грубую, только теперь медик мог только мычать в импровезированный кляп, содрагаясь всем телом во время порки. Падали тяжелые ладони, одна за другой. Сокрушали сильнее, чем в первый раз. Хеви жалел, что не имеет в комнате зеркал, иначе он был мог отчетливо видеть со всех сторон, как выгибается медик, как глаза его закатываются, от боли и он нестерпимого желания. Как его член трется о сильные бедра наемника.