Пепел истинной связи

Чимин не спал почти всю ночь. Не потому, что не мог — тело ломило от усталости, веки тяжелели, стоило закрыть глаза. Но каждый раз, когда он проваливался в дремоту, ему снились обрывки: чёрный дракон с вертикальными зрачками, голос Чонгука, сказавший «я забыл, как улыбаться», и бесконечный снег, в котором он кого-то искал. Он просыпался, смотрел в потолок из тёмного дерева и слушал тишину замка. Замок не молчал. Где-то далеко, сквозь толстые каменные стены, доносились шаги — мерные, тяжёлые. Смена стражи. Где-то скрипела дверь, где-то ветер гулял по коридорам, завывая в узких бойницах. И поверх всего этого — запах. Чонгука. Он был везде, пропитал камни, ковры, воздух. Даже простыни на кровати пахли им — слабо, но ощутимо, как будто комната когда-то принадлежала ему. Чимин свернулся калачиком, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Не думай о нём. Он не твой. Он чужой.

***

Утро пришло не с солнцем — здесь, кажется, не было привычного рассвета. Свет просто становился светлее: серели стены, проступали очертания мебели, и где-то в коридоре зажглись факелы, разгоняя тьму. Чимин не понял, сколько времени прошло. Часов у него не было, телефон не работал, солнце не подсказывало. Только где-то глубоко внутри, под рёбрами, пульсировало странное ощущение — как будто кто-то там, далеко, уже проснулся и двигался. Чонгук. Чимин замер, прислушиваясь к себе. Это было похоже на эхо. Не на мысль, не на чувство — на вибрацию, которая шла откуда-то из груди и расходилась по телу. Я чувствую, что он проснулся. Как это возможно? Он сел на кровати, провёл рукой по лицу и понял, что его собственный запах изменился. Стал глубже, насыщеннее, как будто за ночь что-то внутри созрело, раскрылось. Или, наоборот, привыкло к присутствию дракона. В дверь постучали. — Ваше Высочество, — робкий, почти испуганный голос. — Я принесла завтрак. И воду для умывания. Чимин накинул халат, который нашёл на спинке стула — тяжёлый, тёплый, расшитый серебряными нитями. Потом открыл дверь. На пороге стояла девушка. Маленькая, с огромными испуганными глазами и тёмными волосами, собранными в тугой узел. Она была в простом сером платье, без украшений, и когда Чимин открыл дверь, она присела в глубоком поклоне, едва не уронив поднос. — Не надо, — быстро сказал Чимин, подхватывая поднос. — Я сам. Девушка подняла на него глаза. В них читалось искреннее изумление. — Но... Ваше Высочество... это не положено... — А как тебя зовут? — спросил Чимин, заходя обратно в комнату и ставя поднос на стол. Девушка мялась на пороге, не решаясь войти. — Джиа, Ваше Высочество. — Джиа, — повторил Чимин, и имя прозвучало мягко, почти ласково. — Завтрак я сам съем. Но если хочешь — заходи. Я не кусаюсь. Джиа сделала осторожный шаг в комнату. Потом ещё один. Она огляделась с каким-то трепетом, как будто никогда не была в этих покоях. — Я из человеческого королевства, — вдруг сказала она. — Меня привезли сюда два года назад. Как... как служанку. Чимин посмотрел на неё внимательнее. Её руки были тонкими, с мозолями на пальцах — она не просто прислуживала, она работала. — Тебе здесь не нравится? — спросил он. Джиа опустила глаза. — Здесь... по-другому, Ваше Высочество. Драконы не злые. Но они... другие. Они не понимают нас. А мы не понимаем их. Она помолчала, потом добавила тихо: — Король... он не такой, как остальные. Он ни разу не повысил на меня голос. Но он... очень одинокий. Чимин почувствовал, как внутри кольнуло. — Почему ты мне это говоришь? — спросил он. Джиа подняла глаза. В них была детская, почти наивная искренность. — Потому что вы тоже одиноки, Ваше Высочество. Я вижу. У вас такие же глаза, как у него. Она поклонилась и быстро вышла, оставив Чимина одного с завтраком и мыслями, от которых хотелось спрятаться.

