стервятники

первое октября. молодая девушка скорбела над свежей могилой своей возлюбленной. она снова вытирает слёзы кружевной перчаткой, как подобает даме. и как подобает женщине с трепещущим сердцем — касается губами её фотографии в рамке и оглаживает высеченные на мраморе буквы. — ты любила меня, ягнят, целовать дам и их руки, свободу, чай с бергамотом и мою табачную трубку. мы могли бы её выкурить вместе, юхён. но фортуна не благоволила нам и со дня встречи. неделей ранее. двадцать третье сентября. раннее утро. викторианский лондон встречает гостью белёсым смогом и сыростью каменных мостовых. под её ногами шуршат рукописные листовки о розыске пропавших, а вокруг царит безжизненная тишина, нарушаемая лишь удаляющимся стуком копыт — кэб, доставивший её от самого порта, растворяется в тумане, оставляя юхён одну пред рядами серых фасадов. она покинула сеул второпях, спасаясь от войны, что разгоралась между кореей и китаем. и теперь она в почти незнакомом и одиноком городе. отец оставил ей квартиру в двухэтажном доме и неплохое наследство — плата за двадцать пять лет редких встреч и писем о лондоне, которые она перечитывала так часто, что бумага истончилась на сгибах. мать осталась в сеуле. их прощание вышло сухим, как любимый гербарий маленькой юхён меж страниц потрёпанного фолианта. «вылитый отец, — сказала она напоследок, не глядя на дочь. — такая же беспокойная и вольная, ведомая только собственными чувствами и женщинами». юхён не обиделась. она доподлинно была чужой в собственном доме, где не пахло книгами и трубочным табаком, как в редкие визиты отца. барон ким — публицист, путешественник, человек, влюблённый в свободу пуще семейных уз — успел заразить дочь этой любовью задолго до того, как его нашли повешенным в собственной квартире при загадочных обстоятельствах. это случилось полгода назад. она почти роняет слезу на перчатки, скроенные из чёрного сукна, но вовремя берёт себя в руки. слёзы уж ничего не исправят. через два часа юхён кажется, что ей не обжить этот город и за день, где даже воздух пропитан историей. она бродит по улицам, облачённым в старинные названия, заглядывает за каждый угол, помня отцовские предостережения: за аристократичным фасадом могут скрываться трущобы, где смерть бродит по пятам за теми, кто в них входит. но сейчас юхён думает не об опасности. она думает о ковент-гардене, что величественно стоял пред ней. ей грезится красный бархат кресел, женские духи, смех и контральто юных леди. ей хочется затеряться в сём столпотворении, разыграть своё внимание меж множества женских сердец и метко угодить в одно из них. возможно, флиртуя, предложить избраннице взглянуть на нимфею, цветущую на её подоконнике. и не подумайте о неприличном — она пригласит к себе совсем не для удовлетворения томных утех. просто... ей нужна спутница. та, что проведёт её по сему мрачному, прекрасному городу и откроет его тайны. но пока спутницы нет, приходится фланировать в одиночестве по улицам соседних ей районов в поиске чего-то интригующего.

✦✦✦

например, зайдя неглубоко в боро вестминстер, её привлекла частная библиотека, где она могла скоротать время, найти карту современного лондона или же вовсе посмотреть жёлтые новостные газеты, кои она читала в каюте английского корабля допоздна, заинтересовавшись местными убийствами и пропажами девушек. на двери звенит колокольчик, а внутри встречают её столько книг, сколько не прочтёшь за всю маленькую человеческую жизнь. юхён замирает у входа, поражённая нагромождённостью помещения бумагой и тишиной, которую нарушает лишь далёкий вой козлиного рога где-то в холмах да цокот конных повозок за окнами. она подходит к стеллажам, вглядываясь в корешки, тянется за одним переплётом, и в сей миг мир опрокидывается. резкая слабость в теле от недоедания наконец поймала её — о нет, она не пыталась нарочно влиться в бледный колорит англичан. очи застилает пелена, — от недосыпа и кошмаров на фоне переезда — смешанная с болью, ноги подкашиваются, и юхён понимает, что сейчас упадёт. сегодня на завтрак был лишь чай с бергамотом — не лучшее подспорье для долгой прогулки. внезапный колкий удар в сердце — и книга чуть не выпадает из рук. но падения не происходит. чьи-то холодные руки обхватывают её талию, — или она просто облокотилась об соседний стеллаж спиной? — создавая опору. юхён пытается отчаянно вдохнуть, но лёгкие забиваются оседающим сладким дурманом. она чувствует, что дышит, но не пылью с полок, а увядающими розами, чьи шипы произрастают и рвут плоть изнутри. она чувствует, что жива. но ценой дикой боли, от которой не получается даже закричать, как и сбежать из сдавливающих объятий, но в моменте — юхён, моля, начинает шипеть: отпусти. ей отвечает нечто в голове, чаруя:

