Дракон и огород

      Невилл не был счастливчиком по жизни, и когда король выбрал его как рыцаря, достойного противостоять дракону, Лонгботтом, без сожаления, завыл. Все знали, что принц в башне в опасности, но никто достойный так и не смог спасти его от лап кровожадного существа. Невилл не хотел быть наживкой и рано умирать.       Поэтому, когда он оказался возле башни и увидел дракона, первым же делом упал на колени и заплакал. Существо только фыркнуло и отвернулось, а рыцарь вернулся домой в ужасе и рассказал всем о великом зле.       После него жребий выпал на Гарри. Самого безрассудного рыцаря в королевстве. Он не знал, что такое страх и с гордо поднятой головой прошел лес, густые болота и уничтожил злых тварей на своем пути. Но то, что он увидел, когда оказался у башни, поразило его.       — Куда ты идешь! — завопило существо, тыча в него грязной рукой. Гарри достал меч, готовясь отразить удар.       У существа было закрыто лицо большой шляпой, вместо одежды — какие-то грязные лохмотья. Неужели здесь есть кто-то кроме злого дракона? И пока Гарри думал, в его лицо прилетела зловонная тряпка, закрывая обзор.       — А ну убрал ногу с моих гибискусов! — существо злобно закричало и запыхтело, пока рыцарь пытался стянуть с лица непонятную хтонь.       Затем что-то толкнуло его и Гарри упал на спину, некрасиво и жалко барахтаясь. Когда тряпка все же сползла с его лица, перед ним стоял чрезвычайно красивый, грязный принц.       — Ты совсем оглох? Сказал же не один раз! — Драко злобно сощурился, скрещивая руки на груди, и уставился на Гарри.       Поттер не мог поверить глазам. Принц прямо перед ним и нет никакого злобного дракона! Да Невилл просто трус!       Гарри схватил Драко за руку, почти что прижимая его к своим губам, несмотря на грязь. Надо же, принц и правда прекрасен, как о нем говорят! Осталось только вытащить его отсюда, вернуть домой и жить счастливо, и в люб…       Не успел Гарри закончить мысль, как звонкая пощечина прозвенела в воздухе, а щеку сильно обожгло.       — Кто тебя воспитывал? — Драко вырвал свою руку и отряхнул ее так, словно Гарри заразен чумой.       Ох, ну конечно! Для принца это оскорбительно! Поттер вздыхает, поднимаясь на ноги. Он даже не представился, а уже напал на Драко, как на трофей.       — Я Гарри Поттер, пришел спасти тебя от дракона и вернуть домой. — Он выпятил грудь вперед, гордясь своими выжженными наградами на доспехах.       Но Драко не выглядел впечатленным.       — Проваливай.       Принц развернулся и собрался уйти, но Гарри встал перед ним. Конечно, Драко ведь живет в страхе всю жизнь рядом с драконом! Он наверняка видел много смертей и боится, что Гарри умрет тоже!       — Не волнуйся, я могу его одолеть!       Презрительный смешок он пропустил мимо ушей и расценил его как принятие неизбежного. Прекрасно, значит, всё по плану! Гарри схватил Драко за руку и потащил за собой, но принц завопил как сирена.       — Ты что делаешь?! Нас же сейчас услышат!       Драко завопил еще больше.       — Пусть слышат! Это похищение!       — Я спасаю тебя!       — Мои помидоры еще не созрели! Не усралось мне твое спасение!       Драко ударил его под колено и выдернул руку, убегая от ненормального рыцаря. Гарри вздохнул. Ну надо же так сильно сойти с ума, чтобы не хотеть уходить отсюда! Он поплелся за принцем, слегка прихрамывая.       Но когда Гарри обошел башню, замер на месте. Гигантская тварь смотрела прямо на него своими чернющими глазами и скалило зубы. Поттер достал меч, собираясь уничтожить его раз и навсегда. Морда существа была злобная и шипастая, тело просто огромное иссиня-черное, мерцающее на солнце. Да с таким существом не грех действительно сойти с ума!       Гарри осмотрелся, не видя Драко рядом. Тем проще, не нужно будет заботиться о его безопасности.       — Сожри его! — голос принца раздался откуда-то сверху, и Гарри поднял голову. Драко сидел на шее дракона и злорадно усмехался.       Через минуту храбрый рыцарь летел в королевство со всех ног с горящей жопой и полностью забыв о боли в колене. Доспехи расплавились и сползли с него, штаны сзади были оторваны драконом, и большая царапина от его зубов красовалась на нежной коже задницы Гарри.       После этого дня в королевстве пошел слух, что принца вызволить невозможно.

