Последний мент

В студии было тихо.Лунный свет озарял разложенный и не заправленный диван, на нем же валялись и домашние вещи. На тумбочке у кровати стояла недопитая кружка кофе.Рядом с кружкой, в бледном пятне света, лежала раскрытая книга страницами вниз.Где-то в глубине комнаты тихо, почти неслышно гудел холодильник, и этот монотонный звук только подчёркивал пустоту помещения. Казалось, само время застыло в этих стенах, ожидая возвращения хозяина. Уличный фонарь за незашторенным окном мигнул, и тени на диване дрогнули, придавая неживым складкам пледа сходство с уставшим, сгорбившимся человеком. Эту тишину прервал звук открывающегося замка входной двери. Ваня устало входит внутрь, еле держась на ногах. Сколько он не спал, два дня? Может меньше, но разве это было важно, на данный момент?Он не стал включать верхний свет — лунного сияния хватало, чтобы не споткнуться о разбросанные кроссовки. Дверь за спиной закрылась с мягким щелчком, отрезая остатки уличного шума. Ваня прислонился к косяку, на секунду прикрыв покрасневшие глаза. Перед внутренним взором всё ещё мелькали обрывки последних часов: Досье братьев Сомовых, улика за уликой, кадр за кадром.. И липкое чувство страха. Оно началось ещё тогда, когда он увидел фотки найденные при задержании Сомова. Где он выходит из этого чертового подъезда, где покупает кофе, где садится в автомобиль.... Он заставил себя отлепиться от косяка и, не разуваясь, прошёл в комнату. Тени на диване дрогнули, но это был всего лишь свет фар проехавшей по улице машины. Иван стянул с плеча сумку с планшетом, и она с глухим стуком упала на пол. Ноги не держали. Он рухнул на диван, прямо поверх скомканного пледа, и уставился в потолок, по которому бежали бледные, лунные полосы. В голове шумело. От вязкой, изматывающей усталости, которая пульсировала где-то за глазными яблоками. Липкое чувство страха, зародившееся в подвале при виде собственных фотографий, теперь никуда не ушло. Оно затаилось, свернулось клубком в груди, и как только в комнате воцарялась тишина, начинало шевелиться. Злобин закинул руку за голову и уставился в белый, в лунных разводах, потолок. Спать хотелось, но уснуть не получалось –Дерьмо... – Ваня протяжно замычал, хватаясь за голову руками. – Говорила мне мама, иди на какого нибудь инженера.... Нет блять, пошел в полицию. Все эти слова звучали как истерическая шутка.Ваня сдавленно хохотнул в пустоту, и смех этот, сорвавшийся с пересохших губ, показался ему самому чужим и жалким.Он рывком сел, спустив ноги на пол. Диван жалобно скрипнул. Спать невозможно. Сумка валялась у ног, и он, повинуясь профессиональной привычке, вытянул из неё планшет. Экран послушно загорелся, заливая комнату мертвенным, холодным светом, от которого заболели и без того уставшие глаза. Фотографии из подвала. Он открыл их снова, хотя мог бы пересказать по памяти, с закрытыми глазами. «Мерседес» Бокова у отдела. Вот он сам — выходит из подъезда, покупает кофе в ларьке, садится в машину. А вот и отдел, снятый крупным планом. Каждая деталь — в резкости, словно уродливая, безжалостная хирургия. Паранойя, которую он гнал от себя последние дни, теперь прорастала ледяными иголками под кожей. Они знали каждый их шаг. Не просто следили — изучали. Методично, как подопытных крыс в лабиринте. И тот, кто это делал, явно имел доступ к чему-то большему, чем обычная уличная камера. Ваня увеличил фрагмент снимка, приблизил лицо Бокова на фотографии. Качество — идеальное. Так не снимает дешёвая техника. Так снимает профессиональная оптика. Возможно, из окна напротив, возможно... –Сука... – снова завыл Злобин, падая обратно на кровать, отшвырнув планшет в сторону.