вам бояться уже нечего

и в тот же миг объятия исчезают. запах мертвечины тает, как утренний туман. юхён хватается за полку впереди, изгибаясь на трясущихся ногах и пытаясь отдышаться. по спине бежит холодный пот. — господь... она оглядывается вокруг, но пелена с глаз не спала — всё плывёт. в ушах будто шипит морская пена. — чёртовы галлюцинации, — решает она. но её заставляет обернуться и осмотреться ещё раз приближающийся голос с соседних стеллажей. — прошу не чертыхаться в библиотеке, мисс. вам не здоровится? тёмный силуэт. женский. юхён замирает, вглядываясь в полумрак. фигура движется плавно к ней, почти бесшумно. зрение начинает возвращаться лишь благодаря её красоте. и вот юхён видит. платье-амазонка сидит на незнакомке безупречно — чёрное, строгое, с мужским кроем, но на ней смотрится как королевская мантия. на голове — изящная шляпка с короткой вуалью. руки в чёрных перчатках тянутся к ней. — мисс? — окликает она юхён снова, но голос будто тонет в ушах. и после тихо бормочет — боже правый… юхён не ведает, откуда в даме сия уверенность, но она непоколебимо берёт юхён под плечо на себя и не думает о приличиях или же о неприличной близости. не ведает, насколько бледно и болезненно она выглядит сейчас, но знает одно — что этой даме идёт бледность кожи больше, чем ей. через мгновение юхён засыпает на читательском столе библиотеки с книгой, что не покидала её рук во время приступа.

✦✦✦

вечер. просыпаясь, юхён устраивается удобнее на стуле, чувствуя, как дрожат до сих пор ноги. ей стало гораздо лучше после сна и аромата дамасских роз, что шлейфом стелился за силуэтом по библиотеке. сердце всё ещё колотится, но теперь к страху за произошедшее и своё здоровье примешивается нечто иное. и она сама не разумеет что. юхён пролистывает книгу о лондоне, лежащую рядом, в ожидании своей спасительницы. а затем низкие каблуки цокают по каменному полу, приближаясь. юхён поднимает голову и видит её. та самая фигура в чёрном теперь стоит на стремянке, расставляя книги на верхней полке. подол длинного платья чуть приподнят, и взору юхён открываются чулки — чёрные, с вышитыми золотыми нитями узорами. католические кресты, готические соборы, королевские лилии — целая карта старой европы уместилась на сих стройных ногах. юхён сглатывает. такие чулки стоят целое состояние. больше, чем её месячное содержание. больше, чем она может ей дать. кто же она? незнакомка замирает на мгновение, словно чувствуя чужой взгляд. затем медленно спускается, поворачивает голову и… смотрит прямо на юхён. у той перехватывает дыхание от собственной пошлости в мыслях. фарфоровая кожа. карминные, почти красные очи. волосы черны, будто их красили сажей. губы — не ярче глаз, но не менее привлекательны, и юхён ловит себя на том, что смотрит именно на них. сие невозможно. такой красоты не бывает. и виновно утыкается в книгу, пока её каблуки, как молотки судей, стучат, возбуждая каждым стуком нервы. — у вас заграничные духи, — раздаётся над головой голос — низкий, обволакивающий, с мурлыкающими нотками. — корейские «кардам». хороший выбор. юхён неловко поднимает на неё взгляд. незнакомка угрожающе стоит над ней — словно хочет отчитать за распущенность мыслей — а от её кожи веет холодом, но это не отталкивает юхён, а манит, как ветер на обрывистых мысах у ла-манша. — благодарствую, — выдавливает юхён, чувствуя, как алеют щёки, и восхищается этим позабытым ощущением. — вы разбираетесь в ароматах? — в духах скорее, — поправляет та, и в уголках её губ мелькает лёгкая улыбка. — я разбираюсь во многих вещах, юная леди. например, я зрю, что вы не из лондона. и что книга, которую вы держите, вряд ли поможет вам узнать город, — кивает на потрёпанный том в руках юхён. — здесь только легенды и старая история. вам потребно современное? юхён кивает, не в силах произнести ни слова. все силы и без того тратит, чтобы не утонуть в её голосе, запахе роз, и заодно стараясь не слететь на личное и глупое — «а какие духи у вас?». незнакомка улыбается чему-то. после, будто зная, что оказывает слишком сильное влияние на юхён, отходит, облокачиваясь на книжную полку, и чуть склоняет голову, рассматривая ту с откровенным любопытством. — я могу посодействовать вам, ведь живу в лондоне с сороковых годов, обошла каждый его холм и ведаю тайны, какие только можно ведать, простите за тавтологию. — с сороковых? — переспрашивает юхён, подсчитывая в уме возраст минджи. — но... сие же 1853 год. — я была очень юна, когда попала сюда, — перебивает та, и улыбка её становится шире. — но лондон того стоит, поверьте. только я предлагаю сие, если вы почувствуете себя лучше. рестораны, достопримечательности и меренги с вареньем оставьте мне. она уже собирается уходить — юхён гадает по тому, как меняется её поза, как взгляд скользит куда-то в сторону. — постойте! — вырывается у юхён, прежде чем она успевает подумать. — но как ваше имя? дама собирает книги с соседнего стола и, не оборачиваясь, лепечет: — ким минджи — главный библиотекарь в этом месте, глава донорского центра. и, уповаю, ваша провожатая по лондону, — добавляет дальше, уже уходя за стеллажи. — собирайтесь, библиотека закрывается. она не ждёт ответа. просто исчезает в темноте, оставляя после себя только запах дамасской розы и потерянную юхён, что благополучно покидает здание и возвращается домой на ватных ногах.