***

      Драко не волновало ничего, кроме его спокойной жизни и личного сада, который он выращивает несколько лет, и плачет по каждому цветку, который топчут тупые рыцари. Он слез с дракона и побрел к пострадавшим гибискусам, намереваясь мысленно похоронить их и приняться выкапывать растоптанные стебли.       Драко вздохнул, взял лопату и решил вернуть им жизнь, пересадив в другое место. Дракон сначала внимательно смотрел на него, потом фыркнул и ушел добывать еду. Цветочки цветочками, но есть же их не будешь.       И пока принц работал не покладая рук и занося под кожу мозоли, дракон мирно охотился и складывал тушки кроликов и оленей возле башни. Когда Драко увидел это, невольно вздохнул и отставил в сторону ведро с корнями.       — Сам их разделывать будешь, скотина.       Драко кровь не то чтобы не любил… Просто кишки ему вытаскивать не хотелось. А когда он пробовал это сделать в первый раз, его стошнило, и в муках совести пришлось валяться весь день. Так что за принцем остались цветочки для души и сад для питания, а всё остальное — за драконом.       Драко вздохнул и потащил ведро в магическую теплицу, где цветы росли быстрее и были в безопасности от тупых гостей. Кто вообще сказал, что его нужно спасать? Остаться здесь было его осознанным решением, после десяти лет собственных попыток сбежать. С драконом они договорились, так зачем уходить?       Принц с фырканьем сажает корни гибискусов, закапывает и немного поливает. Руки грязные, одежда испачкана удобрением и чем-то еще, местами порвалась из-за полудурка. А Драко вообще-то нравилась эта рубаха, теперь придется выкинуть.       Он оставляет все принадлежности и возвращается в башню. Скидывает с себя всю одежду по пути в ванну и набирает горячую воду. Кого ему стесняться вдали от королевства? Дракона? Да он его в любом состоянии видел. В слезах, соплях, в курином го.! Драко прерывает эту мысль с содроганием и садится в ванну, намыливаясь, как настоящая принцесса с ОКР.       Дракон где-то на улице пыхтит, башня слегка трясется от его шагов и Драко подпрыгивает в ванне. Ну сколько раз ему говорить, чтобы был как мышка!       Драко вылез из ванны, чувствуя себя почти человеком. Почти — потому что отмыться до конца от запаха удобрений и драконьих слюней, которыми его окатило утром, не помогла даже магия. Он запахнулся в халат, на ходу вытирая волосы полотенцем, и вышел из ванной, оставляя мокрые следы на каменном полу.       В комнате пахло травами и почему-то жжёной бумагой.       Драко замер.       В окне была морда дракона. С самым довольным выражением, какое только можно представить. В зубах он держал то, что осталось от книги, которую Драко отложил на тумбочку.       — Ты… — выдохнул Драко. — Это была единственная копия трактата по алхимии тринадцатого века!       Дракон усмехнулся. Из его ноздрей вылетело облачко дыма и пара обгоревших страниц.       — Я тебя убью.       Дракон выплюнул трактат, испачкав его своими слюнями и Драко поморщился от отвращения. Придется выкинуть это как можно скорее.       — Не подлизывайся.       Дракон заурчал.       — Воняет от тебя.       Дракон закатил глаза слишком по-человечески и скрылся. Драко был уверен, что скотина пошла разделывать тушки оленей. Принц проводил его взглядом и рухнул на кровать.       Он закрыл глаза и подумал о том, что десять лет назад представлял свою жизнь иначе. Башня, дракон, принцесса, которую нужно спасать — классика. Только вот принцессой оказался он сам, спасать его уже не надо было, а дракон оказался не кровожадным чудовищем, а гигантской ящерицей с проблемами с пищеварением и страстью к редким книгам.       Где-то внизу громыхнуло.       Похоже, дракон всё-таки решил искупаться в озере, вместо полезного дела. Драко вздохнул и натянул одеяло до подбородка.       — Завтра, — сказал он в потолок. — Завтра я точно отсюда уйду.       За окном раздался довольный рёв.       Драко закатил глаза. Нет, в постель он эту ящерицу точно не впустит!

