Пепел истинной связи

Чимин не спал. Не потому, что не мог — тело выло от усталости, веки слипались, стоило закрыть глаза. Но внутри, под рёбрами, пульсировало странное напряжение, как перед бурей. Как будто что-то огромное приближалось, и он единственный чувствовал это. За окном было ещё темно, когда в дверь постучали. — Ваше Высочество, — голос Джиа звучал тихо, почти испуганно. — Вам нужно готовиться. Жрец сказал, что ритуал на рассвете. Чимин сел на кровати. Простыни сбились, волосы рассыпались по плечам — он так и заснул, не раздеваясь. — Войди, — сказал он, голос осип от долгого молчания. Джиа вошла с подносом, но на нём была не еда. Ткани. Тёмно-синие, почти чёрные, расшитые серебряными нитями. И маленький флакон с маслом, от которого пахло травами — горько, терпко, незнакомо. — Жрец сказал, что вы должны надеть это, — Джиа поставила поднос на стол. — И... и умыться этим маслом. Говорят, оно очищает. — Очищает от чего? — спросил Чимин, подходя ближе. Джиа опустила глаза. — Не знаю, Ваше Высочество. Я никогда не видела ритуала. Никто из слуг не видел. Жрец... он проводит их в закрытом зале. Только для короля и... и для того, с кем связывают. Чимин взял в руки ткань. Она была тяжёлой, прохладной, и пахла — слабо, но ощутимо — тем самым запахом, который он чувствовал в тронном зале. Запахом Чонгука. Он будет на мне, — понял Чимин. — Его запах. На моей коже. Он не знал, пугает его это или... нет.

***

Когда Чимин вышел из покоев, в коридоре его ждали двое. Сокджин — в полных доспехах, с мечом на поясе, без обычной ворчливой расслабленности. Сегодня он был собран, напряжён, и его взгляд скользнул по Чимину быстрее, чем обычно. — Следуйте за мной, — сказал он коротко. Без «Ваше Высочество». Без обычных нравоучений. Рядом стоял Намджун. В длинных тёмных одеждах, с посохом, которого Чимин раньше не видел — деревянным, с резными рунами, которые слабо светились в полумраке. — Вы готовы? — спросил жрец. Его голос был спокойным, но в глазах Чимин заметил что-то новое. Внимание. Оценку. — Я не знаю, к чему готовиться, — честно ответил Чимин. Намджун чуть склонил голову. — Это нормально. Никто не знает. Пока не почувствует. Они пошли по коридорам. Сокджин впереди, Намджун рядом с Чимином. Тишина стояла такая, что шаги отдавались эхом от каменных стен, возвращаясь снова и снова, как будто за ними шли десятки людей. — Расскажите мне, — сказал Чимин, чтобы нарушить тишину. — Что будет происходить? Намджун шёл, глядя прямо перед собой. — Вы войдёте в зал. Король будет ждать. Я прочту руны. Ваша кровь и его кровь смешаются. А потом... вы увидите его дракона. Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. — Увижу? В прямом смысле? — В вашем сознании, — ответил Намджун. — Связь откроет дверь. Вы окажетесь в его внутреннем мире. Там, где живёт дракон. Это может быть страшно. Драконы не любят чужих. — А если он меня... не примет? — спросил Чимин. Намджун остановился. Повернулся к нему. В его глазах не было жалости — только правда. — Тогда вы оба умрёте. Дракон сожжёт его разум изнутри, а вместе с ним — и вашу связь. Это не больно. Просто... конец. Сокджин резко обернулся. — Намджун, — голос командира был низким, предупреждающим. — Он спросил, — спокойно ответил жрец. — Я ответил. Ложь не поможет ему выжить. Чимин смотрел на них обоих. На Сокджина — который, кажется, действительно волновался. На Намджуна — который говорил правду, какой бы страшной она ни была. — Спасибо, — сказал Чимин. — За честность. Намджун кивнул и пошёл дальше. Сокджин бросил на Чимина быстрый взгляд — и в этом взгляде, на секунду, мелькнуло что-то тёплое. Как у того Сокджина. Того, который жаловался на возраст и жарил яичницу по утрам. — Не умирайте, Ваше Высочество, — сказал командир тихо. — У меня мать и младший брат. — Я постараюсь, — ответил Чимин. Сокджин отвернулся, но Чимин заметил, как его плечи чуть расслабились.