Планшет глухо стукнулся о ворс ковра экран погас, и комната снова погрузилась в тревожный полумрак. Ваня лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок, чувствуя как бешено колотится сердце. Где-то в глубине квартиры по-прежнему монотонно гудел холодильник, и этот звук теперь не успокаивал, а наоборот, сверлил мозг, напоминая о пустоте бетонной коробки, в которой он был совершенно один. Страх — липкий, иррациональный — сменился глухим раздражением. На себя — за то, что не заметил слежку раньше. На всю эту грёбаную ситуацию, где они с Боковым оказались пешками в чужой игре. Захотелось курить, хотя он бросил ещё на третьем курсе академии. Злобин перевернулся на бок, прикрывая глаза, стараясь успокоиться и медленно провалился в сон, тревожный, но сон. Будильник сработал ровно в шесть, как всегда, дребезжащая мелодия доводила до головной боли с утра пораньше. Иван с трудом поднялся с дивана, и ушел в ванную комнату. Скинув с себя все вещи, он встал под душ,капли воды стекали по волосам, широким плечам, успокаивая своим теплом.Он стоял так минут десять, упершись ладонями в кафель и опустив голову вниз. Горячие струи хлестали по напряжённой спине, смывая остатки тревожного сна. Перед глазами всё ещё стояли картинки из подвала: верстак, рулоны композита, карта северных морей на стене. А потом — собственное лицо на фотографиях. Крупным планом. Ваня тряхнул головой, отгоняя наваждение, и резко выкрутил кран с горячей водой на холодную. Ледяной поток обжёг кожу, заставив его судорожно втянуть воздух сквозь зубы. — Проснулся? Вот и молодец, — буркнул он сам себе, вылезая из душа и хватаясь за полотенце.Через пятнадцать минут он уже стоял на кухне, на автомате насыпая растворимый кофе в кружку. Чайник закипел, пар окутал лицо, смешиваясь с запахом дешёвого растворимого порошка. Раздался звонок мобильного. Иван вздрогнул проливая на голый торс горячую жидкость. Выругнувшись, Злобин поставил чашку на стол, снимая трубку, даже не смотря. На том конце провода раздался хриплый голос Бокова. Злобин поморщился, одной рукой прижимая телефон к уху, другой – вытирая с груди обжигающий кофе первым попавшимся полотенцем. – Из душа только вышел, Жень. Помню что сегодня поездка на промзону, че стряслось то, убили кого то? – Почти угадал, – в голосе Евгения слышалось странное напряжение, смесь злости и какой-то больной, неестественной бодрости. –У Смирнова сегодня ночью гости были. – Приставили, – перебил Боков. – Только хреново приставили, блять как выяснилось. Наши ребята ничего не заметили. А вот сам Николай Александрович, царствие ему небесное… – Боков осёкся, и в трубке повисла тяжёлая пауза. Сердце у Злобина пропустило удар. Он опустился на барный стул, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Мёртв, – коротко и зло бросил Боков. – Убили ночью. В собственном ,сука, доме. И знаешь, что самое паршивое? – он снова замолчал, видимо, закуривая, потому что в трубке послышался характерный треск зажигалки и шумный выдох. – Следов взлома нет. Вообще. Как будто он сам открыл дверь и впустил убийцу. Сигнализация отключена, камеры вырублены. Всё чисто, Вань. Так чисто, будто наш «призрак» решил показать, кто в доме хозяин. Злобин молчал, переваривая услышанное. Смирнов. Единственная ниточка, которая вела к заказчику через форум коллекционеров. Единственный свидетель, который мог опознать анонима. И вот теперь его нет. А значит, они снова в исходной точке. Нет, хуже – они отброшены назад. – Способ? – наконец спросил он, заставляя себя мыслить профессионально, отключая эмоции. – Удушение, – ответил Боков, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение к врагу. – Тонкая удавка. Медицинский композит, Ванек. Такой же, как на тех девушках в лесу. Злобин выдохнул. Всё сходилось. Смирнов знал слишком много. Он знал ник анонима, адрес форума, детали сделок. И его убрали, как только стало понятно, что полиция вышла на след. Убрали профессионально, чисто, без единого следа. Руками того, кому Смирнов доверял. Или той, кому он не смог отказать. – Жду у особняка. И Вань… – Боков замолчал на мгновение. – Будь осторожен. Теперь наш черёд. Я нутром чую, они же блять больше не будут сидеть в тени. Мы засветились слишком сильно. Злобин сбросил вызов и несколько секунд просто стоял, глядя в стену. В ушах гудело. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Смирнов был напуган, но он был готов сотрудничать. Он дал им контакты, переписку, адрес форума. Он поверил, что полиция его защитит. А они не смогли. Не уберегли. – Сука, – тихо, одними губами, произнёс он. Быстро натянув джинсы, свитер и неизменное черное пальто, он схватил сумку с почти разряженным планшетом и выскочил из квартиры. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Лестничные пролёты летели вниз один за другим. На улице было зябко и пасмурно. Серое небо давило, обещая дождь. Злобин сел в машину, завёл двигатель и вырулил со двора, даже не давая мотору толком прогреться.Дорога до загородного особняка Смирнова заняла минут сорок. Всю дорогу он прокручивал в голове возможные варианты. Как убийца проник в дом? Через кого вышел на коллекционера? И главное – что ещё знал Смирнов такого, чего не успел им рассказать? Когда он подъехал к высокому кованому забору, там уже стояли машины оперативников, скорая и чёрный мерс Бокова. Сам Женя стоял у ворот, курил, глядя куда-то в сторону леса. Лицо у него было тяжёлое, осунувшееся. Увидев напарника, он кивнул и молча двинулся к дому. Внутри особняка пахло смертью. Не формалином, как в морге, а чем-то более тонким, неуловимым. Так пахнет пустота, когда из дома уходит жизнь. Смирнов лежал в своём кабинете, на полу у дубового стола. На шее – тонкая, почти невидимая борозда. В глазах застыл ужас. Он видел своего убийцу. Знал его. И не успел ничего сделать. – Эксперты говорят, смерть наступила около трёх часов ночи, – тихо произнёс Боков, не глядя на тело. – Отключил сигнализацию своим кодом. Камеры вырублены за пять минут до проникновения. Никто из соседей ничего не слышал. – Значит, либо он знал убийцу лично и впустил его сам, либо у того был код доступа, – резюмировал Злобин, присаживаясь на корточки и рассматривая следы на ковре. – Либо и то, и другое, – добавил Боков. – В любом случае, наш «призрак» больше не прячется. Злобин поднялся, оглядывая кабинет. В голове крутились обрывки тогдашнего разговора со Смирновым. Что он говорил напоследок? «Если он снова выйдет на связь – сразу звоните». Но он не вышел. Он пришёл. А они не успели. Сразу после осмотра они вернулись в отдел. Боков всю дорогу молчал, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Злобин же едя отдельно прокручивал в голове все сценарии того кто это может быть и зачем было убирать Смирнова.Он искал хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что они упустили в деле Сомова. Но в голову лезло другое: фотографии из подвала, его собственное лицо, страх, который теперь поселился не только в нём. но и. кажется. в Бокове. – Он не просто убрал свидетеля, – наконец нарушил тишину Злобин, не поднимая глаз от экрана. – Он показал нам, что может достать кого угодно и когда угодно. – Вот именно, Вань, – он повернулся к напарнику, и Злобин увидел в его глазах не только усталость, но и холодную расчётливую ярость. – Он бросил нам вызов. Следующие мы. Боков сказал это четко, слегка дрожащим голосом. Не от страха – от бессильной злости, которая клокотала где-то в груди, требуя выхода. Он резко отвернулся к доске с фотографиями, уперся