***

      Драко проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок.       Дышал с таким довольным, сытым урчанием, от которого по позвоночнику пробегали мурашки. Тёплое, влажное дыхание касалось кожи, и вместе с ним приносило лёгкий запах дыма.       Драко моргнул, прогоняя остатки сна. Веки слипались, в голове стоял туман, но реальность настойчиво вторгалась в его уютное убежище.       Кровать справа от него просела. Сильно. Тяжело. Под чужим весом, который Драко мог узнать даже в полной темноте с закрытыми глазами.       Он медленно повернул голову. Рядом с ним, на подушке, лежал Том. В человеческом обличье.С самой довольной, самой наглой улыбкой, какую только можно представить. Глаза его светились золотом — не полностью, только краешками, но этого было достаточно, чтобы понять: ночь прошла весело.       На скулах алели свежие следы чешуи.       Тонкие, переливчатые, они тянулись от висков к подбородку, поблёскивая в утреннем свете. Трансформация ещё не до конца сгладилась, и от этого лицо Тома казалось чужим и родным одновременно — человеческие черты, в которые вплелась звериная красота.       В тёмных волосах застряла сухая травинка, а от тела исходил отчётливый запах озёрной воды и жареной рыбы. Одежда на Томе отсутствовала.       Полностью.       Видимо, ночное купание и последовавшая за ним охота не предполагали сохранности гардероба.       Драко закрыл глаза.       Глубоко вдохнул.       Выдохнул.       — Ты в моей кровати, — сказал он ровным, на удивление спокойным тоном.       — Да, — ответил Том хрипло.       — В мокром виде.       — Озеро было тёплым.       — В чешуе.       — Ты же знаешь, она не сразу сходит.       — С травинками в волосах.       Том провёл рукой по голове, выудил длинную травинку, посмотрел на неё и отбросил в сторону. Драко собирался прочитать ему нотации снова, но сил не было. Этот дракон неисправимый дурак.       Драко открыл глаза и уставился в потолок.       Каменный свод башни был испещрён трещинами — память о первых годах, когда дракон ещё не научился контролировать размеры и периодически задевал стены крыльями. На одной из балок висела гирлянда сушёных трав, на другой — старый драконий зуб, который Том подарил ему на третью годовщину.       Он лежал в башне, посреди леса, с драконом в человеческом обличье, который ввалился к нему мокрый, голый, в чешуе и с чувством выполненного долга после ночного купания в озере.       Десять лет назад Драко представлял свою жизнь иначе.       — Ты сожрал мою книгу, — сказал он.       — Она вкусно пахла.       — Это был трактат по алхимии тринадцатого века. Единственный экземпляр. Писанный вручную монахами, которые, между прочим, потратили на него десять лет жизни.       — Я переварю.       — В том-то и проблема.       Том фыркнул ему в плечо, и Драко почувствовал, как по коже побежали мурашки — от дыхания, от близости, от того, что он уже больше десяти лет живёт в башне с этим чудовищем и ни разу не пожалел.       Драко приподнялся на локте и посмотрел на него.       — Ты подумал, что книга пахнет хлебом, и поэтому решил её съесть?       — Я дракон, — ответил Том с таким видом, будто это всё объясняло. — Если что-то пахнет едой, я это ем.       — Гербарий в прошлом году тоже пах едой?       — Трава всегда пахнет едой.       — Мою записную книжку?       — Пергамент имеет вкус.       — Твою собственную подушку?       Том промолчал, отводя взгляд.       Драко закрыл глаза. Невыносимый! Самый невыносимый человек, которого он только знает! Так и не научился контролировать свои драконьи порывы и ел все, что видел!       — Я тебя убью.       — Не убьёшь.       — Убью.       — Кто тогда будет греть тебя ночами?       — Найму грелку.       — Магическую?       — Да.       — Она не сможет сворачиваться клубком.       — Свернётся.       — У неё не будет чешуи.       — Переживу.       Том улыбался. Самой драконьей улыбкой, которая когда-либо существовала на свете. Драко был вредным и разбалованным принцем, которого Том только видел. Но при этом был чрезвычайно обаятелен и мог заставить его сделать все то, чего не могли другие. Шантажом, истерикой и упрямством.       — Ты невыносим, — сказал Драко.       — Ты меня любишь.       — Это не одно и то же.       — Одно и то же.       Том придвинулся ближе, утыкаясь носом ему в шею. Чешуя на скулах царапнула кожу, но Драко даже не вздрогнул — привык.       — Соскучился, — выдохнул Том куда-то в ключицу.       — Мы виделись четыре часа назад.       — Четыре часа — это очень долго.       — Ты спал.       — Во сне тоже скучал.       Драко закатил глаза.       — У драконов нет скуки во сне.       — У меня есть.       Том вздохнул, и от его дыхания по коже Драко побежали мурашки. Тёплые, почти горячие — драконы всегда были горячими, даже в человеческом обличье. Драко лежал, чувствуя тяжесть этого тела, этот знакомый запах, это присутствие, которое стало для него таким же естественным, как собственное дыхание.       Десять лет назад он пытался сбежать.       Пять лет назад перестал.       