стервятники

двадцать четвёртое сентября. вечер. лондонское знакомство началось с минджи, а знакомство с минджи начинается с еды. после прогулки центру города, юхён завели в ресторан на окраине ещё приличного сохо. если быть честнее, её завлёк аромат горячих кексов с тмином, меренг и жуткий голод рядом с минджи. листья растений свисали с каждого керамического кашпо, пол выложен гладкими лакированными камнями — редкость для этого лондона, но то и не была забегаловка в трущобах, где под ногами одни развалины. в центре зала искрила огромная люстра. от подрагивающего света казалось, что с алых скатертей стекает кровь и льётся на пол водопадом, сгущаясь в щелях меж камней. минджи салютует кому-то за барной стойкой, юхён плетётся за её спиной, рассматривая только место. необычное место, но сказочно красивое, — мыслит юхён, когда минджи любезно приглашает её к дальнему углу, оглаживая плечо рукой. минджи грациозно опустилась напротив, сняв шляпку и оголив гладкие копны волос. в мерцании пламени свечей её глаза казались замутнёнными, чернушными, или то была погрешность освещения — но при дневном свете её очи блистали ярче. она поглаживала холодную сталь приборов, будто выискивая изъяны. а юхён пленённо наблюдала, пока её контакт не прервали. невысокая галантная девушка в не менее привлекательном виде, чем минджи, принесла вино в плетёной корзинке и два глубоких бокала. а также поставила перед минджи отдельную бутылку и, поклонившись, бесшумно исчезла. — это гахён, — пояснила минджи, перехватив удивлённый взгляд юхён. — заведует всем, а мне подаёт особые вина из подвала, когда я ужинаю у неё. — особые? — переспросила юхён, глянув на тёмное стекло. — у меня слабость к старым бургундским, — ухмыльнулась горделиво минджи. — мы делали его вместе когда-то, потому и подают его только мне. она наполнила бокал, и жидкость оказалась гуще обычного вина. юхён не придала этому значения, ведь никогда не увлекалась виноделием. — мисс, — переключает её минджи. — у вас в корее нынче не принято представляться на первом свидании? — ах, простите мою неучтивость, — начала юхён, не зная, куда деть руки и теребя салфетку в пальцах. — я вчера так и не представилась должным образом. ким юхён, дочь публициста барона ким. возможно, вы о нём слышали. минджи застыла на мгновение. юхён заметила её вскинутые брови и большие зрачки. — барон ким? — переспросила она, и голос её стал тише. — что писал очерки о лондоне и королеве виктории? — он самый. вы знали его? — знала, — после паузы ответила минджи. — встречались однажды на банкете по случаю дня рождения короля. весьма проницательный джентльмен. примите мои соболезнования, мисс ким. кончина вашего батюшки была... внезапной для всех нас. — внезапной, — эхом отозвалась юхён. — и загадочной. гвардия сочла самоубийством, во что я слабо верю до сих пор. — отчего же? — отец не был человеком, склонным к отчаянию и творческим застоям вплоть до упадка рассудка. он слишком любил жизнь и ценил своё дело, — юхён осеклась, понимая, что говорит слишком много почти незнакомому человеку на — о, боже, первом свидании? — не стоит утомлять вас моими семейными драмами. — отнюдь, — возразила минджи с некой теплотой и тяжкой ношей. — я понимаю, каково это — терять близких. здесь каждый что-то потерял. юхён подняла на неё глаза. искажённое светом лицо минджи казалось необыкновенно опечаленным. — вы тоже? — каждый месяц теряю кого-то из знакомых, к сожалению, — медлительно кивнула минджи. — с подобным кругом общения трудно не застать смерть. но довольно о грустном. расскажите лучше, благоволил ли вам лондон сегодня? — город удивительный, — оживилась она к началу предложения и притухла к концу. — краснокирпичные церкви, чистые парки, тёмная темза... но ещё по приезде я наткнулась на листовки о розыске, что мелькали и сегодня на каждом углу. позавчера в каюте я прочла жёлтую прессу, где каждый месяц пишут о пропавших и убитых девушках от рук одних и тех же преступников, коих не ловит гвардия. это может быть правдой, на ваш взгляд? минджи пригубила вино, и юхён заметила, как на миг прикрылись её глаза — будто напиток доставлял ей особенное наслаждение. — жёлтые газетчики не врут, но любят драматизировать, — сказала она, возвращая бокал на стол. — они думают, что власти есть дело до девушек ниже среднего класса, на самом деле нет, как и гвардии не нужны такие странные убийства и ещё одно дело в папку нераскрытых «по причине недостатка улик». даже частные детективы, купленные за последние средства пострадавших семей — в ступоре. — но как? — вырвалось