руками в стол и замер, глядя на перечеркнутое красным маркером лицо Смирнова. – Ладно, – выдохнул он через паузу, и голос его снова стал деловым, жестким. – Хватит сопли жевать. Работаем. – У нас есть две вещи, которых этот «призрак» не ждёт. Первое – мы всё ещё живы. Второе – у нас есть Сомов, живой и пока что говорящий. Злобин кивнул, тоже взял себя в руки. Страх это роскошь, которую сыщик не может себе позволить дольше, чем на пять минут. Ваня подошёл к доске, снял одну из фотографий – ту самую, где он выходит из подъезда – и перевернул её. На обороте был адрес:「ул. Советская, 14, кв. 32」. – Слушай, Жень, – начал он тихо. – Я вчера, когда вернулся домой, долго не мог уснуть. Думал. И знаешь, что я понял? Эти фотографии сделаны не из окна напротив. Я проверил. – Посмотри на угол съёмки, – Ваня подошёл к своему столу, развернул ноутбук. – Я накатал простенькую программу, наложил снимки на трёхмерную карту местности. Точка съёмки – вот здесь. На экране загорелась красная метка. Подъезд дома Ивана. Дом напротив был слишком далеко, давал совсем другой ракурс. А эта точка била прямо в припаркованный напротив подъезда серый «Фольксваген-Туарег». – Именно. И номер я, кстати, пробил ночью, пока ты спал. – Злобин развернул экран ещё сильнее. – Машина оформлена на ООО «СевЗападЛогистик». А эта контора, Жень, знаешь, кому принадлежит? – Брату Сомова. Тому самому, который работает в охране медцентра. – Злобин усмехнулся, впервые за последние часы. – То есть либо Сомов-старший — идиот, который сам себя только что подставил, либо он не единственный, кто в этой семейке чем-то промышляет. А может, и то, и другое. Но теперь у нас есть за что зацепиться. – Буркнул Боков, потирая переносицу В кабинете повисла тишина. Евгений ходил из угла в угол, сцепив руки за спиной. Потом остановился, резко развернулся к Злобину. – Слушай сюда. Едем в промзону сегодня, как и планировали. Сомов сказал, что Седой с ним там встречался – значит, место чистое, без камер. Но мы туда едем не как оперативники. Мы едем как свидетели. Понял? Легковые, гражданское, оружие под куртки. И никаких мигалок. – Я сейчас позвоню в СИЗО, нужно забрать Сомова. Седой, если выйдет на связь, тоже придёт туда – потому что других вариантов у него нет. Карты у нас. А карты ему нужны позарез. – Должен, – Женя усмехнулся, но улыбка вышла жёсткой, совсем не весёлой. – Он же не знает, что Смирнов мёртв. А если знает – тем более ему нужно заметать следы. И композит, и карты... Всё тянется через Сомова. Седой должен его убрать. Или выкупить. Или запугать до смерти, чтобы молчал. А мы будем там. – Жень, а если Седой не один придёт? Если их будет человек пять? У нас на двоих – два ствола и пару обойм. – Значит, будем работать головами, пока стволы не понадобятся, – Боков уже натягивал куртку. – И на связи с группой будем. Я договорился – ребята подъедут, если что, через десять минут. Но только если я дам сигнал. Если засветимся раньше – Седой уйдёт. Навсегда. Они вышли из отдела вместе, уже через чёрный ход, чисто на всякий случай. На улице моросило, пасмурное небо давило на крыши домов. Злобин закурил, хотя бросил, а Боков молчал – у каждого свои демоны в голове крутились. Вся эта ситуация ох как не нравилась Евгению, под прицелом теперь они... Да ладно он сам, но Иван... Молодой ещё совсем, а он уже влип в такую жопу с этим делом.... Промзона находилась на юго-восточной окраине, за старым путепроводом. Когда-то там был завод по переработке пластика, потом – складские помещения, а теперь – бетонные коробки с выбитыми стёклами и граффити на стенах. Место идеальное для встреч, о которых никто не должен знать. И место идеальное для засады. – Приехали, – Боков заглушил двигатель за два квартала до нужного здания. – Дальше пешком. Они выбрались из машины, оставляя мерс под мостом, и пошли по разбитой асфальтовой дороге, стараясь держаться теней. Ваня шёл чуть сзади, настороженно оглядываясь. В руках у него была рация – на минимальной громкости. – Должен быть. Я ему сказал – ждать у входа. Если Седой придёт раньше, Сомов подаст сигнал. Они приблизились к цеху с выбитыми окнами. Дверь была приоткрыта – железный лист, проржавевший насквозь. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё – чем-то нежилым, болезненным. Боков приложил палец к губам, достал пистолет, снял с предохранителя. Злобин сделал то же самое. Вдруг – звук. Шаги. Тяжёлые, неторопливые. Кто-то шёл по бетонному полу, и эхо разносило этот звук по всему цеху. Боков замер у стены, прижавшись спиной к холодному бетону. Злобин – напротив, чуть левее. Они смотрели друг на друга и ждали. Тени на стенах дрожали – то ли от света уличных фонарей, пробивающегося сквозь дырявую крышу, то ли от того, что кто-то приближался. Из темноты выступила фигура. Высокая, в длинном плаще, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Человек шёл уверенно, не оглядываясь. В правой руке – кейс. В левой – ничего. Но Боков знал: если понадобится, у этого типа оружие окажется быстрее, чем они успеют выстрелить. Сомов стоял у дальней стены, бледный, как полотно. Он смотрел на приближающегося и молчал – парализованный страхом. – Карты, – сказал человек в капюшоне. Голос – низкий, сиплый, явно изменённый. – Ты говорил, у тебя есть доступ. – Ха.. Засада, – человек вдруг развернулся прямо в сторону Бокова, – выходи, следователь. Я знаю, что ты здесь. И напарник твой тоже. Не прячьтесь – я один. – Смирнова убили вы, – это уже Злобин шагнул вперёд, вставая чуть сбоку, чтобы прикрыть напарника. Боков уже хотел что то шикнуть, мол «ты идиот что ли», но не успел– И девушек в лесу – тоже ваш почерк. – Девушек? – человек в капюшоне на мгновение замер, будто удивился. – Ты ничего не понимаешь, мальчик. Я здесь не при чём. – А кто при чём, сука? – Боков чувствовал, как ускоряется пульс. Разговор уходил в какую-то другую плоскость – они ожидали признания, но слышали отрицание. Под ним оказалось лицо – обычное, мужское, лет пятидесяти. Седые виски, глубокие морщины, усталые глаза. Ничего особенного. Но Злобин вдруг побледнел и сделал шаг назад. Евгений тоже кажется поняв суть происходящего, удивлённо вскинул брови.. – Это же... Это эксперт из нашей лаборатории, — почти прошептал Ваня. – Тот самый, который давал заключение по композиту. Который подтвердил, что он ,сука, медицинский. Он выбросил вперёд руку с кейсом – и тот с лёгким щелчком раскрылся, явив миру десяток тонких, почти невидимых нитей. Нити были натянуты на металлические рамки — хирургический инструмент, превращённый в орудие убийства. Ящик ударился о бетонный пол. – Я не убивал девушек, – сказал эксперт спокойно, делая шаг вперёд. – Я их спасал.А Смирнов... Смирнов сам выбрал свою судьбу. Он знал, на кого работает. Он сделал ещё шаг – и в ту же секунду Злобин выстрелил. Не в человека – в потолок. Грохот разнёсся по цеху, эхом ударив в стены. – Стреляй, – усмехнулся эксперт. – Но тогда ты никогда не узнаешь, кто за всем этим стоит. Кто на самом деле заказал карты. Кто следил за тобой, Женька. Кто фотографировал твоего напарника. – усмехнулся мужчина переводя взгляд на Ивана –Кто уже вошёл в твой дом. – Я сказал, – эксперт остановился в трёх шагах, его глаза горели холодным безумным огнём, – что вы уже проиграли. Просто ещё не поняли этого. – Тот, кто чистит ваш мусор, – человек в маске перевёл ствол на раненого эксперта, который корчился на полу, зажимая плечо. – Этого мы забираем. А вы... вы забыли этот разговор. Забудете, когда проснётесь. Он свистнул, и как по команде воздух наполнился сладковатым, приторным запахом. Боков попытался задержать дыхание, но было поздно. Ноги подкосились, мир поплыл, распадаясь на цветные пятна. ...