А сейчас не представлял жизни без этого.       Этот мудак захватил его сердце. Сначала Драко сторонился дракона и швырял в него палки, надеясь спастись и не быть съеденным огромной тушей. Потом существо принесло ему яблоки и мертвого кролика. Драко этот жест оценил, но не принял. Все было слюнявым и воняло рыбой. Но зато началось перемирие.       — Ты холодный, — пробормотал Том, прижимаясь плотнее. — Опять мёрзнешь.       — Здесь не холодно.       — Для человека — холодно.       Драко вздохнул и закатил глаза. Кто бы знал, что это существо будет таким прилипчивым!       Том завозился, устраиваясь поудобнее, и накрыл его своим телом почти полностью — как делал всегда, когда хотел согреть. Драко оказался прижат к кровати, придавлен тёплой, тяжёлой тушей, и мог только вздыхать.       — Задохнусь.       — Не задохнёшься.       — Весишь как тонна кирпичей.       — Это мышцы.       — Это жир.       — Я утоплю твои кувшинки.       — Ты невыносим.       Драко фыркнул и зарылся лицом в его шею, вдыхая запах дыма, озера и мёда. Опять на пчёл напал, невыносимая скотина. Пусть только попробует сказать, что для него ничего не осталось — задушит прямо здесь.       — Рубашку порвал, — пробормотал принц тихо, вспоминая свой неудавшийся вчерашний день.       — Куплю новую.       — Удобрением извонял.       — Искупаемся вместе.       — Книгу сожрал.       Том помолчал. Чувство сожаления кольнуло куда-то под ребра. Или это Драко вонзил в него свои ногти.       — Эту я, пожалуй, не отработаю.       — Отработаешь.       — Чем?       Драко поднял голову и посмотрел на него. Почти злобно, с надутыми губами и выражением полного краха всего мира из-за дурацкой книжонки.       — Будешь сажать огурцы.       На лице Тома отразился неподдельный ужас.       — Я дракон.       — Я в курсе.       — Я сжигаю растения одним дыханием.       — Значит, научишься дышать в другую сторону.       Том посмотрел на него с таким выражением, будто его приговорили к каторжным работам. Нет, ну какой человек вообще мог заставить его сажать огурцы? Его, хищника! Самое могущественное, сильное и властное животное магического мира!       — Ты жесток.       — Я принцесса в башне. Мы все такие.       Том вздохнул и притянул его ближе. Он принял поражение достойно и заурчал как кот. Как можно отказывать этому вредному и наглому человеку? Да в нем упрямства больше, чем в любом драконе.       — Ладно. Огурцы так огурцы.       — И завтрак. — Драко собирался выжать из ситуации максимум.       — Что?       — Ты ещё и завтрак мне должен.       — Драко.       — На меньшее не согласен.       Том зарычал — совсем не страшно, скорее довольно — и уткнулся носом ему в макушку. Маленький засранец научился им манипулировать, а Том и не против.       — Я люблю, как ты пахнешь.       — Даже удобрениями?       — Даже ими.       — Ты ненормальный.       — Я дракон. Это одно и то же.       Драко хмыкнул и провёл рукой по его спине, чувствуя под пальцами гладкую кожу, которая там, где должна была быть лопатка, чуть заметно бугрилась — место крепления крыльев в другой форме.       — Болит? — спросил он тихо.       — Неа.       — Врёшь.       — Немного. После воды всегда немного тянет.       Драко закатывает глаза. Вместо того чтобы ложиться в его кровать голым и мокрым, стоило хотя бы полотенцем обтереться! А ему теперь простыни менять, снова их застирывать, выглаживать и стелить! Что за неблагодарность!       — Я хотел к тебе. — Том прекрасно знал его настроение и слегка поерзал от неловкости. Драко дотошный чистюля.       — Я бы подождал.       — Я не хотел ждать.       Драко вздохнул и погладил это место, чувствуя, как мышцы под кожей расслабляются от прикосновения.       — Глупый дракон.       Том довольно заурчал, кровать вибрировала и Драко тихо вздохнул, на самом деле обожая этот звук.       За окном вставало солнце, заливая комнату золотистым светом. На балке за окном ворковали голуби — те самые, которых дракон поклялся не есть, потому что Драко сказал, что они красивые. Пока держался, хотя Драко видел, как он смотрит на них голодными глазами.       Где-то внизу было слышно, как русалки плещутся в озере, пережив драконий армагеддон. А в башне, на узкой кровати, дракон и принц лежали в обнимку.       Драко чувствовал, что этот момент самый лучший для глупого признания, которое он избегал произносить много лет.       — Я люблю тебя, — сказал он.       Том замер.       — Что?       — Я сказал, что люблю тебя. Даже когда ты топишь мои кувшинки, сжираешь мои книги и приходишь мокрый в мою постель.       Том приподнялся на локтях, глядя на него сверху вниз. В его глазах горело золото.       — Ты серьёзно?       — Я десять лет здесь, — ответил Драко. — Я выращиваю гибискусы, которые ты ненавидишь, терплю твой храп и не убиваю тебя за съеденные книги. Как думаешь?       Том смотрел на него долго. Очень долго. А потом улыбнулся — по-настоящему, человеческой довольной улыбкой, которая делала его почти уязвимым.       — Я тоже тебя люблю.       — Знаю.       — И никогда не отпущу.       — Знаю. — У Драко было пятнадцать лет, чтобы свыкнуться с этой мыслью.       — Даже если ты захочешь уйти.       — Не захочу.       Том наклонился и поцеловал его. Медленно, глубоко, с нежеланием отступать. Где-то внизу громыхнуло — видимо, ночное купание имело последствия в виде обрушившегося старого дуба.       Драко отстранился.       — Если ты повредил мои деревья…       Том обнял его крепче и снова поцеловал, не давая возможности возмущаться дальше. Драко не стоит знать, что там пострадали не только деревья, но и кактусы, малина, сливы и черника. Особенно черника, которую Драко выращивал три года, чтобы получить достаточно ягод для своего знаменитого варенья. Том как-то попробовал его и теперь был готов уничтожить любые кусты, лишь бы никогда не делать этого снова. Но Драко об этом знать не обязательно.       Поцелуй тянулся долго, и Драко чувствовал, как напряжение медленно покидает его тело. Руки сами скользнули по плечам Тома, зарываясь пальцами в ещё влажные волосы. Чешуя на скулах приятно холодила кожу, контрастируя с горячим дыханием.       Том утробно заурчал — довольно, по-кошачьи, хотя от кошек в нём было только любовь к тёплым местам. Он прижимался ближе, наваливаясь всем телом, и Драко приходилось мириться с тем, что его практически вдавливают в матрас.       Пальцы Тома скользили по его спине, горячие ладони приятно сочетались с прохладной коже Драко. Драко выдохнул в поцелуй, позволяя себе расслабиться окончательно. Десять лет научили его, что сопротивляться драконьей ласке бесполезно. И, честно говоря, желания делать это не возникало. Том оторвался от его губ только для того, чтобы проложить дорожку из поцелуев по скуле, к виску, к закрытому веку, к уголку губ. Медленно, лениво, словно у них впереди была целая вечность.       Впрочем, у драконов вечность была в запасе.       Драко чувствовал, как чешуя царапает кожу, как горячее дыхание опаляет губы. Шевелиться не хотелось, только наслаждаться. Лежать вот так, в этом коконе из тепла и драконьей нежности, и слушать, как урчит Том, как за окном просыпается лес, как где-то внизу орет какой-то очередной рыцарь.       Рука Тома скользнула ниже, касаясь голой кожи поясницы. Пальцы выписывали узоры, от которых по позвоночнику бежали мурашки, а мысли становились вязкими и тягучими, как мёд.       Драко приоткрыл глаза, встречаясь с золотистым взглядом. Том смотрел на него сверху вниз со всеми возможными эмоциями. Восхищением. Голодом. Нежностью. И с драконьим собственничеством, что должно было пугать, но уже давно перестало.       Он провёл пальцем по линии челюсти Драко, спустился к шее, обвёл ключицу и замер на том месте, где под кожей пульсировала жилка.       Драко фыркнул и укусил его за палец. Том улыбнулся и наклонился для нового поцелуя.       Потом будут огурцы, выяснения отношений и, возможно, грандиозный скандал. А сейчас были только поцелуи, тёплая кожа под пальцами и урчание, от которого вибрировала кровать.       Пальцы Тома продолжали вновь и вновь изучать тело Драко, медленно и настойчиво, словно он нуждался в том, чтобы запомнить каждую линию, которую успел выучить наизусть за много лет. Дракон склонился ниже, касаясь губами ключицы, затем спускаясь к груди, оставляя за собой дорожку из лёгких, почти невесомых поцелуев. Чешуя на его скулах поблёскивала в утреннем свете, отбрасывая золотистые блики.       Драко выдохнул, запрокидывая голову, открывая шею для новых прикосновений. Руки его скользнули по спине Тома, находя те места, где чешуя только сходила, оставляя после себя розоватые следы.       Том замер на мгновение, когда пальцы Драко коснулись этих участков, и выдохнул — горячо, прерывисто, почти по-звериному. А потом продолжил своё занятие с утроенной нежностью. Он целовал грудь, живот, рёбра, каждое место, до которого мог дотянуться. Языком проводил по коже, дразня, заставляя Драко выгибаться навстречу.       Халат окончательно сполз с кровати, присоединяясь к одеялу, которое уже давно валялось на полу. Драко чувствовал тепло драконьего тела, прижимающегося к нему, чувствовал, как жар разливается по каждой клетке, как мышцы расслабляются, уступая место чему-то, что не требовало слов.       Том приподнялся на локтях и любовался. Рука Тома скользнула ниже, по внутренней стороне бедра, заставляя Драко вздрагивать от каждого прикосновения. Пальцы были горячими, почти обжигающими, и эта температура уже давно стала привычной, желанной, необходимой.       Драко выдохнул в новый поцелуй и обхватил Тома ногами, притягивая ближе. Кожа к коже.       Поцелуй углублялся, теряя ту осторожность, с которой начинался. Том целовал жадно, со страстью, которая не знала преград. Руки его блуждали по телу Драко, находя каждую чувствительную точку, каждое место, от которого перехватывало дыхание.       Драко отвечал тем же.       Его пальцы впивались в спину Тома, оставляя на коже красные полосы, которые тут же затягивались — драконья регенерация работала безотказно. Он прижимался ближе, насколько это было возможно, чувствуя, как жар внутри разгорается всё сильнее.       