Пепел истинной связи

Чимин проснулся от того, что кто-то смотрел на него. Не от звука, не от запаха — от ощущения. Тяжёлого, тёплого взгляда, который давил на закрытые веки, на кожу, на дыхание. Он открыл глаза. В кресле у окна сидел Чонгук. Король не спал — он смотрел. Его лицо было спокойным, почти расслабленным, но в глазах, в этих тёмных, глубоких глазах, Чимин видел что-то новое. Не холодную оценку, не безразличие. Внимание. — Вы сказали, что придёте утром, — хрипло сказал Чимин, садясь на кровати. — Ещё темно. — Я не сказал, во сколько, — ответил Чонгук. Чимин посмотрел в окно. За толстым стеклом была тьма — ни проблеска рассвета. — Сколько вы здесь сидите? Чонгук отвернулся к окну. — Достаточно. Тишина повисла между ними. Не неловкая — странная. Как будоба они оба чувствовали то, что не могли выразить словами. Связь. Она пульсировала где-то под рёбрами, тёплая, живая, и Чимин понял, что Чонгук чувствует её так же остро. — Вы не спите, — сказал Чимин. Это был не вопрос. — Дракон... — Чонгук запнулся. — Он не давал. Всю ночь. А потом... когда ты уснул, он затих. Я пришёл проверить. — Проверить, что? — Жив ли ты. Чимин моргнул. Чонгук молчал долго. Так долго, что Чимин уже подумал — он ушёл в себя, в свои мысли, в ту холодную крепость, где прятался от всего мира. — Завтрак принесут через час, — сказал наконец король, поднимаясь с кресла. — Ешь. Сокджин сказал, что ты слишком худой. — Вы слушаете Сокджина? — Он не даёт мне выбора. И Чонгук вышел, оставив после себя запах — тяжёлый, тёплый, металлический. И странное чувство в груди Чимина: будто король хотел сказать что-то ещё, но не смог. Он не умеет, — понял Чимин. — Он забыл, как говорить о том, что важно.

***

Завтрак принесли, как и обещал Чонгук, через час. И это снова был огромный поднос с едой — суп, хлеб, мясо, овощи, ягоды. Джиа поставила его на стол с гордой улыбкой. — Командир Сокджин лично проверял, — сказала она. — Сказал: «Если принц не съест хотя бы половину, я приду и буду смотреть, пока он не доест». — Он блефует, — сказал Чимин, но без уверенности. — Он никогда не блефует, — серьёзно ответила Джиа. Чимин вздохнул и принялся за еду. На третьей ложке супа он почувствовал, что голоден. На пятой — что очень голоден. К концу завтрака тарелка была пуста, и он откинулся на спинку стула, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Командир будет доволен, — улыбнулась Джиа, убирая посуду.

***

В полдень пришёл Намджун. Жрец выглядел отдохнувшим — или, по крайней мере, менее уставшим, чем вчера. В его руках снова был кристалл, но другой — тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметным свечением внутри. — Ваше Высочество, — он склонил голову. — Сегодня мы начнём обучение. Вы научитесь чувствовать дракона. Не просто ощущать его присутствие — различать его эмоции. Его боль. Его гнев. Он протянул кристалл. — Возьмите. Чимин взял. Кристалл был холодным — холоднее, чем тот, первый. И в этом холоде он сразу почувствовал знакомое: Чонгука. Его запах, его присутствие, его... одиночество. — Закройте глаза, — сказал Намджун. — И скажите, что вы чувствуете. Чимин закрыл глаза. Сначала — ничего. Только холод кристалла в ладони. Потом — тепло. Тяжёлое, плотное, как дыхание большого зверя. — Жар, — сказал Чимин. — И... тяжесть. — Это его дракон, — кивнул Намджун. — Дальше. Чимин сосредоточился. Тепло становилось глубже, и в нём, как прожилки в камне, проступали оттенки. — Гнев, — медленно сказал он. — Но не на меня. На... кого-то другого. — Советник Кан Бёль сегодня спорил с королём на совете, — спокойно сказал Намджун. — Дракон не любит, когда оспаривают его власть. Что ещё? Чимин прислушался. Под гневом, под тяжестью, было что-то ещё. Тонкое, почти невидимое. — Боль, — выдохнул он. — Не физическая. Но... боль. Очень старая. И очень глубокая. Намджун замолчал. — Откройте глаза, — сказал он тихо. Чимин открыл. Кристалл в его руке больше не был холодным — он горел тусклым золотом, как вчера, но оттенок был другим. Не яростным. Печальным. — Вы чувствуете то, что никто не чувствует, — сказал Намджун. — Даже я, даже Сокджин, даже те, кто знает короля много лет. Вы видите его боль. Это... редкий дар. — Это не дар, — ответил Чимин, глядя на кристалл. — Это просто... я не могу не чувствовать. Он такой одинокий. Даже дракон внутри него одинок. Намджун забрал кристалл. — Сегодня достаточно, — сказал он. — Не пытайтесь забрать его боль. Пока просто учитесь распознавать. Завтра продолжим. Он встал, но у двери остановился. — Ваше Высочество, — сказал он, не оборачиваясь. — Будьте осторожны. Сочувствие королю может стоить вам слишком дорого. — Почему? — спросил Чимин. — Потому что он не умеет отвечать на него, — тихо сказал Намджун. — И вы можете разбиться о его молчание. Он ушёл. Чимин остался сидеть, глядя на свои руки. Они всё ещё помнили холод кристалла. И чужую боль.