***

После завтрака пришёл лекарь. Леди Ён Сон оказалась женщиной средних лет с мягкими чертами лица и тёплыми глазами. Она была омегой — Чимин понял это сразу, потому что её запах был спокойным, травяным, успокаивающим. В этом мире, полном альф с их давящей силой, она казалась островком тишины. — Ваше Высочество, — она склонила голову, но не так низко, как Джиа. С достоинством. — Я должна проверить ваше здоровье. Король... обеспокоен. Чимин чуть не усмехнулся. — Обеспокоен? — переспросил он. — Он так сказал? Леди Ён Сон улыбнулась краешком губ. — Король редко говорит такие вещи прямо. Но он прислал меня. Это больше, чем он делает для большинства. Она жестом попросила Чимина сесть на стул, а сама достала из сумки странные инструменты — прозрачные кристаллы, тёмные склянки, тонкие металлические палочки. — Это не больно, — сказала она, заметив его напряжение. — Я просто проверю вашу магию. Вашу природу. После путешествия могло что-то нарушиться. — Моя природа? — Чимин нахмурился. — Вы можете её проверить? — Я лекарь, — просто ответила леди Ён Сон. — Я лечу не только тела, но и сущности. Особенно у омег. Особенно у доминантных. Она взяла его руку, положила пальцы на запястье, туда, где бился пульс. И замерла. Тишина длилась несколько секунд. — Необычно, — сказала она наконец. — Ваша магия... она как будто не до конца проснулась. Словно вы не всегда были в этом теле. Чимин замер. — Что вы имеете в виду? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Леди Ён Сон посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Ничего, Ваше Высочество. Просто наблюдение. Ваше тело здорово. Ваша природа — сильна. Но ваша магия... она ждёт. Кого-то. Или чего-то. Она убрала руки. — Я доложу королю, что вы в порядке. Но советую вам... не избегать его. Ваша связь начнёт формироваться с каждым днём. Чем дольше вы будете держаться на расстоянии, тем больнее будет, когда она наконец схлопнется. Она встала, поклонилась и вышла так же тихо, как вошла. Чимин остался сидеть, глядя на своё запястье, где ещё сохранилось тепло её пальцев. Ждёт. Чего ждёт?

***

Он не успел додумать эту мысль. В дверь постучали. Коротко, требовательно. — Войдите, — сказал Чимин, поворачиваясь. Дверь открылась, и на пороге появился мужчина, которого Чимин раньше не видел. Высокий, широкоплечий, в лёгких доспехах поверх тёмной туники. Его лицо было красивым — правильные черты, чёткая линия челюсти, — но выражение портило всё: он выглядел так, будто его только что разбудили против воли и заставили идти на нелюбимую работу. — Вы — принц Пак Чимин? — спросил он без предисловий. Голос низкий, чуть хрипловатый. — Да, — ответил Чимин, поднимаясь со стула. — А вы? — Командир стражи, — мужчина коротко кивнул, не делая даже намёка на поклон. — Ким Сокджин. Король приказал мне осмотреть ваши покои и обеспечить безопасность. Чимин уставился на него. Сокджин. В его мире Сокджин был старшим. Тем, кто громко жаловался на возраст, но вставал раньше всех, чтобы приготовить яичницу. Тем, кто мог рассмешить кого угодно, даже когда у самого было плохое настроение. Тем, кто плакал на каждом концерте, потому что был слишком благодарным для этого мира. Этот Сокджин был другим. Суровым. Холодным. Военным. Чимин почувствовал, как внутри кольнуло. — Осмотреть? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Здесь что-то небезопасно? Сокджин прошёл внутрь, даже не спросив разрешения. Он провёл рукой по косяку двери, заглянул под кровать, проверил окна — каждое, открывая и закрывая ставни. — В драконьем замке — нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Но вы — человек. И доминантный омега. Для некоторых альф это как красная тряпка для быка. Он выпрямился, повернулся к Чимину и впервые посмотрел на него в упор. Взгляд был тяжёлым, оценивающим — как у военного, который привык сразу определять, опасен ли перед ним кто-то или нет. — Вы слабее, чем я ожидал, — сказал Сокджин. Чимин почувствовал, как внутри поднимается раздражение. — Простите? — Вы бледный, под глазами круги, — перечислил Сокджин бесстрастно. — И вы слишком худой. Это плохо. Чимин сжал челюсть. В его родном мире Сокджин тоже любил читать нотации о здоровье. Но там это звучало тепло, с притворной ворчливостью, за которой скрывалась забота. Здесь — только сухая констатация факта. — Я не просил вашей оценки, — сказал Чимин. — Вы её получили, — парировал Сокджин. — Потому что если с вами что-то случится, король прикажет отрубить мне голову. А у меня мать и младший брат. Я не хочу умирать из-за того, что вы забываете есть. Чимин открыл рот, чтобы ответить, но Сокджин уже развернулся к выходу. — Я пришлю кого-нибудь с обедом. Нормальным. Не тем, что дают гостям. — Он бросил взгляд через плечо. — Выживайте, Ваше Высочество. Это приказ. Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Чимин стоял посреди комнаты, чувствуя себя так, будто его только что отчитал завхоз. Но внутри, под раздражением, разливалось странное, непрошеное тепло. Он заботится, — понял Чимин. — По-своему. Но заботится. Как и тот Сокджин. Просто этот не умеет это показывать. Из-за двери высунулась Джиа — она, кажется, ждала в коридоре. — Вы не бойтесь его, — шепнула она. — Командир Сокджин... он добрый. Просто стесняется это показывать. Чимин посмотрел на неё. — Он сказал, что я слишком худой, — медленно произнёс он. — И что я бледный. И что если я умру, ему отрубят голову. Джиа кивнула, совершенно серьёзно: — Это высший комплимент от Сокджина, Ваше Высочество. Правда. Если бы вы ему не понравились, он вообще бы ничего не сказал. Чимин смотрел на закрытую дверь, потом на Джиа, потом снова на дверь. Они все здесь такие, — подумал он. — Носятся с этими масками, как с драгоценностями. А под масками — те же люди, которых я знал. — Этот замок сводит меня с ума, — сказал он вслух. Джиа улыбнулась — впервые, кажется, с тех пор, как он её увидел. — Вы привыкнете, Ваше Высочество. Все привыкают.