Том вошёл в него медленно, давая время привыкнуть, захотеть ещё. Драко выдохнул сквозь зубы, запрокидывая голову, открывая горло. Пальцы вцепились в плечи Тома, ногти оставляли полумесяцы на коже.       Том замер, давая ему мгновение, а потом начал двигаться. Плавно. Комната наполнилась звуками — дыханием, редкими вздохами, тихими стонами, которые Драко перестал сдерживать лет пять назад. Смысла не было. Том всё равно слышал каждую эмоцию, каждый всплеск чувств.       Том ускорился. Драко выгибался навстречу, теряя счёт времени, теряя себя, всё, кроме этого момента. Руки Тома держали крепко, не давая упасть, раствориться и забыть, что он здесь, с ним, навсегда.       Волна накрыла внезапно. Драко застонал громко, выдохнул любимое имя и тяжело дышал. Том последовал за ним почти сразу, прижимаясь так плотно, как только возможно, утыкаясь лицом в изгиб шеи, тяжело дыша, урча довольно.       Несколько минут они лежали неподвижно.       Том первым пошевелился. Он чуть отстранился, заботливо, чтобы не причинить боли, и лёг рядом, прижимая Драко к себе. Его пальцы гладили волосы принца, спутывая их ещё сильнее, но кому какое дело до причёски в башне посреди леса?       Драко закрыл глаза, прижимаясь щекой к груди Тома, не собираясь вставать с кровати примерно вечность.

***

      Солнце поднялось уже достаточно высоко, когда Драко наконец выбрался из башни. Том остался внутри, явно не собираясь покидать тёплую постель. Ну и ладно. Драко и без него справится с утренними делами.       Принц спустился по каменным ступеням, вдыхая свежий утренний воздух, и первое, что бросилось в глаза — идеальная синева неба, ни облачка, ни намёка на вчерашний туман.       Второе — то, что открылось взгляду, когда он обогнул башню и вышел к саду.       Драко замер.       Там, где ещё вчера вечером красовались аккуратные ряды кустов черники, теперь зияла чёрная воронка. Глубокая, метра два в диаметре, с оплавленными краями и остатками корней, торчащими из спекшейся земли.       Рядом с воронкой валялся обгоревший ствол старого дуба. Он был переломлен пополам, словно спичка, и его верхушка покоилась где-то в кустах малины, которые тоже выглядели так, будто по ним прошлись огнемёт.       Драко медленно перевёл взгляд дальше.       Кактусы, которые он выкупил из самой пустыни, за которыми ухаживал с такой тщательностью, что Том ревновал — превратились в груду обгоревших ошмётков. От них остались только чёрные шипы, торчащие из земли, как надгробья.       Киви, подвязанные к специальным шпалерам, которые Драко мастерил целое лето, лежали на земле, спутанные, поломанные, с обожжёнными листьями. Малина, черника, ежевика — всё, что росло рядом с озером, было либо вырвано с корнем, либо сожжено, либо просто исчезло.       По всему участку тянулись глубокие борозды — следы когтей. Огромных, размером с человеческую руку, но в три раза длиннее. Они пересекали грядки, клумбы, задевали камни, которые теперь валялись перевёрнутыми.       А в центре этого апокалипсиса красовалась та самая воронка, заполненная мутной водой — видимо, озеро решило поделиться с садом.       Драко стоял неподвижно.       Он смотрел на то, во что превратился его сад. К которому он прикасался с любовью. Который поливал, пропалывал, удобрял, разговаривал с каждым кустиком.       Черника.       Три года.       Три года ожидания, пока кусты начнут плодоносить. И прошлым летом был первый урожай. Драко сварил варенье — двадцать баночек, которые Том сожрал за месяц. А теперь кустов нет.       Драко медленно развернулся и посмотрел на башню. Окно, за которым виднелась кровать, было открыто. Оттуда доносилось довольное урчание.       Драко вдохнул.       Выдохнул.       И направился обратно.       Шаги его были тяжёлыми, каждый отдавался эхом от каменных стен, когда он поднимался по лестнице. Перила жалобно скрипели под его рукой — Драко сжимал их так, что дерево трещало.       Он ворвался в комнату без стука.       Том лежал на кровати, раскинув руки и ноги, занимая всё пространство. Глаза его были закрыты, на губах играла блаженная улыбка. Чешуя на скулах почти сошла, остались только лёгкие золотистые отблески.       — Том.       Голос прозвучал тихо.       Дракон открыл один глаз.       — М?       — Вставай.       — Зачем?       — Я сказал — вставай.       Том открыл второй глаз.       Увидел лицо Драко.       И сел на кровати мгновенно.       — Что случилось?       — Пойдём. Я покажу.       Драко развернулся и вышел, даже не проверив, идёт ли Том за ним.       Том шёл. Босиком, в одних штанах, на ходу пытаясь понять, что могло вызвать такой ледяной тон. Когда они вышли к саду, Том остановился. Драко остановился тоже и медленно обвёл рукой вокруг.       — Это.       Том смотрел на воронку. На обгоревший дуб. На уничтоженные кусты. На следы когтей, пересекающие участок во всех направлениях.       — Я…       — Это мой сад, — перебил Драко. — Я сажал его. Каждый куст. Каждое дерево. Каждую травинку.       — Драко…       — Я ждал, пока это все вырастет. А ты?       Том открыл рот.       — Я…       — Киви. Ты знаешь, как сложно вырастить киви в этом климате? Знаешь, сколько я возился с этими шпалерами?       — Я могу объяснить…       — Малина. Моя малина, Том. Я делал из неё варенье. Ты его ел. Тебе нравилось.       Том сглотнул.       — Нравилось.       — А теперь её нет.       Тишина повисла над садом, нарушаемая только плеском воды в воронке.       Драко повернулся к нему. В глазах его не было слёз. Только убийственный холод.       — Кактусы, — продолжил Драко. — Я взял их из пустыни. За ними нужен особый уход. Я поливал их раз в месяц и разговаривал с ними.       — Ты разговаривал с кактусами?       — Они хорошо слушали. В отличие от некоторых.       Том закрыл рот.       — И дуб, — Драко указал на поверженный ствол. — Мой дуб. Под ним я читал. Десять лет. Десять лет я читал под этим дубом. А теперь он в озере.       — В озере только верхушка…       — Это не делает ситуацию лучше!       Голос Драко сорвался на крик. Он стоял посреди уничтоженного сада, с растрёпанными волосами и таким выражением лица, что Том почувствовал себя маленьким провинившимся дракончиком, каким не был уже тысячи лет.       — Я не ругался, когда ты сожрал мою книгу, — тихо сказал Драко. — Я не ругался, когда ты утопил кувшинки. Я не ругался, когда ты сломал кровать, пытаясь поместиться в нечеловеческом обличье.       Том молчал.       — Но это, — Драко обвёл рукой сад, — это переходит все границы.       Он сделал шаг к Тому.       Том отступил.       — Ты понимаешь, сколько труда я в это вложил? Понимаешь, что каждая грядка, каждый кустик — это моё время, мои силы, моя забота?       — Я…       — Ты даже не представляешь, потому что ты дракон. Ты приходишь, ломаешь, сжигаешь, а потом удивляешься, почему я злюсь.       Том открыл рот, чтобы возразить, но Драко уже развернулся и пошёл обратно к башне.       — Драко!       — Не ходи за мной.       — Но…       — Я сказал — не ходи.       Том замер на месте.       Драко шёл к башне, и каждый его шаг был полон достоинства и гнева. Том смотрел ему вслед и чувствовал себя последним идиотом.       Он посмотрел на сад. Вчера ночью было так весело купаться в озере, плескаться, нырять, гоняться за рыбой. И тот дуб так удачно стоял на пути, когда он вылетал из воды, расправив крылья. Пришлось трансформироваться, а трансформация всегда сопровождается небольшими разрушениями.       Небольшими.       Том вздохнул и побрёл к башне.       Внутри было тихо. Драко закрылся в ванной. Том сел на пол у двери, прислонившись спиной к косяку. Из-за двери доносилось только тихое шипение воды и редкие всхлипы. Том вздохнул ещё раз. Похоже, огурцами тут не отделаешься.       Драко сидел в ванне, пуская пузыри в воду и пытаясь успокоиться. Это было трудно.       Потому что каждый раз, когда он закрывал глаза, перед внутренним взором вставала картина уничтоженного сада. Много лет труда, любви и заботы. И один вечер драконьего веселья.Драко выдохнул, смывая с лица остатки слёз, которые всё-таки предательски выступили, когда он рассматривал останки черничных кустов.       Ладно.       Слёзы закончились.       Осталась только холодная, ледяная решимость.       Драко вылез из ванны, замотался в полотенце и вышел в комнату. Том так и сидел на полу у двери, прислонившись спиной к косяку. При виде Драко он вскочил с такой поспешностью, что чуть не опрокинул стоящий рядом стул.       — Драко, я…       — Молчи.       Том замолчал.       Драко подошёл к шкафу, достал чистую одежду и начал одеваться с ледяной методичностью, от которой у Тома внутри всё холодело.       — Ты пойдёшь в сад, — сказал Драко, застёгивая пуговицы на рубашке. — И ты всё исправишь.       — Всё?       — Всё.       Том посмотрел в окно. На улице сияло солнце, заливая светом остатки сада. Воронка с водой поблёскивала, обгоревший дуб чернел на фоне зелени, а следы когтей тянулись через весь участок, как траурная лента.       — Драко, я дракон. Я не умею сажать.       — Научишься.       — Я сжигаю всё, к чему прикасаюсь.       — Значит, научишься не сжигать.       — Это невозможно.       — Для дракона, который уничтожил мой сад, возможно всё.       Том открыл рот, чтобы возразить, но Драко посмотрел на него таким взглядом, что слова застряли в горле.       — Ты пойдёшь, — повторил Драко. — И будешь сажать. Пока всё не станет как прежде.       — Но…       — Никаких «но». Ты сожрал мою книгу. Ты утопил мои кувшинки. Ты сломал кровать. И ты уничтожил сад, который я выращивал.       Том молчал.       — Так что ты пойдёшь. И если хоть одно растение пострадает от твоего драконьего дыхания, ты будешь спать в саду месяц.       Том вздохнул.       — Месяц?       — Два.       — Я понял.       Он поплёлся к двери, понурив голову, как побитый щенок.       — И надень штаны, — добавил Драко ему в спину. — В саду люди могут быть.       — Какие люди? Мы в глуши.       — Всё равно надень.       Том вздохнул и пошёл искать штаны.