у юхён. в ответ у минджи вырвалась улыбка. — ах, дорогая, вы просто не знаете всей правды, как и люди, что пишут эти статьи и задаются тем же вопросом. есть обстоятельства, из-за которых связываться с этим делом просто страшно, — тихо произнесла минджи. — по крайней мере, так говорят в люди морге и детективы, что бывали у них. — и… что же это? минджи посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. — у большинства тел нет крови. ни капли. будто кто-то выпил их до дна. у других же крови не достаёт. а ещё — трупов слишком много. таким занимаются либо подпольные медики с поехавшей колокольней, либо люди, имеющие хорошие прикрывающие их связи, что тоже не отличились бы складом ума от первых. юхён почувствовала, как мурашки пробежались по телу. но смелости хватало от разрастающегося вьюнками интереса. — раз кровь проверяют только в морге, то почему пресса прозвала их «вампирами»? — убийца оставляет пару очень заметных пятнышек на шее, что уже гниют и превращаются в чёрные дыры, когда тело находят люди, жёлтые газетчики или районная гвардия, что и сообщает родным о теле. это предел её возможностей для людей низшего класса. но, мисс ким, почему вы тогда интересуетесь такими подробностями? юхён тяжело вздохнула, представив этот ужас перед глазами. — к счастью или к сожалению, во мне живёт публицист, как и в отце. не могу не поинтересоваться. вдобавок — не верю в вампиров и не увлекаюсь чтением подобных романов. обычные сказки, за которыми кроятся настоящие маньяки, доводящие до тремора своим существованием. это уже любопытнее, понимаете? — публицист — не сыщик, — возразила минджи. — и даже ради людей не стоит рисковать жизнью. поверьте слову, лондон не прощает излишнего любопытства, — произнесла она с такой убеждённостью в своих речах, что юхён невольно задумалась предостерегает та её или приказывает отступиться. но спросить об этом не успела — перед ней поставили тарелку с «жабой в норке». пред минджи ещё дымился стейк, прожаренный до такой степени, что мясо сочилось тёмно-алым соком под её воткнутой вилкой. — прошу, — кивнула она. — это одно из лучших блюд англии. пока остывает, лучше поведайте, как себя чувствуете. вид у вас... несколько утомлённый. юхён снова залепетала с тяжёлым придыханием, разделив пару горячих сосисок на части. — переезд сказался не лучшим образом на мне. ночные кошмары преследуют теперь в реальности, а чай с бергамотом влечёт ужасную дремоту и обмороки. — вы плохо кушаете, — заботливо сетует минджи. — плохой сон и пустой желудок. от того видения, обмороки и нюх на выпечку лучше моего. позвольте, я распоряжусь подать вам ещё десерт. — право, не стоит... — я настаиваю, — отрезала минджи и жестом подозвала гахён для десерта с крепким чаем. — вы слишком бледны, мисс ким. скорая осенняя хворь не будет щадить вас. с кем же я тогда буду делить вечера и прекрасные блюда? юхён не стала спорить. было в этой даме то, чему невозможно перечить. оставшийся час до девяти вечера они говорили о пустяках — о лондонской архитектуре, о театральных постановках, о книгах. минджи оказалась на редкость приятной собеседницей: остроумной, начитанной, с лёгкой иронией, что располагала сердцу. юхён то и дело ловила себя на том, что засматривается на неё: на медлительные, но уверенные жесты; на то, как она подносит бокал к губам; на игру света в её глазах. от её одежды уже не пахло бергамотом, а тянуло больше костром и дымом. когда ужин подошёл к концу, настала пора прощаться. минджи настояла на том, чтобы проводить юхён до дома, по пути она поймала почтальона со свежей прессой лондона. — возьмите, — протянула она газету юхён. — будете в курсе событий без убийств и, надеюсь, кошмаров ночью. в «ивнинг стандарт», как в прессе от государства, такого не напишут, и будем молиться, чтобы никогда не написали. юхён потянулась и вздрогнула, коснувшись случайно оголённого запястья минджи, будто мраморного кладбищенского надгробия. — боже правый, у вас руки ледяные! — вырвалось у неё. минджи лишь странно улыбнулась. — не тревожьтесь, мисс. это просто анемия. кровь плохо греет конечности, а перчатки помогают сохранять видимость приличия и спасают от лишних вопросов. юхён смотрела на неё, и в груди разрасталось странное чувство — смесь тревоги и нежности. — вам бы к доктору... — была, — отрезала минджи. — всё без толку. привыкла. и вам советую не волноваться понапрасну. минджи, как и обещала, провела юхён до окон дома, кинула взгляд на них, коснулась двумя пальцами полей своей шляпки — прощальным жестом — и растворилась за поворотом.