***

Зал, куда они пришли, был не похож на тронный. Он был круглым, без окон, без колонн. Только чёрный камень — гладкий, отполированный, как зеркало. В центре — углубление, выложенное рунами, которые слабо светились голубым. И в этом свете стоял он. Чонгук. Чимин замер на пороге. Король был без доспехов, без тяжёлой верхней одежды. Только чёрная туника, облегающая широкие плечи, и босиком на холодном камне. Его волосы были распущены, падали на лицо, и в этом полумраке, в этом свете он выглядел почти человеком. Почти. Потому что его глаза горели. Не светом — огнём. Вертикальные зрачки расширились, заняв почти всю радужку, и Чимин чувствовал этот взгляд на себе, как прикосновение. — Подойди, — сказал Чонгук. Голос был низким, хриплым, чужим. Не таким, как в тронном зале. Глубже. Опаснее. Чимин сделал шаг. Второй. Третий. С каждым шагом воздух становился плотнее. Запах Чонгука — тяжёлый, тёплый, металлический — заполнял лёгкие, вытесняя всё остальное. И в ответ его собственный аромат вспыхнул — холодный, сладкий, с тлеющей глубиной, которая сейчас горела ярче обычного. — Раздевайся, — сказал Чонгук, когда Чимин остановился в шаге от него. — Что? — Чимин не понял. — Верхнюю одежду. Сними. Руны должны касаться тела. Чимин посмотрел на свои тёмно-синие одежды, на серебряную вышивку, на ткань, которая пахла Чонгуком. Потом перевёл взгляд на Чонгука — босого, в простой тунике, с распущенными волосами. Он тоже раздет. Не полностью, но... почти. Ч имин медленно снял верхнюю накидку. Потом тунику. Остался в тонкой рубашке, которая почти ничего не скрывала. Холодный воздух коснулся кожи, и он поёжился. — Иди в центр, — сказал Чонгук. — Встань напротив меня. Чимин шагнул в углубление. Руны под ногами вспыхнули ярче — голубой свет поднялся вверх, окутывая их обоих. Он почувствовал, как по телу пробежала дрожь — не от холода. От магии. Намджун заговорил. Слова были древними, непонятными, но они отдавались в груди, как удары большого колокола. Чимин не понимал смысла — но тело понимало. Каждая клетка откликалась, вибрировала, тянулась к чему-то. К Чонгуку. Король стоял неподвижно, но Чимин видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Его запах стал почти невыносимым — горячим, густым, обжигающим. — Кровь, — сказал Намджун. Чонгук протянул руку. В его ладони блеснул тонкий нож — не оружие, инструмент. Он сделал надрез на своей ладони, потом — на ладони Чимина. Быстро, почти не больно. — Соедините. Чимин смотрел, как их кровь смешивается на камне под ногами. Голубые руны вспыхнули красным. А потом — мир взорвался.

***

Чимин не понял, что произошло. Он стоял там, в зале, держась за руку Чонгука. А в следующую секунду — он падал. Сквозь тьму, сквозь холод, сквозь ветер, который выл в ушах. А потом — тишина. Он открыл глаза. Вокруг было чёрное небо. Бесконечное, без звёзд, без луны. И в этом небе — он. И дракон. Огромный. Чёрный. С чешуёй, которая переливалась тёмным золотом в невидимом свете. Дракон был прикован. Тяжёлые цепи тянулись от его лап, от шеи, от крыльев, уходя в пустоту. И он метался — рвался, бился, рычал, и от каждого его движения цепи гремели, как набат. Чимин стоял на невидимой земле и смотрел на это существо. Это он, — понял Чимин. — Это Чонгук. Его дракон. Дракон повернул голову. Огромные золотые глаза с вертикальными зрачками уставились на Чимина. В них не было узнавания. Только голод. И ярость. — Ты пришёл, — голос раздался не извне, а изнутри. Голос Чонгука. Но не его — дракона. — Маленький омега. Сладкий. Холодный. Чимин почувствовал, как дракон вдыхает его запах. Прямо здесь, в этом не-мире. — Я пришёл, — сказал Чимин, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я — твой якорь. Дракон рассмеялся — низко, страшно. — Якорь? Ты — кусок плоти. Ты сгоришь в моём огне. Он рванулся вперёд, цепи натянулись, и Чимин почувствовал жар — такой сильный, что на секунду показалось: его кожа плавится. Но он не отступил. — Я не боюсь тебя, — сказал Чимин. — Ложь, — рыкнул дракон. — Я боюсь, — согласился Чимин. — Но я не уйду. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Дракон замер — удивлённый, что этот маленький омега не бежит, а идёт к нему. — Ты одинок, — сказал Чимин. — Я чувствую. Ты кричишь, потому что никто не слышит. Но я слышу. Он подошёл ближе. Так близко, что мог коснуться морды дракона, если бы протянул руку. — Я здесь, — сказал Чимин. — Я не уйду. И он протянул руку. Чешуя была горячей — обжигающе горячей. Но Чимин не отдёрнул ладонь. Он держал, чувствуя, как под его пальцами бьётся огромное, дикое сердце. — Я здесь, — повторил он. — Я держу. Дракон замер. Цепи больше не гремели. Они стали свободнее — не рвались, но ослабли. И в золотых глазах, которые смотрели на Чимина, впервые мелькнуло нечто иное. Не голод. Не ярость. Тишина.