***

После обеда Чимин решил снова выйти в коридоры. Не потому, что хотел заблудиться — потому что сидеть в четырёх стенах было невыносимо. Замок дышал. Не как живое существо — как огромный, древний механизм, который работал без остановки. Где-то гремели доспехи, где-то разговаривали слуги, где-то звенела сталь — тренировочная площадка, понял Чимин. Он пошёл на звук. Площадка оказалась внутренним двором, вымощенным тёмным камнем. На ней тренировались воины — альфы, судя по их тяжёлым запахам. Они рубились на мечах, отрабатывали удары, и воздух звенел от металла и криков. Чимин остановился в тени колонны, наблюдая. И вдруг увидел его. Хосок. Сердце пропустило удар. В его мире Хосок был танцором. Тем, кто улыбался всегда, даже когда болел. Тем, кто подбадривал всех, даже когда сам нуждался в поддержке. Тем, чья энергия заражала, чей смех разгонял тьму. Этот Хосок был другим. Он стоял в центре площадки, наблюдая за тренировкой. Не улыбался. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным, а в глазах — тени, которых Чимин никогда не видел у своего Хосока. Старше. Усталее. Сломленнее, что ли. — Ваше Высочество? — голос раздался сбоку. Чимин вздрогнул. Рядом стоял Тэхён — тот самый, что провожал его вчера. Сегодня он был в лёгкой форме, с мечом на поясе, и его волосы были влажными — только что тренировался. — Вы наблюдаете за тренировкой? — спросил Тэхён, проследив за его взглядом. — Да, — сказал Чимин. — Кто это? Тот, в центре. Тэхён посмотрел на Хосока. — Бывший генерал Чон Хосок, — сказал он. — Теперь — наставник. Говорят, он был лучшим воином королевства. Но после того, как... — Тэхён замолчал. — После чего? — спросил Чимин. — После того, как его омега погибла, — тихо сказал Тэхён. — При нападении людей. Это было давно. Он с тех пор не тот. Тренирует молодых, но сам в бой не ходит. Чимин смотрел на Хосока. На его прямую спину, на напряжённые плечи, на лицо, которое не улыбалось. Ты потерял любовь, — подумал он. — В этом мире ты потерял её. И никто не смог тебя утешить. А в моём мире ты улыбаешься, чтобы утешать других. — Он выглядит... уставшим, — сказал Чимин. — Он выглядит мёртвым внутри, — поправил Тэхён. — Но никто об этом не говорит. Он — герой. Героям не разрешают страдать. Чимин почувствовал, как внутри закипает злость. Не на Тэхёна — на этот мир, который заставлял его друзей страдать. Который выжигал из них тепло, оставляя только боль. — Спасибо, — сказал он Тэхёну. — Я пойду. — Проводить вас? — Не надо. Я запомнил дорогу. Чимин ушёл, но перед этим ещё раз посмотрел на Хосока. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на тренирующихся воинов. И в его глазах, в этом пустом, усталом взгляде, Чимин увидел то же, что и в глазах Чонгука. Одиночество. Я помогу тебе, — пообещал он мысленно. — Я не знаю как. Но я помогу. Всем вам.