✦✦✦

дома было тихо. юхён, переодевшись и закрыв почему-то открытое настежь окно, черкнула огнивом, разожгла огонёк и опустилась в кресло у камина, стараясь погреться в прохладной комнатушке. газета лежала на коленях, но читать не хотелось. юхён тянуло на горячий чай с травами и наконец в постель. подремав какое-то время у огня, она собралась гасить свет, но сонный взгляд упал на отцовский письменный стол, ящик которого был выдвинут. юхён отчётливо помнила, что вчера, сложив туда все ненужные бумаги, закрыла его. внутри лежала папка, сшитая из множества листов с рукописными записями. «дело о стервятниках» — было выведено на первой странице отцовским почерком. юхён опустилась обратно в кресло, закинув ногу на ногу, и начала читать. «двадцать первое февраля. шла третья неделя слежки. они называют себя «шэрёнами». не ведаю, что сие значит, но их так зовут другие поставщики. я и думать не мог, что это будут две молодые особы привлекательной азиатской внешности. сегодня я их встретил снова в таверне сохо. они поговорили с приезжими из других городов и довольно быстро опоили девушку из толпы и удалились на второй этаж, куда меня, к сожалению, не пустил бармен, и я, чуть не затеяв драку с ним, был вынужден покинуть таверну. чтобы вернуться позже» «двадцать второе февраля. сегодня видел, как они вышли из таверны с новой жертвой. девушка выглядела вновь опьянённой, шла, спотыкаясь. они поддерживали её под руки, пока садили в карету. я пытался проследить, но меня тащил обратно домой северный ветер и заморозки. не представляю, как эти девушки переносят холод, если они, конечно, не хладнокровные уже. наутро прочёл в жёлтой газете о найденной утопленнице. те же приметы на шее» «двадцать восьмое февраля. сегодня они отпустили девушку со второго этажа, я поймал её у выхода, а она в пьяном бреду была зла и прорычала мне, что за ночь больше двух не принимает. кто же они? убийцы или такие же, как она — падшие?» «первое марта. сегодня одна из них обернулась и посмотрела прямо на меня. улыбнулась. я не спал всю ночь с ружьём в руках» «седьмое марта. я чувствую, что за мной следят, но у меня нет доказательств, я не могу идти в гвардию с пустыми руками, как и с заявлением, что две девушки совершают серийные зверства. у них могут быть сообщники во власти» «пятнадцатое марта. шэрёны встретились с третьей дамой. женщина в тёмном плаще, лица не разглядеть. вначале я подумал, что это очередная жертва и я стану свидетелем преступления, но она заговорила о «новых жертвах» и о том, что «пора расширяться». сия третья, кажется, главная. они слушали её, как псы слушают беспрекословно хозяина» «семнадцатое марта. я написал анонимное предупреждение в газету, желая уберечь девушек и привлечь людей свыше. кто-то, но послушает меня. ведь если они вампиры, если это правда... господи, помилуй мою душу»

✦✦✦

юхён подошла вновь к столу, отыскала лист бумаги, конверт и обмакнула перо в чернила. «уважаемая мисс ким, премного благодарна вам ещё раз за чудесный вечер и увлекательную беседу. лондон открывается мне с новой стороны благодаря вашему обществу, и я была бы рада продолжить наше знакомство. не окажете ли честь сопровождать меня завтра в ковент-гарден? говорят, постановка «дон жуана» в королевском театре — нечто исключительное. билеты беру на себя. с нетерпением буду ждать ответа.

ваша мисс ким»

она запечатала письмо сургучом и только тогда заметила, что руки безбожно дрожали.