***

Обед действительно принесли через час. И это был не тот скромный завтрак, который Чимин ел утром. Поднос ломился от еды: горячий суп с мясом, свежий хлеб, запечённые овощи, какой-то соус с пряным запахом, десерт из ягод и мёда. И огромная кружка травяного чая. — Это командир Сокджин прислал, — сказала Джиа, ставя поднос на стол. — Сказал: «Пусть ест, пока я не вернулся и не проверил». Чимин посмотрел на гору еды. — Здесь на троих, — заметил он. — Командир Сокджин думает, что вы весите как воробей, — серьёзно ответила Джиа. — Он боится, что вы сломаетесь пополам. Чимин не знал, смеяться ему или возмущаться. В итоге он просто сел и начал есть. На третьей ложке супа он понял, что голоден — по-настоящему, глубоко, как будто не ел несколько дней. На пятой — перестал следить за манерами. На десятой — почувствовал, как по телу разливается тепло. Джиа смотрела на него с тихим удовлетворением. — Командир Сокджин будет доволен, — сказала она. — Передайте ему, что я не сломался пополам, — буркнул Чимин, не поднимая головы от тарелки. — Лучше скажете сами, — улыбнулась Джиа. — Он придёт проверять. Он всегда проверяет.

***

К вечеру Чимин осмелел настолько, что решил выйти из покоев. Коридоры замка были лабиринтом — высокими, холодными, с бесконечными поворотами и лестницами, которые вели то вверх, то вниз. Чимин шёл наугад, запоминая путь, но быстро понял, что заблудился. Он остановился на развилке трёх коридоров, пытаясь понять, откуда пришёл. — Потерялись, Ваше Высочество? Голос раздался сбоку. Чимин обернулся и увидел молодого мужчину, который стоял, прислонившись к стене. Красивый, с тёмными волнистыми волосами и глазами, в которых горело детское любопытство. Альфа. Но не давящий, не тяжёлый — скорее... любопытный. Чимин всмотрелся в его лицо — и сердце снова пропустило удар. Тэхён. Те же глаза. Та же линия скул. Та же мягкая улыбка, которую он видел тысячи раз — когда они вместе дурачились на сцене, когда Тэхён обнимал его после тяжёлого дня, когда они молча сидели на крыше общежития и смотрели на звёзды. Но этот Тэхён выглядел старше. Не лицом — чем-то неуловимым. В его взгляде не было той беззаботной игривости, которую Чимин знал. Он старше, — понял Чимин. — Не по годам. — Я ищу дорогу назад, — сказал Чимин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мужчина улыбнулся — мягко, почти застенчиво. — Я провожу. Меня зовут Тэхён. Я служу во дворце... так, по мелочам. — Принц Пак Чимин, — представился Чимин, хотя понимал, что здесь это знают все. — Знаю, — кивнул Тэхён. — Все знают. Вы — та самая надежда на мир. Он сказал это не насмешливо, скорее задумчиво. Чимин поймал себя на том, что рассматривает его лицо — такое родное и такое чужое одновременно. Тот же изгиб губ, но морщинки вокруг глаз глубже. Та же манера чуть наклонять голову, но в плечах — напряжение, которого не было у его Тэхёна. — А вы верите в этот мир? — спросил Чимин, когда они пошли по