***

      Спустя час Драко сидел на крыльце башни, пил травяной чай и наблюдал, как Том пытается посадить чернику. Зрелище было жалким и одновременно величественным. Том, в человеческом обличье, стоял на коленях в грязи и пытался воткнуть в землю саженец. Саженец норовил выскочить обратно, земля осыпалась, а Том норовил зарычать от злости.       — Она не лезет, — пожаловался он, поднимая голову.       — Лезет.       — Не лезет.       — Ты её неправильно держишь.       — Как можно неправильно держать палку с корнями?       — Это не палка. Это черника.       — Для меня всё, что растёт из земли — палки.       Драко сделал глоток чая и промолчал. Том вздохнул и продолжил копаться в земле. Со стороны это выглядело почти трогательно — огромный дракон, способный одним движением уничтожить замок, возится с крошечными саженцами, пыхтит и ругается сквозь зубы. Иногда из его ноздрей вылетали струйки дыма, и тогда Драко приходилось кричать, чтобы он дышал в другую сторону.       В обед пришёл рыцарь.       Драко заметил его издалека — блестящие доспехи, белый конь, развевающийся на ветру плащ. Типичный спаситель, каких за пятнадцать лет перебывало десятка два. Рыцарь подъехал к башне с видом человека, который точно знает, что делать.       — Я пришёл спасти вас, прекрасный принц! — провозгласил он, встав в героическую позу.       Драко допил чай и посмотрел на него.       Рыцарь моргнул.       Что-то в этом взгляде было не так.       — Эм… — сказал рыцарь. — Я слышал, вас держит в заложниках ужасный дракон?       — Видишь того типа в грязи?       Рыцарь посмотрел туда, куда указывал Драко.       Том как раз пытался воткнуть в землю очередной саженец, громко ругаясь на чём свет стоит. Из его ноздрей вылетел дым, он закашлялся, выронил чернику и упал лицом в грязь.       — Это… это дракон? — неуверенно спросил рыцарь.       — Он самый.       — А почему он… в?       — Потому что уничтожил мой сад.       Рыцарь перевёл взгляд на остатки сада. На воронку. На обгоревший дуб. На следы когтей.       — Ого, — сказал он.       — Ого, — согласился Драко.       Том тем временем поднял голову, увидел рыцаря и зарычал — устало, раздражённо, без капли той величественности, которую положено иметь драконам.       — Ещё один? — крикнул он. — Сколько можно? Я тут садом занят!       Рыцарь попятился.       — Он… он сажает?       — Да. И если ты ему помешаешь, он будет сажать дольше. А потом выместит злость на тебе.       Рыцарь посмотрел на Тома. На его руки, испачканные землёй. На дым, идущий из ноздрей. На саженцы, валяющиеся вокруг.       — Знаете, — сказал он, пятясь к коню. — Я, пожалуй, пойду.       — Удачи, — кивнул Драко.       Рыцарь вскочил на коня и умчался быстрее ветра, даже не оглядываясь. Том посмотрел ему вслед и вздохнул.       — Опять слухи пойдут.       — Какие?       — Что я тебя в заложниках держу.       — А разве нет?       Том посмотрел на него. Тень улыбки тронула губы Драко.       — Иди сажай чернику.       — Иду.       Том вернулся к своему занятию, а Драко налил себе ещё чаю.       Вечером в королевстве говорили только о том, что дракон в башне больше не держит принца в заложниках. Теперь он у Драко садовником работает.       Больше к ним никто не приезжал.

Конец.