***

Вечером, когда Чимин уже лёг в кровать, раздался стук в дверь. Тихий, неуверенный. — Войдите, — сказал он. Дверь открылась, и на пороге появился... никто. Чимин уже хотел спросить, в чём дело, когда заметил, что кто-то сидит на полу, прислонившись к косяку. — Тэхён? — удивился он. — Извините, — голос Тэхёна был тихим, почти неслышным. — Я не хотел мешать. Я просто... я не знаю, почему пришёл. Чимин сел на кровати. — Заходи, — сказал он. — Расскажешь. Тэхён поднял голову. В его глазах, в этих печальных, слишком взрослых глазах, Чимин увидел что-то, что заставило его сердце сжаться. Страх. — Вы не похожи на других, Ваше Высочество, — сказал Тэхён. — Вы смотрите на нас... как будто знаете. Как будто видите. Это... пугает. — Почему? — спросил Чимин. — Потому что я делаю то, чего не должен, — выдохнул Тэхён. — И я боюсь, что вы это увидите. Он встал, развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Чимин остался сидеть на кровати, глядя на закрытую дверь. Что ты делаешь, Тэхён? — подумал он. — Что заставило тебя так бояться? Ответа не было. Только тишина замка. И где-то далеко — чужой страх, который Чимин чувствовал кожей.

***

Ночью Чонгук снова стоял за дверью. Чимин не спал — он ждал. Знал, что придёт. Чувствовал его присутствие за несколько минут до того, как запах стал ощутимым. — Вы не спите, — сказал Чимин, как и вчера. — Дракон не даёт, — ответил Чонгук, как и вчера. Тишина. — Сегодня я видел Хосока, — сказал Чимин, нарушая молчание. — Тэхён рассказал мне о нём. — Тэхён много рассказывает, — голос Чонгука стал жёстче. — Он сказал, что омега Хосока погибла. При нападении людей. Молчание. — Это правда, — сказал наконец Чонгук. — Он не оправился. Никто не смог ему помочь. — А вы пробовали? — спросил Чимин. — Я не умею помогать, — тихо ответил Чонгук. — Я умею только сражаться и править. Остальное... не моё. Чимин прижался лбом к двери. — Может быть, вы просто не пробовали, — сказал он. — Может быть, — согласился Чонгук. — Но поздно. Слишком много лет прошло. — Никогда не поздно, — сказал Чимин. — В моём мире... у нас была поговорка. «Лучше поздно, чем никогда». Чонгук помолчал. — Твой мир, — сказал он. — Ты часто о нём говоришь. — Я не говорил, — удивился Чимин. — Ты думаешь, — ответил Чонгук. — Я чувствую. Через связь. Твои мысли иногда... просачиваются. Картинки. Звуки. Там было много света. И много людей. Чимин замер. — Вы чувствуете мои мысли? — Только когда ты не закрываешься, — сказал Чонгук. — Или когда ты спишь. Ты говоришь во сне. На непонятном языке. Чимин почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он знает. Не всё, но... достаточно. — Тот мир... он был другим, — тихо сказал Чимин. — Но люди в нём... они были похожи на вас. — На драконов? — в голосе Чонгука прозвучало недоумение. — На вас, — повторил Чимин. — На тебя. На Сокджина. На Намджуна. На Тэхёна. На Хосока. Вы... вы были там. Другими. Но вы были. Тишина. Такая долгая, что Чимин подумал — Чонгук ушёл. — Я хотел бы увидеть тот мир, — сказал вдруг король. — Где драконы не сжигают города, а... что они там делают? — Танцуют, — улыбнулся Чимин. — Поют. Смеются. — Смеются? — Чонгук повторил слово, будто пробуя его на вкус. — Драконы не смеются. — В моём мире смеются, — сказал Чимин. — Даже самые серьёзные. Даже те, кто забыл, как улыбаться. Молчание. — Спокойной ночи, принц Пак Чимин, — сказал Чонгук. — Спокойной ночи, король Чон Чонгук, — ответил Чимин. Шаги. Запах стал слабее. Чонгук ушёл. Чимин лёг, закрыл глаза и почувствовал, как внутри, под рёбрами, пульсирует чужое тепло. Дракон. Он был там — огромный, горячий, но теперь — спокойный. Ты слушал, — подумал Чимин. — Ты слушал всё, что я говорил. Спасибо. И он уснул — снова без кошмаров.