коридору. Тэхён посмотрел на него сбоку. — Я хочу верить, — сказал он. — Но драконы и люди слишком долго ненавидели друг друга. Один брак... это только начало. Он остановился у знакомой двери. — Ваши покои, Ваше Высочество. Чимин хотел поблагодарить, но Тэхён уже ушёл — быстро, бесшумно, как тень. Чимин смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри саднит. Ты здесь, — подумал он. — Другой, но здесь. Старше. Усталее. Но всё ещё ты. Он вошёл в комнату и замер. На столе стоял новый поднос с ужином. А рядом — маленькая ваза с живыми цветами. Белыми, с тонким, едва уловимым запахом. Чимин подошёл ближе. К цветам был прикреплён клочок пергамента. На нём всего два слова, написанные твёрдым, угловатым почерком: «Не голодай». Чимин смотрел на эти слова, и внутри него боролись два чувства. Первое: раздражение. Он не ребёнок, чтобы ему приказывали, когда есть. Второе: тепло. Такое неожиданное, такое непрошенное, что оно обожгло сильнее, чем жар кристалла. Он прислал цветы. Чонгук. Тот, кто сказал, что драконы не улыбаются. Чимин сел за стол, взял в руки хрупкие белые лепестки и вдруг понял, что улыбается. Впервые за много дней. По-настоящему.

***

Ночью он снова чувствовал его. Чонгук стоял за дверью. Чимин знал это не потому, что слышал шаги — он чувствовал запах. Тяжёлый, тёплый, металлический. Такой знакомый и такой чужой. Тишина длилась долго. — Вы не спите, — сказал Чимин, не открывая дверь. Голос прозвучал тихо, но он знал — Чонгук услышит. Пауза. — Я никогда не сплю, — ответил голос из-за двери. Низкий, хриплый. Уставший. — Почему? — Дракон не даёт. Чимин прижался лбом к холодной двери. — Вы поэтому прислали цветы? Молчание. Такое долгое, что Чимин уже подумал — Чонгук ушёл. — Я забыл, как выглядят улыбки, — сказал Чонгук. — Но мне сказали, что омеги любят цветы. Я хотел... проверить. — Проверить что? — Улыбнётесь ли вы. Чимин закрыл глаза. Внутри, под рёбрами, пульсировало чужое одиночество — такое сильное, такое огромное, что его собственное показалось маленьким и незначительным. — Я улыбнулся, — тихо сказал Чимин. — Я знаю, — ответил Чонгук. — Я почувствовал. Шаги. Запах стал слабее. Чонгук ушёл. Чимин сполз по двери на пол, обхватил колени руками и долго сидел так, слушая, как бьётся его сердце. Не путай одно с другим, — сказал Чонгук вчера. Но было уже поздно. Он уже перепутал. С того самого момента, как увидел это лицо. С того самого момента, как почувствовал этот запах. С того самого момента, как понял — внутри этого холодного, каменного короля живёт кто-то, кто просто забыл, как улыбаться. Кто-то, кто прислал цветы, чтобы проверить, улыбнётся ли омега. Кто-то, кто стоял за дверью и ждал. Чимин поднял голову и посмотрел на вазу с белыми цветами. Они светились в темноте — бледные, хрупкие, живые. Что ты со мной делаешь? — подумал он. Ответа не было. Только тишина замка. И где-то далеко — чужое одиночество, которое теперь отзывалось в его собственной груди.