Как медик красных к синим ходил

Желание хоть что-то засунуть внутрь этого растрепанного немца, распятого у него на коленях, нарастало с каждым ударом. Рука то наглаживала сжатые ягодицы, заставляя расслабится и открывая взор на розовое отверстие, на тяжелую светлую мошонку, прижимающуюся к животу после удара. Большим пальцем пулеметчик помассировал область между яйцами, переходящую к сфинктеру, вызывая ободрительный вздох среди всхлипывающих мычаний. Немного разведя ноги, зазывно прося большего, медик терся, едва не теряя сознание от происходящего. Хеви жаждал молодой плоти. Ярко представлял момент, когда наконец сможет войти. И от того сладостней его отягивал. Но нервы начали сдавать. Нащупав в ящике стола лубрикант (как кстати), выдавил пару капель себе на палец. Медик извертелся на его коленях. Выгибая спину, он просил, умолял, мычал, терся, теряя рассудок от долгого томления. Наконец, оттянув розовую сбитую ладонью кожу, палец аккуратно зашел по первую фалангу. Ягодицы инстинктивно поджались на секунду, затем также расслабились, открывая проход дальше. Нежно водя по стенкам, капая лубрикантом до хлюпонья, Хеви быстро растянул его на 2 пальца, они уже с легкостью входили, а когда их доставали, стенки быстро стягивались. Потеряв терпение, пулеметчик, переложил пленного обратно на стол, расставил шире его ноги, и присел к горевшей огнем заднице. - я блять буду жалеть, если не сделаю этого, - руки раздвинули ягодицы, острый язык вонзился в чувствительное нутро. Медик гортанно простонал, пытаясь заслонить лихорадочно пылающее стыдом лицо хоть чем нибудь, но не мог. Пулеметчик, смакуя, облизывал розовую дырочку, целовал им же выпоротую жгучую кожу, прислоняясь щекой. Взяв ягодицы в 2 руки, прижался ртом к манящему отверстию, крутил внутри языком, вызывая дрожь во всем теле у несчастного доктора. Ладони его сжимались и разжимались, завязанные за спиной, ноги раздвигались шире. Со звуком выпустив язык, Хеви поднялся с колен, не отнимая руки от сладострастной задницы, взял свободной ладонью свой член. Он ныл без ласки, просил лишь одного - скорее... Обильно смазав его, выдавив тюбик на пару пальцев, он, помазав, покрутив на месте тяжелой залупой, надавил головкой на розовую щелку, аккуратным толчком входя внутрь. -мгмх... - широкие глаза медика который оглянулся, посмотреть на любовника, звали, манили, требовали. Хеви убрал мешающую ткань, освободив затекшие руки от ремня, крепко взялся ладонью за талию, и притянул за подбородок второй рукой. Он налягивался на поджарое тело сверху, лаская глубоким поцелуем рот доктора. Тяжелые вдохи посыпались с обоих сторон, когда пулеметчик начал двигаться, глубже входя в податливое тело. Медик лежал на животе, на локтях. Сверху работал Хеви, горячо дыша в шею и проводя по ней языком, чувствуя вздувшуюся артерию, солоноватый вкус пота и молодого чистого тела. Он притягивал любовника к себе, прижимаясь к его спине. -ближе, Хеви... аххх... ближе, я хочу чувствовать тебя.. - Мужчина в ответ упирался упругим животом, прижимаясь, притягивал, сыпля поцелуями-укусами в шею. Потом медика перевернули на спину. Хеви не мог налюбоваться молодым красивым телом, трогая сильными руками упругую грудь, ладонями сжимая бедра, оставляя засосы, что-то шепчя, чувствуя скорую разрядку. Медик жадно обнимал его, наконец дав волю рукам, водил по спине ладонями, залезая под майку, наслаждаясь, чувствуя налитые огромные мышцы, горячую потную кожу. Пулеметчик опустился ниже, водил языком по розовому твердому соску, вбирая его губами. Влажной рукой он водил по члену любовника, наслаждался видом набухшего стояка с красной сочащейся головкой, сжимал тяжелые яйца. Медик, запрокинув голову, шумно дышал, руками сжимая торец стола, раскинув руки. Он подавался на твердый тяжелый конец, обвитый венами, блестящий от смазки. Хеви брал быстрый тепм, свирепые сильные толчки сменялись жесткой животной еблей, стол скрипел под ними, звук шлепков наполнял комнату. Зубы пулементчика сжимались, обнажаясь от гримасы перевозбуждения. Он рычал сквозь зубы, с каждым толчком чувствуя не продержится так долго. Свирепая рука схватила медика за горло, придушивая, лишая кисорода, тот лишь сильнее сжал пальцы на столе, с откинутой головой и закатанными глазами, пытаясь хватать ртом воздух, хрипя приоткрытым ртом. Наконец пулеметчик навалился на него, глубоко двигая бедрами, выпуская все, наполняя медика до отказа. Яйца поджимались с чувством блаженной пустоты. Мужчина отпустил хватку, тяжело дышал, слыша глубокие рваные вдохи немца, лежа на разгоряченном теле, чувствуя, как мокрое пятно от спермы расползается между их животами. Они все никак не могли отдышаться, медик, согнув одну ногу на столе, лежал. Облокотившись на спинку стула, уперевшись на руку, рядом развалился пулеметчик. Они не спеша затягивались одной сигаретой, передавая ее друг другу двумя пальцами. Легкий дым висел над столом. На другом конце маленькой камеры, напротив погасшего монитора сидел Инженер и тоже курил. Вытирая мокрую руку о полотенце, а затем, стряхивая ей пот с красного лба, он усталым сбившимся голосом говорил по рации о неудавшейся операции.