Они очнулись в машине Бокова, пристёгнутые ремнями. Оба – живы, целы, только головы раскалываются. Сомов сидел на заднем сиденье, трясущийся, белый как мел. Машина тронулась с места, увозя их в серый, дождливый . А в промзоне осталось только эхо выстрелов, рассыпанные нити да лужа крови на бетоне. Они спустились по скрипучей лестнице, вышли на улицу. Ветер стих, и стало ещё тише. Небо посветлело, но солнце так и не показалось. Он завёл двигатель, но поехал не в сторону дома Злобина, а в противоположную – к своему жилому массиву на окраине. Иван заметил это не сразу – от усталости и тумана в голове он просто смотрел в окно, пока знакомые улицы не сменились незнакомыми. – С того, что наш «призрак» сказал, что был в твоей квартире. Я не знаю, блеф это или нет, но рисковать не собираюсь. – Евгений говорил сухо, деловито, будто обсуждал рабочую плановую операцию. – Одному тебе там оставаться нельзя. Ко мне переберёшься до выяснения. Ваня открыл было рот, чтобы возразить мол, он взрослый человек, сам разберётся, не маленький. Но Боков его опередил, даже не дав начать. – Это не обсуждается, Злобин, – жёстко отрезал он. – Я старший по званию, я принимаю решения. Ты – мой напарник. Если с тобой что-то случится, мне отвечать перед твоей мамой, перед начальством и перед самим собой. А сам знаешь, я не люблю отвечать за чужие косяки. Особенно за труп напарника, которого не уберёг. Последние слова вышли слишком резкими. Боков тут же пожалел о них, но не подал виду. Вместо этого он хмыкнул, хлопнул ладонью по рулю и добавил уже более спокойно – В общем, так, ты едешь ко мне, занимаешь диван или свободную комнату, я даю тебе ключи, и мы работаем дальше. Это тактика, понял? Чтобы нас обоих было труднее взять. Злобин молчал, переваривая. Он знал Бокова достаточно хорошо, чтобы понимать: за этой напускной грубостью и цинизмом скрывалось то, чего Евгений никогда не признал бы вслух. Страх. Не за себя, за напарника. Чёртов призрак залез к нему в голову, и теперь Боков боялся, что если не возьмёт ситуацию под контроль, потеряет кого-то из своих. – Ладно, – наконец сказал Ваня, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть предательскую влажность в глазах. – Ладно, Жень. Но предупреждаю, я храплю – смеётся тихо Злобин. – Всё, приехали. План такой: забираем твои вещи, возвращаемся ко мне, варим кофе и думаем, что делать с этим листком дебильным. Ясно? Они сходили к нему быстро, минут за двадцать без лишних разговоров. Боков сам осмотрел квартиру, придирчиво, по-хозяйски: проверил замки, окна, щиток. Ничего необычного не нашёл, но всё равно буркнул Ваня собрал рюкзак, взял сменную форму, зарядки, планшет, пару футболок и джинсов. Боков стоял у двери, сложив руки на груди, и нетерпеливо постукивал носком ботинка по полу, но не торопил, только смотрел цепким взглядом, чтобы ничего важного не забыли. Обратно ехали молча. Боков включил приёмник на низкую громкость какой-то джаз, старый, нудный. Злобин смотрел в окно. Уже на подъезде к Жениному дому он вдруг сказал Евгений ничего не ответил. Он вышел из машины, открыл подъездную дверь ключом и только когда они уже поднимались в лифте, бросил, не глядя Голос звучал ровно, почти скучающе. Только когда Злобин прошёл внутрь и скрылся за дверью гостевой комнаты, Боков позволил себе на секунду прикрыть глаза и тяжело опереться плечом о косяк. Трясущиеся руки он спрятал в карманы. И через мгновение уже шёл на кухню ставить чайник – будто ничего и не случилось.