***

Чимин открыл глаза. Он лежал на холодном каменном полу, и кто-то держал его за руку. Чонгук. Король сидел рядом, прислонившись к стене, и его лицо было бледным — бледнее, чем камень. — Ты... — Чонгук запнулся. Его голос сорвался. — Ты коснулся его. — Да, — Чимин попытался сесть, но тело не слушалось. — Он был... горячим. Чонгук смотрел на него так, будто видел впервые. — Никто не смел. Даже я не смею трогать его, когда он в ярости. А ты... — Я сказал, что не уйду, — тихо ответил Чимин. — Я не вру. Чонгук отвернулся. Чимин заметил, как дрожит его рука — та самая, которая держала нож. — Зачем ты это сделал? — спросил Чонгук глухо. — Потому что я чувствую его. Твою боль. Твоё одиночество. И... я не хочу, чтобы ты страдал. Тишина. Чонгук не смотрел на него. Но его рука — та, что держала ладонь Чимина — сжалась сильнее. — Ты глупый, — сказал король. — Глупый человеческий омега. — Возможно, — согласился Чимин. — Но я жив. И вы жив. И дракон... он затих. Чонгук медленно повернул голову. В его глазах больше не было вертикальных зрачков. Только тёмная, глубокая усталость. — Да, — сказал он тихо. — Впервые за много лет. Он затих. Они сидели на холодном полу, держась за руки, и Чимин чувствовал, как между ними течёт что-то новое. Не магия. Не связь. Что-то более хрупкое. Доверие.

***

Дверь открылась. Вошёл Намджун, за ним — Сокджин. Жрец посмотрел на них, на их сплетённые руки, на бледное лицо Чонгука, и его губы чуть дрогнули. — Ритуал завершён, — сказал он. — Связь установлена. Сокджин шагнул вперёд, протянул руку Чимину. — Вставайте, Ваше Высочество. Пол холодный, вы простудитесь. Чимин улыбнулся — слабо, но искренне. — Ты заботишься о моём здоровье, командир? — Кто-то должен, — буркнул Сокджин, помогая ему подняться. — Король не умеет, жрец занят магией, а вы сами — как ребёнок. — Я слышу, — сказал Чонгук, поднимаясь без чьей-либо помощи. Но он не отпустил руку Чимина. — Я знаю, — ответил Сокджин без капли смущения. — Я для того и говорю. Намджун кашлянул. — Король, вам нужно отдохнуть. Ритуал забрал много сил. Чонгук кивнул. Потом посмотрел на Чимина. — Ты... тоже отдохни. Завтра утром... — он запнулся. — Завтра утром я приду. Он отпустил его руку. И ушёл — быстрыми шагами, не оглядываясь. Чимин смотрел ему вслед, чувствуя, как на его ладони всё ещё горит след от его пальцев. — Идёмте, Ваше Высочество, — сказал Сокджин. — Провожу вас. Чимин кивнул. И, когда они шли по коридору, тихо спросил: — Он всегда такой? — Какой? — Одинокий. Сокджин помолчал. Потом ответил: — Всегда. Но сегодня... сегодня он был другим. Я не знаю, что вы сделали там, в зале. Но спасибо. Чимин ничего не ответил. Он просто шёл по холодному коридору, чувствуя, как внутри, под рёбрами, пульсирует что-то новое. Чужое. Тёплое. Дракон, — понял Чимин. — Я чувствую тебя. И ты чувствуешь меня.

***

В покоях его ждала Джиа — с горячим чаем, с тёплым пледом, с испуганными глазами. — Ваше Высочество, вы бледный, — сказала она, помогая ему сесть на кровать. — Всё хорошо, Джиа, — ответил Чимин. — Просто... устал. Она укутала его пледом, сунула в руки кружку. И, помявшись, спросила: — Оно того стоило? Ритуал? Чимин посмотрел на свои руки. На ладони, где ещё не зажил тонкий порез. На пальцы, которые всё ещё помнили тепло. — Да, — сказал он. — Стоило. Джиа не стала спрашивать почему. Она просто пожелала спокойной ночи и вышла, оставив Чимина одного. Он лёг, закрыл глаза. И в темноте, в тишине, он почувствовал это. Дракон. Не как угрозу. Как присутствие. Огромное, горячее, но теперь — не враждебное. Оно было там, на краю сознания, и дышало в такт с ним. Ты слышишь меня? — подумал Чимин. Ответа не было. Но дракон затих. И Чимин уснул — впервые без кошмаров.