✦✦✦

двадцать четвёртое сентября. утро. от очередного недосыпа юхён решает прийти под двери библиотеки раньше её открытия. рассевшись на ступеньке и прислонившись к деревянной двери, она мямлит, что «после прогулки и сон будет крепче» и, кутаясь в шерстяное пальто, считает прохожих, как овец в полудрёме. спустя полчаса её будит заместительница библиотекаря, отблёскивая пенсне. — не знала, что кто-то так рано может прийти сюда, если, конечно, вы не бездомная. юхён не обратила и внимания на её ропот, потерев глаза, и поздоровалась с улыбкой. на стойке, за которую юркнула девушка, была табличка с именем «хандон». она, сняв пальто, учтиво кивает юхён, как посетителю, и молча возвращается к своим делам, не выказывая любопытства в её сторону. юхён и страшно что-то спрашивать у неё, потому садится за тот же стол, что и вчера, раскрывает книгу и читает в ожидании. настенные часы бьют полдень. юхён уже начинает мыслить, что вчерашняя встреча была её долгожданным сном. но колокольчик звенит, а за ним — низкие каблуки мерно цокают по камню. сегодня минджи щеголяет в лёгкой шубёнке, небольшой шляпке и в тех же перчатках. в руках стопка книг, кою она передаёт хандон с коротким распоряжением. та кивает и уносит их куда-то вглубь книжной каморки. минджи оборачивается к юхён, и на её устах появляется та самая флиртующая улыбка. — ах, вы пришли, — салютует она с уверенностью, будто не сомневалась во встрече. — я обещала, — отвечает юхён, поднимаясь со стула. сердце колотится где-то в горле от её вида, но она старается держаться уверенно. — вы изволили предложить, я не изволила отказаться. минджи приближается. юхён чует, что сегодня от неё пахнет не только розой, но ещё и сладко бергамотом, будто она побывала у неё в гостях. — простите за столь долгое ожидание, — произносит минджи, будто чувствуя потребность объясниться. — я вчера не назвала ни места, ни времени. было неучтиво с моей стороны. — что вы... — юхён опускается по тону ниже вслед за минджи, чтоб та не чувствовала печальную ноту одна. — я полагала, вы позабыли про столь краткое знакомство. — вы не ведаете всей правды, моя дорогая. — вырывается у минджи. — вы расскажете об этом позже? — юхён парирует, флиртуя ответно. — конечно. пойдёмте.